- ГЛАВА 6 -

ОТ БОЛИ К БОЛИ

Удар.

Удар, удар, удар.

Элдин с силой бил грушу, не жалея ни пальцев, ни себя. Он бил так, будто избивал врага. Нет, даже самого себя. Изуродывал лицо большими синяками, целился в живот, чтобы его сводило в судорогах, попадал в грудь, которую пересекали три широких шрама. Страшное напоминание о прошлой жизни. Однажды он напился в своём особняке со своими выпускниками из Академии, отчего им всем захотелось погеройствовать, показать свою силу. Элдин в тот момент ничего не соображал больше всех, поэтому его понесло прямо в лес, после того, как они сыграли в карты на раздевание. Стояла глухая ночь, с собой они ничего не взяли, кроме перчаток, даже не стали одеваться. Был жгучий холод, но из-за алкоголя и адреналина в крови никто из компании его почти не чувствовал. Их крики и смех разносились по всему тёмному лесу, туман мешал видеть, но это никого не пугало.

А зря.

Когда появились волки, было уже поздно. Одного из парней они разорвали сразу, Элдин даже не успел моргнуть, как его от его друга остались лишь ошмётки мёртвой плоти. Земля окрасилась в алый, когда на Элдина накинулся второй волк и огромной лапой разодрал его грудь. Молодой человек даже не понял, как сумел спастись от дикого, голодного зверя, не помнил, как именно они выбрались из леса, спрятавшись в его доме. Но Элдин отлично помнил, как в ту ночь потерял своего друга. Он возненавидел себя за эту ошибку, но ещё большую неприязнь по отношению к себе он чувствовал в тот момент, когда пришлось врать начальству, почему один из выпускников Академии Адского Огня погиб. Пришлось сочинить рассказ о том, что будто бы напала Нечисть на особняк, после чего вокруг этого дома создали защитный купол, чтобы подобных нападений больше не происходило. И никто так и не узнал, что правда была совершенно другой.

Но Элдин прекрасно помнил эту правду, эту боль, эту злость и ненависть, которые сейчас, казалось, выплескались наружу с каждым ударом по груше всё сильнее и больше. Память — ужасная вещь, от которой иногда хотелось просто избавиться. Но именно память делала человека таким, какой он есть. И этот факт просто разрывал парня изнутри, разрывал в клочья.

На несколько секунд он остановился, чтобы отдышаться и немного передохнуть. Пот градом скатывался по его оголённому накаченному торсу, рыжие волосы стали влажными и растрепались, татуировка в виде головы волка на руке после сгиба логтя казалась темнее обычного. Этот знак наносили каждому Адскому Охотнику, когда он заканчивал Академию и проходил самый последний и самый опасный экзамен: сражение с монстрами в канун Хэллоуина возле Бездны — подземном мире, где жили основные силы Нечисти.

Помимо Адских Охотников существовали ещё Небесные Воительницы — если все Охотники были мужчинами, то Воительницы были женщинами. Им тоже наносили татуировку, но уже в виде длинной шеи лебедя. И место обучения у них было своё — Академия Небесного Света, где, как и у Охотников, учениц обучали разным видам искусства боя, специальным заклинаниям, улучшали навыки владения оружием и магией, детали их настоящими воинами, не хуже мужчин, которые, однако, не всегда верили в силу женщин. Элдин тоже относился к их числу, даже когда его сестра заявила, что хотела стать Воительницей, но её, к счастью, не отпустили родители. Однако он знал, что Юнита была очень сильной. Временами даже казалось, что сильнее его.

— Как тут у тебя дела?

Элдин даже не заметил, как в небольшой тренировочный зал вошёл Блэйн. Жуя кусочек вкусно пахнущей булочки, аромат которой тут же разлетелся по всему помещению и смешался с потом, он с обыденным интересом глядел на своего друга и в неуверенности остановился на пороге.

— Бывало и лучше, — бросил Элдин, ощутив укол недовольства от того, что его тренировку прервали, но тут же почувствовал голод: с утра он не успел ничего поесть.

— К тебе ведь можно? — робко спросил Блэйн.

— Конечно, — парень махнул рукой в сторону длинной скамейки и вытер ладонью капельки пота со лба.

— Я и тебе принёс, кстати, — гость поднял бумажный пакетик, который немного промок от масла выпечки.

— Спасибо тебе, — Элдин улыбнулся и не сумел удержаться от предложенного угощения: сев рядом с другом, он открыл примитивную упаковку и жадно впился зубами в еду.

— Я рад.

Блэйн просиял, слегка смутившись, и откусил ещё от своей булочки, после чего снял с себя шляпу и клетчатое пальто и положил всё это рядом с собой.

— А где Юнита? Снова с Орианом?

Наступил уже следующий день после того, как на Элдина напала Нечисть, когда он виделся с Трейс, у которой он выяснил, что сегодня его жертва будет в театре на одном из популярных представлений. Он даже не знал, о чём именно была эта пьеса, и не интересовался этим, но слышал от многих других, что в ней поднималась помимо темы семьи, тема магии, которая выставлялась с негативной стороны. Даже не удивительно, что Нечисть хотела посмотреть «Лёд и пламя», чтобы в очередной раз понаблюдать издевательства над своими врагами. Но Элдина напрягало то, почему Ориан решил пригласить Юниту именно на это представление. Тут явно было что-то не так, он чувствовал это всей душой. Но что именно?

Блэйн выглядел невыносимо грустным, он пусто уставился на пол, крепко сжав в коротких пальцах ароматную булочку.

— У неё с ним нити.

Глаза Элдина чуть ли не вылезли из орбит.

— Что?!

— Ты тоже не знал об этом? — в свою очередь удивился Блэйн, растерянно глядя на него.

Тот даже не знал, что на это сказать. Он никак не мог даже предположить, что его сестра могла быть связана с таким человеком, как Ориан. «Хотя это следовало бы ожидать», — пронеслась в голове ещё не пришедшего от удивления Элдина, который вспомнил, как Юнита казалась всегда счастливой со своим возлюбленным. Конечно, он мог предполагать, что она была связана с Орианом через нити, но каждый раз парень отгонял от себя подобную мысль, надеялся, что это всего лишь первая влюблённость и ничего большего. Ему не хотелось, чтобы однажды Юнита разочаровалась в любви и навсегда осталась с неизлечимыми ранами на сердце.

— А они взаимные? — Элдин беспокойно посмотрел на товарища. — Ориан тоже любит её или всего лишь играется с моей сестрой?

— Я тоже так думал, пока у неё не спросил, — печально вздохнул Блэйн. — Она твёрдо убеждала меня в том, что нити у них двусторонние, что они честно любят друг друга, как бы порой в это ни верилось.

— А когда Юнита успела тебе рассказать об этом?

Элдин нахмурился, чувствуя укол разочарования в том, что его сестра доверила секрет не родному человеку, а лучшему другу. Однако если учесть, что у парня были и свои тёмные секреты...

— Да только вчера, — отчуждённо пожал плечами Блэйн.

— Но почему она вдруг решила тебе признаться? — никак не понимал Охотник, ощущая слабую боль в сердце. — Почему именно тебе?

Блэйн задумчиво откусил кусок от булочки и молча подбирал слова для ответа, отрешённым взглядом смотря куда-то на потрёпанные старые стены.

— Мы часто с ней разговаривали насчёт любви, а в особенности о её любви с Орианом, — начал он, медленно жуя. — Я каждый раз ей говорил, что Ориан не самый надёжный человек, которого можно было бы любить, что он опасен, что он, возможно, даже тёмный Маг, но каждый раз Юнита сообщала мне, что это не так, что в нём есть и положительные стороны, что он другой... Но вчера я не выдержал и спросил, что именно её так привлекает в Ориане, что именно она в нём нашла. И так я и узнал ответ на её вопрос.

— Она уверена в своих словах? — то ли с надеждой, то ли с отчаянием спросил Элдин.

Блэйн не ответил. Он вдруг тяжело задышал, его веснушчатые щёки стало красными, глаза стали влажными, хоть в них и плескался гнев, смешанный с невыносимой болью, словно тонущий корабль в разбушевавшемся океане разбитых надежд.

— Она любит его, но не любит меня, — по щеке парня прокатилась одинокая слеза, его голос с трудом сдерживал отчаянный вопль. — Она всегда любила его, всегда его выбрала. Всегда и везде был этот Ориан. Она даже не замечала меня в тени его света. Когда я понял, что ничего не добьюсь от Юниты, что она любит другого... Я оставил попытки привлечь её внимание, чтобы не казаться совсем уж шутом и идиотом. Каждый день я гулял с ней как самый обычный друг, а она даже помыслить не могла, что вот уже многие годы я был в неё влюблён. Для неё я всегда был просто лучшим другом. А Юнита даже не замечала, как с каждым таким заявлением метала мне ножи в сердце. И каждый раз — всё глубже. Глубже и больнее.

Он замолчал и судорожно вздохнул, неуверенно вытирая слёзы и даже не собираясь смотреть на изумлённого друга, который в подобных ситуациях даже понятия не имел, что нужно делать. Элдин гадал, что, может, его надо было обнять, или как-то утешить словами, или просто молчать? Он впервые за долгое время растерялся и чувствовал себя потерянным, беззащитным, беспомощным. Его поразило то, что его лучший друг был влюблён в его сестру, но при этом даже сам Элдин этого не заметил. Как-то раз Юнита ему говорила, что Блэйн, может быть, был влюблён в неё, но когда они понаблюдали за ним, то не заметили никаких перемен в его поведении: всё такой же стеснительный и робкий. Но, может, уже тогда он настолько отчаялся, что забросил все попытки быть с Юнитой?

Элдину было очень жаль своего товарища. Как бы он хотел уметь говорить хорошие и утешительные слова, чтобы хоть как-то помочь Блэйну. Сердце парня изнывало от чувства собственного бессилия, потому что он понимал, что даже какой-нибудь речью он не сможет по-настоящему помочь другу. От его слов Юнита не станет любить Блэйна. От его слов мир не станет добрее. От его слов война не станет неизбежной. От его слов ничего не будет. Но даже так по своей доброй натуре, скрытой глубоко внутри, Элдин всем сердцем сочувствовал юноше.

— Я...

— Не надо мне ничего говорить, прошу, — Блэйн неожиданно прервал собеседника и посмотрел ему прямо в глаза, слабо улыбнувшись. — Мне достаточно того, что ты выслушал меня. Не знаю, что мне сделать для того, чтобы ты мне поверил, но знай, мне сейчас стало намного легче.

— Я... я тебе верю, — кивнул Элдин, пытаясь понять по глазам друга, правда ли ему стало лучше или нет.

— Я ещё никому не рассказывал об этом, — тихо обронил парень. — Всё хранил в себе, надеясь, что однажды это пройдёт.

— Но... У тебя ведь не нити к моей сестре? — вдруг осенило Охотника, он с некоторым ужасом перехватил взгляд Блэйна.

Тот задумался, нахмурившись, но потом тяжело покачал головой.

— К счастью, нет. Я не влюбился в неё сразу после того, как встретил её. Это случилось через множество лет, через долгий путь дружбы...

— Это хорошо.

Элдин понимал, что его последние слова прозвучали неимоверно глупо, но он надеялся, что они не показались равнодушными. Он искренне переживал за друга, но был рад, что тот не оказался связан с Юнитой. Иначе он стал бы ещё больше тревожиться за них обоих, однако не знал, хвалило бы ему на это как физических, так и моральных сил. Парню хотелось верить, что у Блэйна всё ещё будет впереди, что он встретит свою любовь, будет с тем, с кем он сможет обрести счастье.

— А как насчёт тебя? — Блэйн вдруг взял себя в руки и с привычным любопытством посмотрел на Элдина.

— А что насчёт меня? — не понял тот.

— Я имею в виду про нити, — робко сказал молодой человек, нервно поправив каштановые волосы. — Что с ними происходит у Адских Охотников?

Элдин нахмурился, не ожидая такого вопроса, и пытался припомнить, что ему говорили на этот счёт, когда он только-только закончил Академию.

— Видишь эту татуировку? — он указал на голову волка на руке. — Её ставят после того, как Адский Охотник прошёл последний экзамен, после которого студент уже становится настоящим профессионалом своего дела. Но эту татуировку нам не просто набивают, главные Академии создают целый ритуал, если так можно сказать, посвящение в ряды Охотников. Раньше я не совсем понимал, зачем это делается, но позже мне рассказали, что таким образом старшие Охотники пытаются ослабить силу нитей, сделать так, чтобы человек не терял голову при встречи с тем, с кем он связан.

— Получается... Что Адский Охотник вообще не может проявить чувство любви? — Блэйн, казалось, пришёл в ужас от этой мысли.

— Что? — удивился Элдин, после чего усмехнулся. — Нет, что ты. Охотнику нельзя быть с кем-либо в отношениях, потому что это может подвергать опасности возлюбленную. Но это не значит, что он не может любить.

— А что насчёт Небесных Воительниц? — с интересом спросил парень. — У них точно так же? Или всё по-другому? Или...

— Насколько я понял, у них то же самое, что и у Охотников, — прервал поток вопросов Элдин и откусил кусочек булочки, понимая, что таким образом совершенно не наесться. — Могу даже сказать тебе, что отношения между Воительницами и Охотниками разрешены.

— Да? — удивился Блэйн. — А почему?

— Потому что те и те натренированные воины, которые в случае опасности могут себя защитить. Они не окажутся друг для друга обузой, даже наоборот — смогут за друг друга постоять. Тут главное, чтобы отношения не вышли за грани возможного...

Элдин прикусил губу, вспомнив историю о том, как он влюбился в одну из Воительниц — самая лучшая и успешная ученица на тот момент в Академии Небесного Солнца. Тогда был устроен бал в честь одной из давних побед. И на этот бал надо было каждому Охотнику пригласить по одной Воительнице. Как же было больно Элдину, когда ему отказала его возлюбленная. Он настолько разозлился, что избил её ухажёра, за что его могли тут же отчислить. Приехала вся семья Блэйков, чтобы разобраться с этим делом, в итоге которого Элдина всё же оставили в Академии. Но следующие дни учёбы в ней он ненавидел всем сердцем. Как и себя, собственно.

— В смысле? Как это? — недоумевал Блэйн.

— Не устраивать драки из-за ревности, не делать всяких глупостей из-за любви, не спать в одной кровати...

На этом месте Блэйн вдруг весь покраснел, как помидор, и отвернулся, сверкающим взглядом уставившись в пол. Его булочка остывала в его руках, сам он весь вдруг сгорбился, улыбка пропала с лица, глаза стали тусклыми, безжизненными. Как у тех, кто страдал невыносимой тяжестью боли, душившей изнутри как петля на виселице.

— Хотелось бы мне стать Охотником... Может, именно так я смог привлечь внимание Юниты.

— Но ведь тогда ты бы всё равно не смог быть с ней, — нахмурившись, возразил Элдин.

— Зато она хотя бы посмотрела на меня, поняла бы, что я не так жалок, как ей кажется, — печально покачал головой Блэйн, не соглашась со словами друга.

— С чего ты вообще это решил? — ещё больше недоумевал тот. — С чего вдруг ты взял, что ты жалок?

— Юнита сама мне об этом говорила! — парень вдруг вскочил со скамейки, выронив из рук выпечку, но даже не обратил на это внимание. — Она сама мне сказала, что я выгляжу таким жалким, когда хожу весь такой застенчивый и нерешительный! Она сама мне сказала, что ей жалко меня!

Элдин не знал, верить товарищу или нет. Он знал, что Блэйн мог временами преувеличивать, когда его что-то сильно беспокоило и мучило, что он мог не так расслышать, не так понять. Элдин не мог поверить в то, что его сестра могла так плохо отозваться о своём лучшем друге. Она всегда была доброй и отзывчивой, способной на сочувствие. Она могла проявить жалость по отношению к Блэйну, но эта жалость не должна была ни в коем случае ранить его. Если только Блэйн что-то ещё не напридумал для себя, страдая от неразделённой любви.

— Я думаю, ты не так понял, — решительно сказал Элдин, как можно мягче посмотрев на своего друга. — Тебе могло показаться, что Юнита относится к тебе с жалостью. Я уверен, что она хотела тебе всего лишь помочь, но никак не причинить боль.

— Она причиняет мне боль изо дня в день, встречаясь с этим Орианом, — неожиданно твёрдо отрезал Блэйн, явно не желая слушать Элдина.

Но тот тоже решил не сдаваться. Он медленно встал и пристально посмотрел прямо в глаза друга.

— Она не знает о твоих чувствах, Блэйн. Ты ей об этом не говорил...

— Но разве она не видит, что я влюблён в неё?! — в отчаянии воскликнул он, прервав Охотника.

Тот покачал головой и положил увесистую руку на плечо молодого человека.

— Она влюблена в другого и ослеплена этой любовью. Но она счастлива с ним, ты понимаешь? Представь, если бы Юнита однажды всё-таки полюбила тебя, но встретила бы Ориана, к которому у неё нити. Представь, как бы она стала мучиться, не зная, кого выбрать: тебя или человека, с которым она связана. Представь, как ей было бы тяжело, как она чувствовала бы себя глубоко несчастной и виноватой. Но при этом ты ещё понимаешь, что у тебя к ней нет нитей, что ты к ней не привязан. Однако ты держишь её только из-за чувства собственного эгоизма и из-за страха, что если ты признаешься ей в этом, Юнита тут же тебя покинет. Разве ты хотел бы ей такой участи?

Блэйн ответил не сразу. Слова Элдина оставили на нём след тяжёлых раздумий, его лицо застыло, словно он смотрел в чёрные бездонные глаза правды и не мог поверить истине. Отрицал её всей душой, но понимал всем сердцем. Элдин видел, как его друг разрывался между желанием всё это бросить к чертям и рыдать как последний трус и желанием набраться сил и мужества и смело принять всю правду, понять, что выхода не было. Зато был путь вперёд.

— Нет, конечно нет, — Блэйн измученно вздохнул и потёр глаза. — Да, пусть Юнита будет с другим, за что я её не виню, но тогда она будет счастлива. Может, и я когда-нибудь встречу того, с кем буду связан.

Элдин крепко обнял его, положив руку на волнистые волосы товарища, и прижал к ещё потной груди его голову. В этот момент он чувствовал себя счастливым. Так, как никогда ещё раньше.

— Я искренне рад, что смог тебе помочь, Блэйн.