Глава 12

Ева

Очередная невозможно бесконечная ночь без сна. В голове не утихали мысли о том, что стоило сразу обо всем догадаться: отказать Мари и признаться маме или развернуться уже у порога Марты. Но было поздно.

«Чаще всего мы сами заставляем себя думать, что являемся плохими людьми, что виноваты в чем-то. Но это не так. Слабость — это не грех», — пыталась доказать я самой себе, пока наблюдала, как деревья за моим окном начинали тянуть ветви к восходящему солнцу. Дождливая погода, несмотря на свою вчерашнюю истерику, всё же отступила. С этой новости начинались все сегодняшние тв-передачи. Мир продолжал жить даже тогда, когда мой неуклонно рушился. Я как-то читала, что люди, принимающие антидепрессанты, совершают суицид именно в ясный день. Мол, и таблетки придают сил, и солнечная погода не навевает сон, нежели пасмурная. Кажется, про это было написано в книге Януша Вишневского «Одиночество в сети». Да, точно.

Но, несмотря на все старания солнца, у меня не появилось ни сил, ни желания встать с кровати. Я даже отказалась от поездки в бар, так как усвоила урок: «Алкоголь не спасает, это точно. Он разрушает то, что осталось. Особенно, если и осталось мало».

Как бы Даня ни пытался убедить меня в том, что необходимо полюбить себя, я понимала: это кажется невозможным, если сначала тебя не полюбил кто-то другой.

Пока внутри я тонула в отчаянии, темно-синее одеяло, укрывавшее меня звёздными узорами, ощущалось тяжелым и одновременно уютным. Хотелось провести остаток жизни, лежа вот так и пялясь в одну точку. Часы в виде мухомора показывали пять утра. Заплаканная и в расстроенных чувствах я разблокировала айфон. Яркий белый свет чата с Марго больно ударил в глаза. Я закрыла их и обессиленно провалилась в долгожданный сон.

Меня разбудил грохот. Звук непривычно громкий и резкий, как будто на нашей кухне припарковался один из самых больших самосвалов компании БелАЗ (кстати, их я до жути боялась). Мама уже пришла в себя после ночной смены и вовсю хлопотала по дому. Следующее же движение я сделала, не подумав о последствиях: подскочила, чтобы убедиться, что всё в порядке. Правда виски тут же пронзила резкая пульсирующая боль, однако после повторного грохота я стремглав помчалась на звук. Но когда увидела маму, которая в своей забавной бело-розово-зеленой полосатой пижаме елозила по полу на коленях у шкафчиков и что-то выискивала, то громко выдохнула от облегчения.

— Милая, ты уже проснулась?

Она обернулась, и я увидела её заспанное усталое лицо. Мама тепло улыбнулась, как и всегда при виде меня. Я редко обращала на это внимание и редко ценила то, что она любила меня любой. Поэтому сожалела, что боялась рассказать ей причину моего перевода. Да и я была уверена: Мари вновь вернется и продолжит мне угрожать.

От вороха мыслей и не отступающей боли я упала на холодный табурет. Схватилась за голову, издав мучительный рёв, и судорожно начала тереть лоб.

— Голова болит, — промычала я.

— Дать тебе таблеточку?

— Я сам... сама... возьму.

Зажмурившись, мне удалось на несколько секунд остановить поток переживаний и отправиться за таблетками. Точно в крестовый поход.

— Я нажарю блинчиков. Ты будешь?

— Буду... — прошептала я, ставя чайник и поглядывая на жуткую смесь, которая обещала стать вкусным хрустящим лакомством.

«Утречко, спаситель. Блинчики в награду не хочешь?» — настрочила я Дане.

«Мамины?» — пришел ответ.

«Конечно», — отправила я новое сообщение. И в конце смущенный смайлик.

«Уже натягиваю штаны», — написал друг, и я поймала себя на мысли, что мне бы тоже надо.

— Сейчас Даня зайдёт, пойду штаны надену.

— Зачем? Разве он тебя без них ещё не видел? — искренне удивилась мама, хотя я была уверена: она не знала, что я ночевала у него.

— Мам! — воскликнула я.

«Я, кажется, по девочкам...» — К сожалению, вслух я этого я не произнесла.

***

Хрустящий блин с тёплым сливочным маслом таял во рту, пока я пачкала клавиатуру масляными пальцами. Даня разлёгся на моей кровати и тоже с аппетитом лопал это божественное мамино угощение. Можете назвать нас дикими, но для нас это обычное дело. Хотя, не переживайте, потом я всё же вытерла жирные пятна на клавишах.

— Теперь я решила подробнее прописать то, что творили с ведьмой. Ну, били там, заламывали руки...

Мурашки пробежали по коже от мысли о вчерашнем происшествии. Я посмотрела на своё запястье, на котором красовался фиолетовый синяк.

«Ударилась вчера в баре», — соврала я маме.

— Тебе стало легче? Ну, после того, как ты написала об этом... — спросил Даня.

— Да, — прошептала я. Больше я была не в силах что-либо сказать.

Ведь как объяснить, что, вписывая свои эмоции в сценарий, я словно оставляю их там? С этой несчастной ведьмой, а не со мной. Я пыталась не думать о пережитом, запереть его в самом дальнем ящике в своей голове, но всё бесполезно, пока самым ярким напоминанием оставалась боль в моей руке.

— Ты уверена, что такое пропустят в игре?

— Ну, я же не описываю расчленёнку.

— Да пиши, хуже уже не будет. Можешь добавить и сожжение на костре.

— Сомневаюсь, что ведьма делилась бы такими подробностями с первым встречным.

— Да ну, почему бы и нет.

— Дань, это не так работает. — Вместе с клавиатурой я заодно протёрла и стол, а затем, выкинув очередное бумажное полотенце в урну, повернулась к Дане. Старое черное компьютерное кресло, некогда имевшее белые вставки, но ныне посеревшие от времени, скрипнуло подо мной, и я посмотрела на друга. — Понимаешь, когда весь мир против тебя, проще промолчать. Страдания ведьмы мало кого тронут. Ей вряд ли помогут, её скорее добьют.

Даня тоскливо взглянул на меня. Понимал ли он, что сейчас я говорила не только о выдуманном персонаже, но и о каждой непонятой душе на этой планете озлобленных людей?

— Погоди, раз она не делилась чувствами, как тогда ты раскрываешь её историю?

— Пишу о случившемся с ней, основываясь на своем опыте.

Разговор принимал серьезный оборот, и Даня отложил трапезу. На его лице отразилось сожаление о том, что мне пришлось пережить. Только благодаря другу я все ещё доверяла людям.

— Так и не берёшь горячие напитки в руки?

— Не беру...

И я посмотрела на маленькие рубцы, которые остались у меня на запястьях после того, как однокурсники вылили мне на ладони кипяток. Я затряслась от нахлынувших воспоминаний, а затем резко подняла глаза на экран монитора и начала читать вслух написанное:

«Как с ведьмой обращались в плену, рыцарь понял, когда они переходили через ров и старое бревно с хрустом прогнулось под тяжестью своих лет. Казалось бы, опасности не было, но наш герой уже среагировал. Обернулся, чтобы удержать спутницу, но как только коснулся её руки, та тут же завизжала. Этот визг ещё долго разносился эхом в чаще леса, отпугивая всю живность в радиусе ближайших нескольких километров и приманивая наёмников, что охотились за ними.

— Извини, я просто испугалась, — пролепетала ведьма. Она выглядела словно дитя, которого ужаснуло чудовище.

"Испугалась, что ты сломаешь мне руку", — подумала она в тот миг, но вслух этого не произнесла».

— Я могу тебе чем-то помочь, Ева? — Даня прошептал это так тепло, что мне показалось, будто меня укрыли пледом.

— Как тебе отрывок? — тактично проигнорировала его заботу я.

— Великолепно! От твоих рассказов, как всегда, мурашки.

Наступил вечер, и друг ушел, а я вновь забралась в свою крепость, под тяжёлое звёздное одеяло. За последние сутки я спала всего пару часов, и сейчас меня заметно клонило в сон. Взяв в руки айфон, я обновила последние диалоги и потёрла ладонью нос утки на чехле, успевший где-то испачкаться. А потом положила девайс обратно на тумбочку и начала засыпать.

Но тот неожиданно завибрировал, и я с тихим мычанием протянула руку, ожидая очередную рассылку о скидке или какой-то другой спам. Сердце замерло, когда на экране высветилось имя Марго.

«Привет, можешь завтра выйти? Нужна помощь со сценарием... и я хочу поговорить».

Я разлепила глаза и приподнялась. Я не была готова её видеть. Мне опять разобьют сердце, я опять буду реветь...

«Не знаю, плохо себя чувствую», — набрала я. Стук моих ногтей по экрану казался громче с каждым напечатанным словом.

Я отправила сообщение и сразу вырубилась. Так и не дождалась её ответа.

***

Проснулась резко. В полной темноте. Меня разбудил подпрыгивающий на тумбочке айфон, и я едва успела поймать его на самом краю. Продрав глаза и невольно сощурившись, я увидела, что звонила Марго.

— Да, — шёпотом сказала я и упала обратно на подушку.

В ответ тишина. На минуту мне даже показалось, что я опять уснула, хотя на деле я всматривалась в темноту комнаты, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из динамиков. Тихие всхлипывания, глухой стук зубов.

— Прости меня, — дрожащим голосом произнесла Марго. И если бы я не прочла её имя на экране, никогда бы не догадалась, что это она.

— За что, Марго? Ты что... плачешь? — спросонья выдавила я. Голова совсем не соображала. Будь я андроидом с самыми навороченными деталями, то, без сомнения, на моём лбу сейчас бы крутился значок загрузки.

— Мне надо... поговорить с тобой...

Слова явно давались ей с трудом. Я вскочила с кровати.

— С тобой что-то случилось? Марго?

— Я могу приехать?

Вновь всхлип на том конце провода и тихое поскуливание. Точно маленький волчонок пытался обратиться к сияющей в ночном небе луне.

— Да, конечно. Знаешь, где находиться «Кофемания»? — спросила я, вспомнив, что Даня как раз сегодня ушел на вечернюю смену.

— Да. Приеду туда через двадцать минут. — Её голос стал тише, и я едва расслышала окончание фразы.

— Буду ждать.

Ждать... Я подорвалась от понимания, что, скорее всего, Марго поедет на такси. У меня было всего двадцать минут на сборы, поэтому я судорожно стала искать глазами джинсы. Однако, когда мой взгляд остановился на часах, я поняла, что проспала от силы сорок минут. Вечер только начинался, а в комнате было темно из-за плотно закрытых штор. «Мама!» — меня осенило. Между тем телефон завибрировал, и я слегка прищурилась, чтобы убавить яркость на экране. И увидела сообщения от Марго. Первое:

«Да, конечно. Ты не заболела? У тебя есть нужные лекарства? Может, мне купить? Врача вызывала?»

Второе:

«Представляешь, я два дня назад отправила тебе сообщение, но ты так ничего и не ответила. А я ждала. Оказалось, ошибка отправки, тебе просто ничего не пришло».

Третье передавало странную привычку Марго постоянно дробить свои и без того путанные мысли:

«Я всё ждала ответа, а в сам диалог зашла только сегодня. Извини».

Последнее пришло минут двадцать назад:

«Ева?»

А теперь высветилось новое:

«Прости, что разбудила».

Я чувствовала усталость и совершенно не хотела никуда идти, но все же лениво потянулась за любимой розовой толстовкой и продолжила искать джинсы.

***

Поверх толстовки я накинула тот самый «целлофановый пакет», так как пройдет ещё несколько дней, и погода для него станет холодной. Нос замерзал, пока я спешила против ветра в своих грязных с той самой неприятной ночи мятных кроссах. Ускорив шаг, я принялась греть его в ладошках, пока небрежно собранный хвост на макушке легонько подпрыгивал. Когда я добралась до места, то увидела Марго — она стояла с Даней у входа для сотрудников. Марго была на голову ниже моего друга даже на платформе. Одетая в красивую блузу и кожаную куртку, она смотрела на него снизу вверх и, скрестив на груди свои бледные руки, за что-то в шутку ругала. Он же курил, набросив джинсовку на свою белую футболку и спустив фартук на пояс.

Заметив меня, Марго тут же притихла и с виноватым видом направилась ко мне, так что порог этого уютного заведения мы переступили вместе.

Мы заняли столик у окна. Кофейня быстро наполнялась людьми, которые пытались спрятаться от вечерних порывов ветра, а тот, в свою очередь, уже вовсю разносил пожелтевшие и покрасневшие листья по улице, кружа их в ускоренном ритме вальса. Чаще всего мимолётные гости покупали стаканчик горячего спасительного напитка и убегали прочь. Но некоторые всё же оставались, и их бурные обсуждения прошедшего дня создавали шумную атмосферу. Не утихали разговоры даже на диване у незажженного камина где расположилась группа студентов. Их тарелки и чашки были пусты, но покидать «Кофеманию» ребята не спешили. И я понимала почему. Подобные вечера, когда в воздухе царил уют, возникали случайно и редко: часто начинались с простого приглашения выпить кофе, а в итоге перетекали в нечто незабываемое.

А вот мы, сделав заказ, просто молчали. Мобильник Марго коротко завибрировал, и я всё же решила нарушить тишину:

— Можешь ответить...

— Нет, пока я с тобой никаких, никакого телефона. В конце концов, это же я тебя дёрнула из дома, когда ты плохо себя чувствовала.

— Хорошо. Тогда о чём же ты хотела поговорить?

Она тяжело вздохнула и начала нервно постукивать пальцами по столу. Из-за старой толстовки и опухшего лица я чувствовала себя картофелиной, сидевшей рядом с этой моделью с обложки. Обтягивающие черные джинсы с высокой талией, блуза со свободными рукавами, ровные черные стрелки и красная помада, немного размазанная в правом уголке рта.

— Сперва я хотела извиниться. Извиниться за своё поведение. Сейчас я кое-что расскажу тебе, а ты выслушай. — Марго взяла свой телефон и начала вертеть его в руках, не обращая внимания на приходящие сообщения. Когда девайс выскользнул и довольно сильно стукнулся о стол, она поспешно убрала его в свой маленький кожаный рюкзак. — С той ночи, как ты поцеловала меня, я не могу перестать думать о тебе. Я понимаю, как это звучит. Всё это неправильно, так как мы обе девушки, да еще и коллеги, которые только-только познакомились. Пусть даже стали сразу понимать друг друга с полуслова. Но... все последующие дни я не могла сосредоточиться на работе вообще. Мне хотелось повторить тот миг, хотелось вновь ощутить твои губы, хотелось вновь обнять тебя...

Она говорила все это тихо, в своей грустной манере общения сутками не спавшего человека, а когда подошёл Даня, ее голос опустился до шепота.

— Ваш кофе, дамы, — приветливо сказал мой друг. Думаю, он знал, о чём мы беседовали.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, не выдав удивления. Мне Марго сейчас в любви призналась?

— Оладушек, твой я разбавил молоком. Не переживай, не горячий.

Моему смущению не было предела, но я надеялась, что моя миледи не обратит внимания на фразу Дани. Но она хранила молчание, пока он не отошел обратно к барной стойке.

— Я честно хотела с тобой поговорить в пятницу, но Йоли увела тебя, а потом устроила мне допрос. Спрашивала, есть ли у тебя пара, а я... я очень заревновала и подумала, что она понравится тебе больше. Она более... фигуристая, не то, что я, кожа да кости, — Марго произнесла это так, словно у неё была причина, словно... словно за это её уже бросали. — Я начала злиться. Понимаю, как это глупо, не могу даже представить, как это выглядит со стороны. Прости меня, пожалуйста. И не плачь, прошу тебя...

Не плачь? Я вытерла щёку, по которой катилась слеза.

— Если я поцелую тебя, ты перестанешь? — прошептала Марго, и уголки её алых губ приподнялись.

— Я не держу на тебя зла, Марго, — пробормотала я, не веря, что реву на людях. Опять. Поэтому решила срочно взять себя в руки. Я мельком взглянула на Даню. Судя по тому, как друг не спускал с нас глаз, он, видимо, тоже переживал. И могу поспорить, едва сдерживался, чтобы не подойти. Но, думаю, он тоже понимал, что этот разговор — слишком личный. Не стоит мешать. Мы с ним поговорим вечером, когда мне опять разобьют сердце.

— Я очень тяжело влюбляюсь. Долго привыкаю к людям. Но почему-то к тебе я привязалась мгновенно. А ещё я боюсь отношений. В этом вся проблема. Каждый раз, когда я с кем-то сближаюсь, в голове невероятно быстро выстраиваю всевозможные варианты развития событий. Что у моего партнёра пропадёт ко мне интерес, что он найдёт другую, более крутую или ещё хуже... вернётся к бывшей. — Марго усмехнулась с долей иронии. — Последний раз так и произошло. Поэтому я испугалась случившегося и собиралась с духом так долго, чтобы открыться тебе. Я не хотела тебя обидеть.

Она поднесла к губам стакан с рисунком больших ярко-розовых пионов, оставив на нём не менее яркий след помады.

— Спасибо, Марго. Не знаю, как закончится наш разговор, но... Мне, правда, стало легче.

Я тоже глотнула свой кофе.

— Так вот, я долгое время убеждала себя, что наши отношения — это бред. Что это невозможно, ведь я так мало знаю тебя... была ещё тысяча и одна причина, но... — Вздохнув, она посмотрела на меня. — Но я не просто так обновляла наш диалог, не просто так ждала твоего ответа, и не просто так позвонила тебе. Если честно, ты не выходишь у меня из головы с момента нашей первой встречи в кофейне. Меня покорило твоё поведение, такое забавное, твое чувство юмора, твоя фантазия, твоя смелость в ситуации с бариста. Представляешь, я даже подумала, что жизнь не так ужасна, если теперь я каждое утро буду ходить за латте с тобой. И чтобы ты понимала всю значимость моих слов, в это время я привыкла ложиться спать, а не нестись на встречу с кем-то. Но наш поцелуй... Он откинул меня на недели назад, во времена, когда я... я... меня...

— Я понимаю.

— Но сейчас я осознала, что не хочу тебя терять.

— Мне вернуться в офис?

— Я бы очень этого хотела.

— Как... коллеге? — с опаской спросила я. Всё внутри замерло, пока я ждала ее краткого «да».

— Ева, если ты не против, я бы хотела получше узнать тебя. С тобой мне хорошо, приятно, спокойно. Я чувствую, что могу противостоять целому миру.

— Тогда дай свою руку, и мы завоюем весь этот чертов мир! — Засияв, я протянула Марго ладонь, и она приняла её. Отчаяние наконец покинуло меня. В жутком мраке моих беспросветных будней этот лучик света указал, по какому пути я теперь пойду. Знала ли я, куда? Нет. Да и какая разница, если с ней?

— Но я боюсь... — пробормотала она. — Мне всегда было трудно говорить о том, что я чувствую. Ревность, например... Я очень ревнивая. А еще у меня проблемы с доверием после прошлых отношений. Я боюсь, что ты меня бросишь сразу, не выдержишь...

— Мы поработаем над этим, ладно? Я, честно, буду очень стараться над тем, что испортил твой бывший. — Я ухмыльнулась — так двойственно прозвучала эта фраза. Не сразу можно было понять: говорим мы о сценарии игры или о нашем будущем. Но я испугалась, когда лицо Марго помрачнело.

— Что это? — удивленно спросила она, задрав мой рукав. А когда поняла, то не было ничего в этом мире нежнее шёпота, которым Марго произнесла моё имя. — Ева... Кто тебя обидел?

— Ерунда, я ударилась.

Я тут же поспешила прикрыть синяк.

— Это как-то связано с твоими одногруппниками?

— Так ты знаешь? Как неловко то... — Я резко отдернула руки, как будто обожгла их о горячие языки пламени, и, сцепив в крепкий замок, спрятала их под столом. Мне стало стыдно, что Марго может быть в курсе моей истории. Если это так, то ей явно не захочется больше прикасаться ко мне. К такой неудачнице.

— Верни, — нахмурившись, грозно произнесла она, а затем достала из своего маленького рюкзака телефон.

— Что? — удивленно спросила я.

— Руки. Верни свои руки на место.

Я нехотя опустила ладони обратно на стол и натянула на них рукава толстовки. Марго, в свою очередь, сняла с кучи брелков на рюкзаке пулю, которую я заприметила при нашей первой встрече, и вложила её мне в руку. Холодный металл приятно коснулся кожи.

— Тебя больше никто не обидит, слышишь? Это перцовый баллончик. Носи его всегда с собой. Если что, я куплю тебе ещё два. Или три, сколько потребуется, хорошо?

Я удивленно начала рассматривать подарок и быстро сообразила, как он работает.

— Нет же, он твой.

— Всё в порядке. Теперь твой. Только вернись ко мне и попробуй простить меня.

— Я уже простила, — сказала я и улыбнулась. Улыбнулась, осознавая, как я сейчас счастлива. Ведь думала, что смогу коснуться её тонких пальцев только во сне, но это было наяву.