Глава 8

Ева

Искра между людьми нередко проскакивает неожиданно, но заветный огонь может погаснуть в тот же миг. Так произошло и у нас с Марго. Подойдя друг к другу достаточно близко, мы стали дальше, чем в первый день нашего знакомства.

Всю следующую неделю Марго избегала и старалась не смотреть мне в глаза, а все наши разговоры сводила исключительно к работе. Но озадачивало и то, что при такой холодности каждое утро на моем рабочем столе меня ждало какое-то угощение. «Сникерс», «Баунти», «Марс»... Да, каждое утро. И её загадочное томное лицо. Это пытка у нее такая?

Даже на утреннем совещании сотрудников «Cosmo Game» мы сидели рядом, но Марго упрямо игнорировала меня, не отводя строгого стеклянного взгляда от отчитывающегося коллеги. Я заметила, что в последнее время она стала одеваться более открыто, поэтому черный топ с вышитой на груди розой по центру давал возможность получше рассмотреть рисунки на её руке. Это был черный виртуозно отрисованный лес, а волк-тень на её плече угрожающе скалился на каждого смотрящего. Две родинки на шее, три на ключицах... От Марго так сладко пахло свежими яблоками...

— Рад сообщить, что первую главу сейчас активно озвучивают! Думаю, что к конкурсу «Пиксель» мы успеем закончить аж целых две, а больше и не надо. Для «Cosmo Game» важна даже не победа, а участие, ведь это возможность привлечь спонсоров! Поэтому сейчас от вас требуется максимальная отдача. Я на вас рассчитываю. Макс, поднажми в анимации. В первой главе надо анимировать болотную нечисть с нуля, — Тень воодушевленно толкал речь в своём кабинете у доски, заполняя каждую строку в графике работы. Он вообще был единственным, кто говорил на планерках. Кроме пятничной. Там итоги недели излагали уже сами сотрудники.

— Какую, к черту, нечисть? — удивился Гарри Поттер, которого (как я потом выяснила) звали Макс.

— Наши прекрасные сценаристки решили, что маленькая девочка-монстр в лесу — это слишком банально, и мы решили заменить её на утопленницу.

— Какую утопленницу? Нельзя так делать: менять идею без предупреждения, без предоставленного концепт-арта. Я не успею.

— Успеешь, если будешь брать меньше отгулов для своих свиданок. Да-да, я подписан на тебя в соцсетях. Температура у него была, ага, как же... А если бы ты чаще заходил в наш рабочий чат, то уже вчера увидел бы концепт от Йоли.

Меня немного напрягла эта ситуация. Нет, не то что половина моих коллег использовали никнеймы или клички вместо настоящих имен. Оле, дизайнеру с длинными светлыми волосами и философским взглядом на жизнь, очень подходило прозвище Йоли. Напрягало, что речь шла о моей идее — заменить девочку на прекрасную утопленницу, которая, тоскливо плача, а после, успокаивающе напевая, почти что утопит нашего главного героя. Как объяснила Марго, для «Пикселя» важны стиль и качество, и если мы подгоним одну главу под стандарты жюри, её примут как ознакомительный фрагмент.

Если вам интересно, то, для большей жути, утопленница была синеватой, тощей и голой, конечно же, а кости рёбер с левой стороны торчали всем на обозрение. Рейтинг у игры и так был 18+ из-за постельных сцен в воспоминаниях рыцаря, поэтому моё предложение никого не смутило.

Макс, нахмурив свои светлые широкие брови, испепелял меня взглядом сквозь оправу своих очков. Да уж, ему несложно было догадаться, кто виноват в том, что его нагрузили новой работой.

— Макс, оказывается, у тебя есть ещё и время строить глазки девчонкам? — Тень вывел его из состояния аннигиляторной пушки. — Давайте, гномики, по рабочим местам! Жду от вас шедевр!

Макс обиженно засеменил прочь, а Йоли тут же подхватила меня под руку и, приобняв, нежно шепнула на ухо:

— Солнышко, ты молодец! Не обращай на него внимания! Я такое наслаждение словила от процесса рисования утопленницы! Уверена, это будет восторг! Пойдём, покажу кое-что, надо обсудить.

Взяв под руку, Йоли потянула меня к двери. Марго удивленно уставилась на нас, но ничего не сказала, а принялась лихорадочно собираться, чтобы вернуться на свое рабочее место. Однако я успела схватить её за кончики пальцев и повести за нами так осторожно, как если бы тянула тряпичную куклу, у которой вот-вот разойдутся швы. К моему удивлению, Марго послушалась и поплелась позади.

— В общем, я придумала вот что... — сказала Йоли, когда мы оказались у её компьютера. Она кивнула головой в сторону экран монитора — и замолкла, увидев наши сцепленные ладони, — .... бабочек светящихся добавить для жути. — Фразу она договорила тоном, явно намекающим на неловкий вопрос.

— Мне нравится. Тебе как? — обратилась я к Марго.

На самом деле, это такие минимальные изменения, не касавшиеся даже сценария, что мне было всё равно. Хотя, окинув взглядом худощавую русалку и её упругую грудь, так и хотелось спросить: «Где это видано, чтобы утопленница выглядела привлекательнее живых?»

— Норм, — заключила Марго таким голосом, будто в горле у нее было сухо, как в пустыне.

— О, отлично. Ваш восторг — высшая награда... — Йоли поджала губы. Этот сарказм, сорвавшийся с её языка, явно обжег их. Она резко села за свой рабочий стол. — Спасибо, спасибо, все свободны.

Марго молча отпустила мою руку и, точно обиженная на что-то, поспешила в свой кабинет. Я, естественно, последовала за ней.

Переступив порог, тут же услышала, как в кабинете, кроме гудения компьютеров теперь по стеклу отбивал барабанную дробь неожиданный ливень. Марго не стала закрывать окно, отчего по помещению гулял слабый ветерок, внося ощущение свежести в хмурую обстановку. Без солнечных лучей все здесь тонуло во мраке, усугубляя и без того напряженную атмосферу.

На столе стояли недопитые кружки с остывшем кофе, которые мы забыли захватить с собой на планёрку. А рядом с ними открытая пачка мелких конфет «Киндер».

Марго быстро села настукивать текст на клавиатуре, все так же хмуро пялясь в экран.

— Ты подумала насчёт концовки? — с улыбкой спросила я.

— Да.

Это ледяное «да» пробрало до дрожи. Тихий, лишенный эмоций голос заставил почувствовать себя тут лишней и смыл маску радости с моего лица. В смятении я села в свое кресло.

— Будет две концовки, я уже накидала черновик. Переломный момент — диалог рыцаря и королевы, когда та предстанет перед ним в виде яркого свечения. Ну, крылья подрисуем, огонь... что-то такое. Рыцарь предложит ей вернуться, но она обвинит его в предательстве, ведь умерла с мыслями об этом. И предложит следующее: обменять сердце героя на её жизнь.

— И он согласится?

— Смотря что выберет игрок. Один ответ приведёт к тому, что королева заберёт сердце рыцаря, и они оба умрут, а другой — к тому, что она не поверит ему и откажется от воскрешения. И суждено будет рыцарю вечно скитаться в одиночестве, бесконечно испытывая чувство вины.

— Очень жестоко... — неловко замялась я. — Может, всё-таки хорошую концовку? Давай, она простит его, и они будут жить долго и счастливо. Родят маленьких фениксят.

Уголки моих губы неловко приподнялись в подобии улыбки. Я надеялась что Марго понравится это милое, только что придуманное мною слово, но она отвела безрадостный взгляд.

— Всё останется, как есть.

— Но почему?

— Они оба умрут. Прекрасный конец. Это будет истинная концовка. Реалистичная.

— Ладно.

Я откинулась на спинку кресла, сдерживая слёзы и глотая горький ком, застрявший в горле. Что я опять делаю не так? Это всё из-за поцелуя, да? Ей противно общаться со мной? Находиться в одной комнате? Наверное, стоит покончить с этой недосказанностью.

***

Следующие трудовые будни оказались невыносимо тихие. Регулярно каждые полчаса мой взгляд падал на часы, я отсчитывала минуты до конца рабочего дня, так как сосредоточиться на сценарии получалось еле-еле. Как в таком подавленном состоянии я могла придумать яркое описание королевы от лица рыцаря?

«— Она была мудрой, доброй, справедливой. Хотя всегда поправляла меня, когда я говорил так о ней. Но, поверьте, доброта — второе имя моей королевы. Она многое знала о мире, поэтому догадывалась, что подлому правителю соседних земель, этому куску бесчестной грязи, который стал её погибелью, нельзя верить! А что я?! Я сказал: "Доверься мне, я рядом! Он не посмеет тебя и пальцем тронуть!" Но я не смог... Не смог её защитить. И теперь мне не важна моя жизнь. Я сделаю все, отправлюсь хоть в преисподнюю, чтоб заглянуть ей в глаза в последний раз и... попросить прощения».

Ты испытываешь боль, рыцарь, верно? Ты хотел, как лучше, ты был готов отдать жизнь за свою королеву, но теперь без неё твоя жизнь ничего не стоит, да?

«— Я хотел, как лучше...»

Или не хотел её ни с кем делить, боялся, что однажды её будущий муж, благородный дворянин, неминуемо влюбит её в себя? Поэтому так сразу доверился чужаку, уверявшему уехать после свадьбы и оставить вас в покое? Ты выбрал самый легкий путь, рыцарь. И кто же знал, что всё обернется вот так.

***

С самого моего первого дня в «Cosmo Game» мама отправляла мне сообщения ровно в семь часов вечера, словно установила в своем телефоне будильник для напоминания. Вот и сейчас от размышлений меня отвлекла очередная ровно-в-семь-доставленная просьба купить лимоны в магазине у нашего дома.

— Я домой пойду...

Холодное «ага» окончательно выбило меня из колеи, и прямо перед выходом из офиса я обернулась и подошла к кабинету Артёма. Пожалуйста, пусть он будет на месте! Не зря же я гордо продефилировала перед коллегами, словно на парижском подиуме.

Дверь послушно отворилась и, шагнув за порог, я горько вздохнула. Плечи мои опустились.

— Слушай, Тень...

— Да, да? — Артем отвлёкся от бумаг и, подняв голову, внимательно посмотрел на меня.

Заручившись его позволением, я прошла вглубь кабинета и рухнула на диван у левой стены. Легко так, непринужденно, точно кукла, нити которой бросил кукловод. Сжала рукава мягкой толстовки — не от холода, от неловкости. От слов, которые должна произнести.

— Наверное, мне придётся уйти, — прошептала я.

— Ты что, переезжаешь в другой город? — удивился Артем. — Потому что других причин покидать такое божественное место работы я не вижу, — нескромно заявил он, мельком глянув на мои побелевшие костяшки пальцев.

— Ты прав. Место божественное, и коллектив приятный.

С этим я не могла спорить! Из-за атмосферы, царящей вокруг, я даже не могла воспринимать это место, как работу! Вот что значит заниматься тем, что нравится.

— Но Марго как-то странно отдалилась от меня. С ней стало трудно обсуждать даже рабочие вопросы. И у меня возникает чувство, будто я всё делаю не так...

— Хочешь, я поговорю с ней? — спросил Тень, а я не могла ему сказать, что это не поможет. О чём он с ней поговорит? О нашем поцелуе ночью? — Она не всегда была такой... Ну, как, всегда, но не такой. Она тихая, это да. Но события последних месяцев здорово её изменили, потянули на дно. Я был рад твоему приходу, потому что поверил, что ты достанешь её оттуда, а заодно — и всю нашу компанию. И у тебя это, правда, получается. Если нужно поговорить с сестрой — мне не сложно.

От него веяло таким добродушием, такой чуткостью. Поэтому произносить следующую фразу стало ещё тяжелее:

— Я всё же думаю, что мне лучше уйти.

***

Захлопнув входную дверь игровой студии, я слабо верила, что делаю это в последний раз. Ведь мы с Артемом пока решили, что я перейду на дистанционную работу. Накидали примерный план переделки глав и договорились о следующем: я просто буду скидывать всё ему.

Обретённая возможность существовать в этом мире «ненормальной мне» разбилась на большие такие, острые куски стекла. Такой же разбитой я возвращалась домой, поэтому после покупки лимонов решила найти у Дани поддержку. Утерев слезы рукавом, я громко чихнула от запаха лавандового порошка и, выдохнув, направилась в «Кофеманию».

В саму кофейню я заходить не стала: мои красные глаза и опухший нос коллеги Дани точно заметили бы, а объясняться перед ними я не хотела. Поэтому, завернув за угол к служебному входу, я быстро достала айфон, чтобы написать другу, но, к моему удивлению, он докуривал у двери сигарету в гордом одиночестве. Увидев меня, Даня тут же потушил её и поспешно выкинул в урну. Так поступают подростки, когда не хотят расстраивать родителей своей известной, но вредной привычкой. Он распростёр руки с сочувственным видом, а я перестала сдерживать слёзы и кинулась в его объятия, ведомая желанием насладиться запахом мужского одеколона с примесью табака. Так пахла моя поддержка.

Что со мной не так, чёрт побери? Почему все, к кому я испытываю тёплые чувства, отказываются от меня, и их молчание вновь погружает в бездну отчаяния?! Что не так?! Что мне надо сделать?! Где найти пособие «Как общаться с людьми»?!

Я взглянула в грустные глаза Дани. А с тобой что не так? Почему ты всегда рядом?

— Евушка... Милая Евушка...

Он как будто прочёл мои мысли и нежно коснулся холодными губами моего лба.

— Что я делаю не так?! — прошептала я.

— Я не знаю, Ева...

— Я... я...

Для меня это был позор: громко реветь в переулке, где люди то и дело оглядывались на нас. Но Даня только крепче обнимал меня, вытирая слезы, бегущие по щекам.

— Я знаю, мне уже написал Тёма. Он очень тебя хвалил, и ему жаль, что ты хочешь уйти. Скажу по секрету: он попросил облепить тебя зефиром, чтобы ты не смогла убежать из города до выяснения всех обстоятельств.

Я усмехнулась сквозь слёзы, и те хлынули еще сильнее — от мысли, что у меня действительно всё получалось на этой работе, и в какой-то момент я подумала, что наконец нашла своё место. Несправедливо!

— Спасительный латте? С миндалём?

— Медовый...

— Только ты не плачь, ладно? Евушка, ты воин или плакса?

«— Ты воин или плакса?! — это было первое, что я спросила у Дани, когда мы познакомились. С самого детства он жил в соседней квартире, и в тот день разбил коленку во время игры в "Казаки-разбойники".

— Отстань, мне больно! — ответил Даня. — Позови мою маму!

— Воин или плакса?! — повторила я чуть громче и строже. — Плаксам не помогаю!

— Воин! — с обидой выкрикнул он.

— Тогда давай руку, воин! Доведу тебя до дома сама!

"Воин", — таков был наш с Даней вечный ответ».

— Плакса, — промямлила я.

— У-у-у-у... Жаль, плаксам не помогаю, — наигранно громко заявил друг и вальяжно отстранился, сделав шаг назад. Я окинула взглядом его фартук, на котором ровно по центру красовалось пятно моих страданий. Даня же, уловив направление моего взора, сдался и обнял меня снова.

— Земля вызывает воина! Пшш-пшш-пшш... — шипел он в пачку сигарет, как в рацию, прямо над моим ухом. — Воин, ответьте! Земля вызывает...

Щеки мои налились румянцем, пока я ощущала себя глупым ребёнком.

— Ева, ты настоящий воин. Но я тебя иногда не понимаю. — Даня выждал паузу и коснулся моей щеки нежно, точно фарфора. Он продолжил: — Ты же всегда заступаешься за другим. Взять хотя бы случай на прошлой неделе, когда на меня в магазе наехала девушка после того, как я её случайно толкнул. Что ты тогда ей сказала? «Мир не крутится вокруг тебя, стерва! Он извинился, а на колени падать не будет!» А потом что ты сделала, напомнить? Показала средний палец! Да могу поспорить, ты так храбро бросишься на выручку даже Мари. Но почему, если дело касается тебя, ты становишься мягкой, как вата?

Я не нашла, что ему ответить. В моем понимании, если ты воин, то в первую очередь являешься защитником. Прикрываешь щитом тех, кто тебе дорог, бросая при этом тыл, и печально, когда в спину бьют те, кого ты так старательно защищал. В близких отношениях с кем-то всегда есть один минус: руки, крепко обнимающие тебя, могут при этом держать нож.

— Точно, латте... — вдруг прошептал Даня и нехотя выпустил меня из объятий. — Сейчас принесу.

***

Сладкий персиковый закат провожал нас, пока мы шли к дому. Мне казалось, что хуже этот день уже стать не может, но... жизнь всегда подбрасывает какое-то «но». Не знаю, что за игру она со мной ведёт, но Мари, попивавшая ароматный малиновый чай на моей кухне, явно не соль забежала одолжить. Её спокойные, с легкой хитринкой, глаза радостно взглянули меня, а вот неуместную улыбку она сперва скрыла за чашкой.

— Ева пришла! Я же говорила, она тут недалеко работает, две станции всего лишь. Там вроде где-то рядом пиццерия, она рассказывала, что однажды там сидела с ребятами с работы. — радостно воскликнула мама, не оборачиваясь от плиты. М-да уж, разведчиком маме точно не быть. Слава богу, что она не стала рассказывать позорные истории о моем детстве, которые уже наслушался от неё Даня. Да и какое Мари до меня дело? Наверняка она заглянула из-за какой-то ерунды, и я отчаянно хотела, чтобы подруга поскорее ушла. Не хотелось, чтобы они с Даней столкнулись — он ведь точно разозлится, а вновь обсуждать с ним Мари я не горела желанием. Её появление в моей жизни можно было сравнить с нависшими над городом черными тучами. А Даня постоянно тыкал в них пальцем и кричал, что сейчас будет гроза. А что я? Я в этой истории просто стояла и ждала, ударит ли меня молния или нет?

— Ты перестала отвечать на сообщения. Я решила к тебе зайти.

Мари медленно потянулась к тарелке с печеньем на столе. Её светлая блуза изумительно сочеталась с красными губами, а благодаря её прекрасным пепельно-жемчужным волнистым волосам подруга с лёгкостью сошла бы за голливудскую актрису. Что такая, как она, забыла на коммунальной кухне, где давным-давно был начат ремонт, который до сих пор не закончили? Бетонная стена за Мари пустовала. Забавно, но только сейчас я уловила невероятное сходство между ними: как не разрисовывай эти стены прекрасными узорами, как не облицовывай плитами, под ней всё равно будет холодный бетон. Такая вот коммунальная философия.

— Сообщения?

Я не сразу поняла, о чём идёт речь. Меня всегда раздражали любые уведомления, приходящие на телефон, поэтому я стремилась ответить максимально быстро. Но, открыв диалог с Мари, обнаружила два прочитанных сообщения, оставленных мною без ответа.

«Привет, как дела?» — получено в среду в десять утра. Ты, блин, шутишь?

Не знаешь, как у меня дела? Какая тебе вообще разница?

«В субботу свободна?» — получено в пятницу.

— Прости, я прочла, но была занята работой и забыла ответить. Рада, что ты зашла.

Из-за того, как сильно мое сердце сжалось, я не смогла произнести ответ громко, поэтому, честно говоря, прозвучал он неправдоподобно.

— Я тоже очень рада, — не поворачиваясь к нам, сообщила мама.

Пожалуйста, не смотри на меня так, Мари. Не смотри так, будто я обязана тебе чем-то. Не хочу видеть твои спокойные полуприкрытые глаза, твою милую улыбку. Пожалуйста, просто исчезни из моей жизни. Ты причиняешь мне боль!

— Ты ведь в курсе, что она учудила? Конечно, в курсе, чего это я! Вы же в одной группе были. Она документы забрала! Я до сих пор в себя не могу прийти! Мне уже все мозги на работе проели, что всё хорошо, что она сама должна выбрать свой путь, не мучиться же ей! Но мы-то с тобой знаем, как она хотела туда поступить! Как она мечтала о карьере врача! — начала причитать мама, обернувшись к Мари и подмигнув ей.

— Очень сильно, — с ухмылкой ответила подруга, но, взглянув на меня, виновато вздохнула.

— У меня ещё много работы. Давай встретимся и поговорим как-нибудь потом, ладно? — не выдержала я. А про себя подумала: «Потом, то есть никогда».

— В субботу будет посиделка. — Так, в присутствии родителей, Мари называла любую домашнюю пьянку. — У Марты, ты же помнишь её? Рыжая такая. Я бы хотела тебя там видеть.

У подруги был особый дар. Дар, которые открывал перед ней все двери — красивая, складная речь. Это не раз вытаскивало нас из передряг, однажды, Мари даже удалось уболтать дорожный патруль, и с нас сняли штраф. Я до сих пор не могла забыть её невероятный диалог с инспектором после того, как она пересекла двойную сплошную! Всегда смеялась, что если мы решим вместе ограбить банк, меня посадят, а её нет. Она часто отвечала: «Зачем мне миллионы, раз ты будешь в тюрьме?»

— Я работаю.

— Как это работаешь? Мы же с тобой в этот день хотели в кино днём сходить? Прогуляйся и с Мари, ты давно никуда не выбиралась.

Я глубоко выдохнула и обратилась к подруге.

— Я напишу тебе. Ладно?

— Конечно, — ответила она со все той же хитринкой во взгляде и начала собираться. — Проводишь?

Звучало так, словно у меня был выбор. Я все равно проводила бы, пусть даже всё мое нутро противилось этому.

Перед уходом Мари поцеловала меня в щеку. Не так торопливо, невзначай, как раньше, а с какой-то виноватой нежностью.

— Прости меня, ладно? Я буду ждать твоего звонка. Или хотя бы смайлик пришли.

— Пришлю, — прошептала я, а сама изо всех сил пыталась утихомирить мурашки, бегающие по коже от запаха ее сладких духов.

И стоило мне только обрадоваться тому, как быстро удалось выпроводить подругу, как на пороге, прямо перед напудренным курносым носиком Мари, вырос спортивный торс Дани в своей любимой домашней майке. Минута молчания — и его строгий, точно отцовский, голос произнёс:

— Ну, привет... Маша.

Мари на это тяжело вздохнула, но ничего не ответила. Она ещё раз попрощалась со мной и, быстро застучав каблучками, побежала вниз по лестнице.

— Она сама пришла, я её не звала. — Мурашки тут же спрятались, как только я увидела на лице Дани крайнюю степень недовольства. Мы опять договорились поиграть в приставку, хотя оба знали — это всего лишь предлог, чтобы встретиться и поговорить о моей ситуации с Марго.

— Зачем она пришла?

— Оказывается, я забыла ответить на её сообщения. Вот она и решила по старинке, прийти лично.— Что за такие важные послания? Если ради них она, смотрите-ка, даже не пожалела стереть об асфальт свои модные каблучки. Надеюсь, в следующий раз будет умнее и отправит почтового голубя.

Я звонко рассмеялась, а Даня засиял и притянул меня к себе.

— Люблю, когда ты смеешься, делай это почаще. Но я очень переживаю. Не водись с ней, ладно?

— Не буду...

— Врёшь. Я же знаю, что ты её все ещё любишь. Бессмысленно утверждать обратное, — сказав это, он потёрся своей гладкой щекой о мои растрёпанные волосы. И тут я выдала роковое:

— Я с Марго поцеловалась.

Наверное, стоит упомянуть, насколько удивленное лицо Дани в этот момент мне хотелось запечатлить и поставить на заставку айфона?

После ухода Мари я поймала себя на мысли, что такие люди, как она — явный ураган, врывающийся в жизнь других. Они наводят беспорядок и оставляют после себя пустоту и разруху. А такие, как Марго, напротив, олицетворяют спокойствие. Уходят тихо, никого не тревожа. И в тишине после них ты слышишь биение своего сердца, слышишь, как оно тоскует.

— Я к тебе всего на час. — Даня растерянно потёр затылок. — Дальше мне надо будет по делам.

Обиженно сложив бровки домиком и закусив губу, я подумала о том, что взболтнула лишнего. А друг, тяжело вздохнув, переступил порог квартиры и побрёл в мою комнату.

— Не думаю, что тебе стоит на что-то надеяться. Ты её даже не знаешь.

Я грустно усмехнулась и опустила глаза.

— Я думала, что знала Мари достаточно хорошо перед тем, как все случилось. Где этот горизонт познания человека, который позволяет с уверенностью сказать, что ты хорошо с ним знаком? Разве он существует?

— Ева, не начинай, пожалуйста. Марго точно нравятся парни.

— Она сама меня поцеловала! — возразила я громко и тут же прикрыла рот руками, надеясь, что мама ничего не услышала.

— Ева, тебе только что разбили сердце!

— Даня! Они разные люди! Нельзя судить одного по поступкам другого!

В ответ он устало потёр глаза.

— Тогда... тогда что случилось?

— Я не знаю. Думаю, ей кто-то мог что-то наплести про меня. Очень хочу написать ей и всё выяснить, но не могу. Наверное, ты прав. Мне надо было услышать это от тебя. Даже пытаться не стоит. Я всё сделала правильно.