Глава 9

Я научу бороться с безысходностью и болью, От твоих демонов внутри тебя укрою, И буду защищать тебя в борьбе с самим собою, Если позволишь...

The Meto — Метагерой

Марго

Что ты чувствуешь, рыцарь? Отчаяние? Злость? Или что-то другое? Что тобой движет? Как мне понять твои чувства?

Прохладный порыв ветра прошёлся по помещению, словно хозяин по своим владениям. Вздрогнув, я натянула мягкий вязаный кардиган на голые плечи, и, закутавшись в него, как в плед, нехотя поплелась закрыть окно.

— На улице что-то внезапно похолодало, да? Так же внезапно, как ты к своей новой помощнице.

Вот он — повод вздрогнуть ещё раз. Я обернулась. На пороге моего кабинета неожиданно материализовался Тёма. Его темная тонкая рубаха, больше напоминавшая повседневное одеяние викинга, колыхнулась от возникшего сквозняка, и он поспешил захлопнуть дверь. Внезапные появления брата всегда заставали меня врасплох, и, честное слово, эту способность он точно выторговал у дьявола!

Я недовольно хмыкнула на его обвинение и промолчала, пользуясь правилом: «Игнорируй это, и оно уйдёт». Но этот парень и мысли читать умел.

— Не уйду, Гоша.

— Я и не прошу этого, — закрыв окно, прошептала я и торопливо вернулась на свое рабочее место.

— Да, да.

Брат сел на место Евы и, спустя пару минут, стал ненавязчиво выглядывать из-за монитора компьютера. Но долго держать язык за зубами он не умел.

— Так что случилось?

Вспомнив вопрос, с которого начался диалог, я глянула в окно. За ним ветви тополя повело вбок от непогоды. Они готовы были преклонить воображаемые мною колени перед матушкой-природой и сбросить свои желтеющие листья.

— Полагаю, осень.

— В твоём сердце?

— Чего ты хочешь? — не выдержала я его намеков.

— Я — ничего. А вот Ева сегодня захотела уволиться.

Что-то больно кольнуло в груди, и это заставило меня перестать настукивать текст. Пальцы, точно по велению магии, застыли на клавиатуре. Дыхание перехватило, всего на секунду, но Тёма заметил. Уголки его губ дернулись, праздную победу над моей апатией. Зачем?

— Зачем? — повторила я вслух.

— Это я и пришёл у тебя спросить.

Артём откинулся на спинку стула, ожидая от меня исповеди. А я? Что я? Мне стоило поговорить с ней... Но я не могла. Как только я видела её, моё сердце начинало лихорадочно биться, а ладони потеть. Мои щёки залил румянец от воспоминания о нашем поцелуе. Так не должно быть! Нельзя так просто целоваться с девушкой, но эти тёплые губы...

— С тобой всё хорошо? Ты покраснела. У тебя температура?

Брат быстро встал и, потянувшись ко мне, коснулся моего лба. — Ты не должна заболеть! Только не сегодня, пожалуйста.

— Со мной всё в порядке.

Я подняла на него усталые глаза. Ох, братец, знал бы ты, на что я иду ради твоего праздника!

— Точно? Ты же придёшь сегодня?

Отвечать ужасно не хотелось, но Тёма вновь с легкостью прочел мои мысли.

— Ты не можешь бросить меня в мой день рождения, — буркнул он.

— Не брошу, я же обещала.

Брат улыбнулся и потрепал меня по щеке, что, к слову, я до жути не любила.

— Только потому, что обещала?

— Потому что люблю тебя, дурачок мелкий.

— Всё никак не привыкну, что ты старше, — усмехнулся он.

— Эй! В каком это смысле?

Тёма засмеялся в голос и сел обратно в кресло.

— Так ты не расскажешь, что у вас произошло с Евой?

Я сглотнула страх, застрявший в горле. О таком не рассказывают. Не рассказывают, что целуют девушек, начинающих спасать твою компанию от краха, а потом боятся с ней заговорить. Не только потому, что при виде её не можешь не думать о вашем поцелуе, о ваших объятиях, но и потому, что хочешь ещё. Ещё коснуться губами этой милой девушки, ещё вдохнуть запах сладкой жвачки, которую она жуёт после кофе. Я думала поговорить с Евой сегодня, но не знала, с чего начать, а потом Йоли начала к ней приставать и спутала все планы. Ар-р-р...

Но гораздо хуже этого смятение в моей голове, нарастающее при мысли о новом романе. Готова ли я вновь окунуться в отношения с кем-либо? Я же всегда ныряла с головой, растворялась в человеке. Но получала в ответ только лживое «люблю».

Брат резко выдернул меня из омута размышлений:

— Гоша! Я же не враг тебе! Ну, поговори со мной! Я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать! — злился, но старался оставаться спокойным, а я виновато взглянула на него.

С чего начать? С того, что я поцеловала свою новую помощницу и зарёванная уснула, уткнувшись носом в её плечо? Даже в моей голове это звучало глупо.

— Я, кажется, понял. Возможно, дело в том, что ты опять молчишь? Не думаешь, что люди не умеют читать твои мысли и тебе надо научиться говорить им о том, что тебя беспокоит?

Я испуганно захлопала глазами. Как с таким братом, который предугадывает каждое твое слово, можно думать, что твои мысли не прочитать?

— О чём бы ты не молчала, надеюсь, это стоит того, чтобы Ева прекратила спасать игру, которую ты превратила в дело всей нашей жизни.

Интересно, если я вслух предположу, что мать соврала, и настоящий отец Тёмы — это какое-то сверхъестественное существо, передавшее ему суперсилы, брат сильно обидится?

— Ты отпустил её? — прошептала я.

— Пока только на удалёнку. Ева будет сдавать фрагменты сценария мне лично. Никаких контактов с тобой.

Я тяжело вздохнула, сдерживая злость на саму себя.

— Я зайду через час, ладно? Поедем вместе домой? — он сменил тему, чему я была несказанно рада.

— Н... Нет, — прошептала я. — Мне надо закончить работу. Езжай один. Сегодня твой день, к тому же, ты сам установил в компании правило: «Именинник получает в подарок укороченную смену».

— Ты же можешь...

— Через два часа я буду у родителей. Обещаю.

После моих слов Тёма согласно кивнул и покинул кабинет со счастливым лицом.

***

Пройдёт ни один день, пока ты будешь скитаться и искать решение, рыцарь. Кто тебе поможет? Куда тебе идти?

В голове пусто, совсем пусто.

Я посмотрела на рабочее место напротив своего, а затем на время. Почти восемь, до дома родителей в такое время ехать целый час. Я едва успею на день рождение брата. Но обещала же!

И сценарий, как назло, не пишется! Что делать? Не знаю, не знаю!

Я выскочила на улицу и, обежав здание, зашла в подъезд и поднялась к себе. Всё же решение снять квартиру в доме, где располагался наш офис, было правильным, хоть и не совсем моим.

Не включая свет, бросаю сумку в тёмный угол коридора, по пути скидываю с себя всё и забегаю в ванную. При всей моей любви отмокать часами в пене под любимую музыку, сегодня пришлось довольствоваться быстрым душем.

Но даже этот процесс немного расслабил, как будто в водосток вместе с водой утёк груз этого дня. Одежду выбираю быстро. Уже вчера присмотрела, в чём отправиться в отчий дом. Надеваю черную блузу с широкими рукавами, джинсы с высокой талией, кожаную куртку. Хватаю заготовленный заранее черный пакетик с подарком. Выбегаю за порог квартиры...

И неожиданно больно впечатываюсь в мужскую грудь.

— Смотри, как я вовремя, да?

Распахнув глаза от удивления, я громко щелкнула челюстью.

— Ты издеваешься, Тём?

— Нет, я просто не хотел без тебя ехать.

Я тяжело выдохнула.

— Ну, погнали.

Я обошла брата как ни в чём не бывало. Пока я ещё не поздравляла его. Специально, конечно. Ждала нужного момента, хотела вручить подарок дома, в приятной и торжественной обстановке. Тёма, вроде, привык к такому моему поведению, но всё равно не сводил глаз с пакета. Видимо, догадывался, что там.

— Раз уж на то пошло, такси с тебя, — бросила я, стремительно спускаясь по лестнице.

— А подарок? Он что, не для меня? — жалостливо спросил он, спеша следом.

— Дома.

Я улыбнулась. Время шло, этот великан взрослел, но в душе по-прежнему оставался ребёнком.

— А ты совсем не удивилась моему появлению?

— Тёмка, а ты моё беззаботное лицо совсем не отличаешь от удивленного?

— Засчитано, — усмехнулся он, уткнувшись в телефон и протянув надо мной руку, чтобы толкнуть тяжелую дверь.

Мы сели в такси и тронулись с места. Дорога туда, где тебя не ждут, всегда мучительна. А ещё мучительней тот факт, что я не справилась с поставленной на день задачей!Так и не смогла проработать эпизод сценария, в котором рыцарь находит собеседника, наставляющего на путь истинный. Всё потому, что Ева предложила добавить ему более захватывающих скитаний, чтобы разнообразить игру.

Да и вдобавок, вот он скитается, скитается — и что? Кто станет тем самым, кто направит его? Дева на одну ночь? Пошло и типично. Странник? Да на кой бывший рыцарь сдался тому, кто сам бродяжничает и не имеет собственного крова. Все это тоже так банально.

Плюс сама Ева весь день никак не выходила у меня из головы. Но я так и не решилась попросить её о помощи.

Я взглянула в окно, где жилые высотки редели и плавно перетекали в лес, а дождь размывал эту картину, словно пытаясь скрыть от меня дорогу. Чтобы я не думала о скорой встрече с мамой. О том, что полгода не переступала порог родного дома.

— Всё будет хорошо, ладно? — прошептал Тёма. — Ты лучше расскажи, что со сценарием? Что нового придумали?

Я постоянно удивлялась его спокойному тону. В какие бы тартарары всё не летело, он всегда оставался непоколебим. Помнится, лет семь назад мы как-то катались на велосипедах, и его на мерине сбил совсем молодой пацан. Оно и не удивительно, в районе, где мы жили, обычно дарили детям машину сразу с правами. А вот удивительным был мой брат. Из-за этой аварии он сломал руку, двенадцатое ребро и сильно ушиб крестец, но, когда мы возвращались домой, он улыбался и успокаивал меня, оперевшись на мое плечо. Мне до сих пор стыдно. Больно было ему, а ревела я.

— Даже если ты сломаешь руку? — тепло улыбнулась я с намёком на это воспоминание и подхватив Тёму под локоть, прижалась к нему.

— Да хоть ногу, Гоша!

О работе мне говорить не хотелось, и он это понял. Поэтому дальше мы ехали молча, ведь оба знали — грядущий вечер навряд ли будет спокойным.

«Шум, обвинения и истерика — вот, что меня здесь ждет», — думала я, заходя в квартиру родителей. Через пару мгновений входная дверь позади нас снова отворилась, и я, честно говоря, чуть не завизжала, когда увидела на пороге Даню! С благодарностью я молча смотрела то на брата, то на его друга. Тёме запрещалось праздновать дни рождения с друзьями в доме. Его отец — до жути параноик, и всегда был уверен, что чужак что-нибудь да украдёт. Но тут, я думаю, брат не спрашивал дозволения. Он позвал его, потому что понимал: мама ни слова не скажет мне при гостях. Никто не должен был усомниться в идеальности нашей семьи.

Хотя родительский дом в полной мере олицетворял собой эту идеальность. Высокие белые стены, украшенные яркими светильниками в викторианском стиле (их для мамы сделали на заказ), роскошный белый кафель с мраморным узором, кухня из дорогущего камня, парочка слуг, мельтешащих на кухне... Что ей ещё для счастья не хватало?

С самого детства я мечтала отсюда сбежать. После череды угробленных однушек на окраине Москвы, в таком доме было страшно даже дышать. Вот и сейчас я едва подавляла в себе желание развернуться и поехать в свою, такую холодную студию, по состоянию очень похожую на ту, в которой провела свое детство.

С распростёртыми объятьями и мимолётно-недовольным взглядом, брошенным на Артёма, она поприветствовала Даню и пригласила его к столу. Меня же она проигнорировала, просто пройдя мимо и оставив одну в коридоре.

А я стояла, смотрела на исхудавшую мать в праздничном красном платье с широким поясом на талии, и ужасалась тому, что случилось с её лицом. Скулы, и без того выпирающие от худобы, неестественные бугорки на лбу, и только-только сошедший отёк с губ. «Инъекции ботокса», — догадалась я. И хорошо знакомая сердитость в глазах. Когда она перестала смотреть на меня с любовью?

Ужин прошёл тихо, без приключений, что меня, несомненно, обрадовало, и после торжественного вручения родителями подарка Артёму мы с именинником и Даней пошли есть торт в комнату брата.

В этот раз родители подарили дорогущие часы, которые тут же отправились пылиться на полку, ведь отчим строго-настрого запретил их терять. После того, как брат совершил оплошность, открыв вместо автосалона игровую компанию, к подаркам для него в семье стали относится настороженно. Мама постоянно упрекала меня в том, что теперь из-за недоверия отчим наотрез отказывался подарить брату машину. Интересно, они вообще в курсе, что после той аварии он боялся водить даже простой велосипед?

Торт оказался вкусным, мы с Тёмой обожали начинку из арахиса и вареной сгущенки. Мне так редко удавалось полакомиться подобным, что было дико жаль давиться бисквитом от услышанной шутки о моём подарке.

— Ха, что там? Какая-то брошка с барахолки, как обещала? Тише-тише, жуй нормально.

— С барахолки, — недовольно повторила я, когда откашлялась. — Как и договаривались.

Артём вытащил коробку. По его лицу стало понятно: он уже догадался, что там.

— Ты шутишь? Тот самый кинжал?

Быстро распаковав подарок, брат сразу начал крутить его в руках с тихими возгласами и ахами. После того, как пару месяцев назад кинжал «Кочевник» приглянулся брату, я загуглила его цену и решила, что это станет отличным подарком. Пусть мне и пришлось занять пару тысяч у Дани.

Исключительной красоты клинок с вырезным на лезвии узором грозил причинить невероятную боль жертве, а фигурка Чужого, по которому так тащился Артём, удивительно фантастично смотрелась на рукояти. В общем, именинник был доволен! И тоже положил подарок на полку, но задвинул поглубже, чем часы.

Несмотря на то, что кинжал был сувенирным, мама не терпела оружия в доме. Это она ещё не знала о револьвере в ящике стола отчима. Мне всегда казалось, что единственными людьми, против которых этот тучный лысый мужик в очках решится применить его, буду либо я, либо моя мать. Поэтому количество раз, когда я заходили в его кабинет, можно было сосчитать по пальцам одной руки.

— Я отнесу тарелки. Кто-нибудь ещё будет торт?

Мы синхронно помотали головами, и Тёма поспешил скрыться за дверью, унося грязную посуду. О чём говорить с Даней я не знала, поэтому решила отмолчаться и принялась разглядывать огромную вазу, которой, по моему нескромному мнению, было вообще не место в комнате взрослого парня, пусть даже обклеенной постерами. Мама очень «удачно» поставила её прямо под полкой с его коллекционными фигурками персонажей игры «League of Legends»: прекрасной многохвостой лисой Ари и великолепной Киндред. Вторая являлась овечкой с маской волка, чьим духовным близнецом был волк, носивший овечью маску. Брат всегда ассоциировал эту парочку с нами.

«Ты расстроен, милый волк?» — вспомнилась мне фраза из игры, одна из тех, что следовали после смерти персонажей. Это же и я часто спрашивала у Артёма, когда ему было грустно. «Да, маленькая овечка», — всегда отвечал он.

— Могу я кое о чём спросить? — вдруг задал вопрос Даня.

— С-спрашивай, — неуверенно протянула я.

— Что произошло между тобой и Евой?

Я резко обернулась к нему и захлопала усталыми глазам. Я и забыла, что она его подруга.

— Ничего, — прошептала я.

Ну да, стану я ему ещё рассказать о случившемся.

— Я знаю, что вы целовались. Вопрос в том, что произошло потом?

— И ты так спокойно на это реагируешь? — Я не могла поверить своим ушам.

— Есть такое, а вот меня беспокоит твоя реакция.

Присев на кровать Тёмы рядом со мной, Даня откинулся назад и стукнулся головой о стену. Поэтому тут же принял прежнее положение, потирая макушку.

Я тяжело вздохнула и отвернулась. Он — явно не тот человек, с которым я бы хотела говорить на эту тему.

— Она противна тебе? — продолжил он.

От его слов меня словно ударила молния.

— Ни в коем разе! Как тебе такое в голову пришло?

— Не мне, Гоша. В этом полностью уверена Ева, поэтому она разбита.

— Мне жаль, если ей так показалось.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве твоё поведение не подразумевает такую точку зрения?

— Конечно же, нет! Поцелуй с ней был приятным, но... она ведь девушка... да и я ещё совсем не готова к новым отношениям.

— Тогда зачем поцеловала?

Он улыбался, но могу поспорить — внутри его переполняла обида за подругу. Я понимала, что натворила. Той ночью, когда наши глаза встретили так неприлично близко, на меня нахлынуло приятное чувство. Чувство спокойствия, безопасности рядом с ней. Мне казалось, что Ева понимает меня как никто другой. Поэтому, когда она так нежно поцеловала меня в щеку, то я поцеловала её в губы.

— Мне очень хотелось. В тот момент, я думала, что мы были до ужаса похожи.

— И? Больше такого ощущения не возникало? Она что-то не то сделала? — Даня приподнял левую бровь. Он был слишком спокоен, а вдобавок еще и слишком добр к той, кто так обошелся с его подругой.

Возникало. А вместе с ним подробные болезненные воспоминания о многочисленных ссорах, постоянных расставаниях и моей неконтролируемой ревности. Последний пункт — яд качественного сорта, который стремительно разъедал рёбра, лёгкие, сердце. Я не хочу снова...

— Дело не в ней. Посмотри на меня. Меня недолюбливает собственная мать, и она, к слову, имеет все основания для этого. Я разочаровала её по всем возможным пунктам. Так ещё и братца тяну на дно. Как ты думаешь, что она скажет о моем новом романе с девушкой? — выговорила я единственную причину, о которой могла ему сказать. Остальные — непозволительная слабость.— Тебя всё ещё волнует её мнение?

— Нет, — прошептала я. Прошептала так, что и сама себе не поверила. Родительское признание — это чугунный ошейник на нашей тонкой шее. Из кожи вон вылези, но сделай всё, чтобы мать гордилась тобой. Ну, или хотя бы не упади в её глазах ниже, чем сейчас. А смелые дети, что выбирают свой путь сами, вынуждены всю жизнь мучиться. Если не от возмущенных семейных проповедей, то, как минимум, от назойливого родительского голоса в голове.

— Ну так не рассказывай маме об этом. В чем проблема?

— Я не понимаю тебя. Ты так говоришь, будто это так же легко, как шоколадную конфетку под подушку прятать. Прятал когда-нибудь?

— Нет, — засмеялся он.

— А я прятала. И засыпала. Знаешь, как потом тяжело отстирать растаявший шоколад с белых шёлковых простыней? Вообще не понимаю, зачем покупать маленьким детям дорогие простыни?

— Я рад, что ты заговорила. — Уголки Даниных губ по-доброму приподнялись. — Потому что непроизнесённые слова будут отбирать воздух по ночам. И, скорее всего, у тебя.

По его театральной интонации я догадалась, что это позаимствованная откуда-то фраза, но всё же решила уточнить.

— Цитата?

— Да... — неуверенно протянул он.

— Из какого фильма?

— Из книги. «Люфт. Талая вода».

— Ты читаешь?

Вероятно, я слишком явно выдала своё сомнение, потому что Даня удивленно ответил:

— А вот сейчас, вообще-то, обидно было!

— Прости. — Я усмехнулась. — Дашь почитать?

— Ну, я не зна-а-аю, пирожочек. Такими вопросами раскидываться, а потом книги просить...

Сейчас мы сияли, как в детстве. Когда не знали взрослых проблем и те ещё не успели накрыть нас волной отчаяния.

— Гоша, я бы попросил тебя поговорить с Евой. Пойми, ей, правда, плохо. И тебе после того, как выговоришься, легче станет, я-то знаю. Только ответь сначала сама себе на вопрос. Ты действительно хочешь все оборвать, даже не попробовав?

— Не знаю, Дань, честно. — Невесёлый выдох. — Всё всегда заканчивается одинаково.

— Марго, я не прошу тебя встречаться с нею, я прошу просто поговорить. Она, правда, не заслужила такого. Ты знаешь, почему она пришла к вам?

— Потому что... ты посоветовал? — с сомнением уточнила я, решив скрыв то, что Йоли уже раскопала всю биографию Евы.

— Ну, и это тоже... — и он начал свой рассказ. Рассказ, который начинался так спокойно, словно был сказкой о храбром рыцаре, а заканчивался как до боли реалистичный кошмар, — историей о том, как однокурсники вылили ей кипяток на руки. Даня в красках описал волдыри, возникшие на коже Евы, её слезы и страхи по поводу шрамов, её приемы таблеток и бессонные ночи...

— Вот я и прошу поговорить с ней, — подытожил он. — Потому что она этого не заслужила. За такую любовь это — несправедливая плата.

Обида больно кольнула в груди. Йоли нарыла лишь мизерную долю того, что произошло с Евой, и сейчас я окончательно поняла, что натворила. Несмотря на возникающее чувство стыда, я тут же заставила себя написать ей сообщение с просьбой поработать завтра в офисе.

Что мне тебе сказать, Ева? Сказать, что я до сих пор помню вкус твоей вишневой помады? Что я хочу ещё раз поцеловать тебя? Твою шею, ключицы и плечи...

***

Всю дорогу до дома я выстраивала наш будущий диалог, точно диалог для игры: почему Ева может мне отказать, в какие слова мягко обличит эту причину. Я записывала реплики в блокнот, словно собиралась заучивать их перед зеркалом. Мое сообщение Ева еще не прочитала, так как, видимо, уже спала.

Стояла звездная ночь, и меня после разговора с Даней накрыло вдохновение, которого не было с момента болезненного расставания. Я тут же представила себе Даню в виде лесного бога с рогами, — такие существа обычно направляют потерянных волшебных созданий на правильный путь, подталкивают к беседе с путником. Да, да, я никогда не говорила этого вслух, но я часто сравниваю персонажей из моей игры и окружающих людей. Пусть совпадения не полные, но такова моя забавная привычка.

С Артёма, обладающего способностью материализовываться словно из воздуха, я срисовала главного рассказчика истории — волка-тень. А рыцаря с Егора — моего бывшего парня, который и сделал героя таким же грубым и жестоким, как и он сам. Ну а с себя — королеву, которую предали. Неплохо, да? Как в воду глядела. Только теперь место Егора заняла Ева, полностью переделавшая персонажа. За что я ей была бесконечно благодарна. Теперь настала очередь Дани занять своё место в игре.

«— Говори! — Готовый разделаться с главной лесной нимфой, рыцарь занёс свой меч. — Говори, как мне найти камень души Феникса!

Та в ужасе рыдала, вздрагивая каждый раз, когда с уст героя срывался крик. И не мудрено, ведь она пыталась одурманить его, но не знала, что у путника есть оберег от лесной магии.

— Ну-ну, негоже так кричать на весь лес. Да и даме угрожать? Кто воспитал тебя так?

Чей — то спокойный голос рыцарь слышал так четко, будто тот раздавался не в лесной чаще, а прямо в его голове. А между тем зелёные побеги прорастали из-под земли, сковывая тело и заставляя уронить оружие.

— Неужели тебя не учили манерам, рыцарь Феникса? Или подобное поведение приемлемо для вашего кодекса?»

Ты прав, Даня. Мой рыцарь так бы не поступил. Ева, когда прочтёт этот фрагмент, определённо не оценит его угрозы.

Последние заметки я дописывала уже в кровати. Уткнулась носом в подушку от отчаяния, что органично вплести в сюжет нового персонажа не получилось, и параллельно обновляла на треснутом экране смартфона наш с Евой диалог. Но чуда не происходило. Ответа так и не было...