Глава 25

В пышных, но давящих стенах зала заседаний Совета царило напряжение, густая, как предгрозовое небо. Голографические проекции статистик и протоколов мерцали над центральным столом, но никто не обращал на них внимания. Всё внимание было приковано к лицу Эмилии, Главнокомандующего Армией. Её обычно непроницаемое выражение было искажено едва сдерживаемым гневом и яростью.

Напротив неё, за массивным столом, восседали члены Совета. Их лица были бесстрастны, словно высечены из камня, но в их глазах плескалась холодная, расчётливая жестокость. Среди них особенно выделялся Председатель, чья внешняя невозмутимость лишь подчёркивала его внутреннюю власть.

— Я требую объяснений! — Голос Эмилии прорезал тишину, звеня сталью. — Арест Главы Охраны, Ройса, без моего ведома и без каких-либо внятных обвинений — это прямое нарушение протокола! Это подрывает мою власть и авторитет Армии!

Председатель Совета медленно поднял руку, останавливая её гневную тираду. Его голос был тих, но обладал невероятной властью.

— Главнокомандующий, мы понимаем ваше негодование. Но есть обстоятельства, которые вынуждают нас действовать таким образом. Ройс... он обнаружил определённые данные, которые, будучи раскрытыми, могли бы поставить под угрозу стабильность всей Столицы. Его методы расследования стали... неконтролируемыми.

— Неконтролируемыми? — Эмилия усмехнулась, но в её усмешке не было веселья, лишь горечь. — Он шёл по следу истины! Истина стала неудобной, не так ли? Это связано с инцидентом в баре?

В ответ на её слова, по залу пронёсся еле слышный вздох, а глаза некоторых членов Совета чуть заметно дрогнули. Председатель же лишь чуть наклонил голову.

— Вы заходите слишком далеко, Главнокомандующий, — его голос стал чуть твёрже. — Мы прекрасно осведомлены о вашем... интересе к определённым делам, выходящим за рамки вашей прямой компетенции. И мы также прекрасно осведомлены о некоторых финансовых операциях, которые осуществлялись через ваши личные счета. Операциях, которые могут быть истолкованы как... нецелевое использование фондов. Очень крупное нецелевое использование. Или, возможно, взятки.

Эмилия побледнела. Она знала, о чём он говорит. Несколько лет назад, пытаясь спасти тяжело больную племянницу, она пошла на сделку с теневыми структурами, связанными с Советом, использовав государственные фонды. Это была её самая тёмная тайна, её личная слабость, и они нашли её.

— Мы уверены, что вы не хотели навредить, — продолжил Председатель, его голос стал почти сочувствующим, но глаза оставались холодными. — Но пресса... общественность... они могут воспринять это иначе. Особенно сейчас, когда стабильность так важна. Ваша репутация, ваша карьера, ваше будущее... всё это может оказаться под угрозой. Не говоря уже о вашей племяннице, которая, как вы знаете, до сих пор находится под нашим особым наблюдением в клинике.

Эмилия стиснула зубы. Шантаж. Открытый, безжалостный шантаж. Она была в ловушке. Выбора не было. Её семья, её честь, всё было на кону.

Она медленно опустилась в своё кресло. Её глаза сверкнули стальной решимостью, но это была решимость покориться, чтобы выжить и защитить то немногое, что у неё осталось.

— Что вы от меня хотите? — её голос был уже не гневным, а усталым.

Председатель улыбнулся, тонко, едва заметно. Победа.

— Мы хотим вашего безоговорочного сотрудничества. Вы будете выполнять все наши приказы. Без вопросов. И без лишнего любопытства. Вы будете успокаивать Армию, заверять всех в легитимности ареста Ройса. Вы будете действовать в интересах Совета. И тогда... все ваши "проблемы" исчезнут.

Эмилия закрыла глаза на мгновение, глубоко вздохнула. Она была вынуждена подчиниться. Эта битва была проиграна. Но война... война ещё не закончилась.

***

Пару часов спустя, когда огни Столицы превратились в еле заметное зарево на горизонте, трое нашли укромное место для привала. Выбранное ими убежище было не более чем скалистый выступ, прикрытый редкими, колючими кустами, предлагавший скудную защиту от пронизывающего ночного ветра. Холод проникал под одежду, заставляя дрожать.

Финн, с его обострённым чувством опасности и прагматизмом, тут же заступил на дежурство. Он сидел на камне, сжимая в руках небольшой сканер и дозиметр, его глаза внимательно осматривали окружающий полумрак. Небо над ними было огромным и чужим, усыпанным непривычно яркими звёздами, которые не загораживал световой купол города.

Кай и София разворачивали свои спальные мешки. Но тут обнаружилась проблема. Спальник Софии, видимо, промок ещё в тоннеле и теперь был насквозь влажным и холодным. Финн же, в своей поспешности, и вовсе забыл свой.

Кай, видя, как София пытается отжать промокшую ткань, тут же предложил:

— Возьми мой. Я потерплю.

София подняла на него взгляд, её губы тронула слабая, благодарная улыбка, но она тут же покачала головой. — Нет, Кай. Ты тогда замёрзнешь. Ты же знаешь, я к холоду привыкла больше.

Они понимали, что ночь предстоит долгая и студенная, а без сна и тепла они не смогут восстановиться для дальнейшего пути. Выход нашёлся сам собой, как негласное, вынужденное решение.

— Тогда... — начал Кай, неловко глядя на Софию. — Тогда давай... вместе.

София кивнула. Без лишних слов. Она расстегнула спальник Кая, и они легли вместе, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить хоть немного тепла. Тепло их тел стало единственной защитой от пронизывающего холода ночи, но для Кая оно было чем-то большим.

Кай чувствовал её рядом – мягкость её волос, запах её кожи, тепло, исходящее от неё. Недавно он узнал о её предательстве, о том, что она была пешкой в чужой игре, что она сливала его данные. Но теперь, лежа так близко, под звёздным небом, все эти рациональные доводы отступили. Он помнил их поцелуй, тот момент, когда слова были не нужны, когда было только притяжение, чистое и необъяснимое.

Его рука невольно легла на её талию, притягивая ближе. София не отстранилась. Наоборот, она чуть подвинулась, устраиваясь удобнее, и её голова легла на его плечо. Её дыхание стало ровным и спокойным, и он почувствовал, как напряжение медленно покидает её тело. В эту секунду не было ни Организации, ни Совета, ни предательства, ни бегства. Было только их общее тепло, бьющиеся сердца и удивительная, хрупкая близость, которую они нашли в самой отчаянной ситуации.

Финн, повернувшись к ним спиной, продолжал сканировать горизонт.

— Что ж, Кай, — раздался его голос, наполненный лёгким сарказмом, — похоже, я следующий в очереди на твои поглаживания!

И все трое рассмеялись. Легко и непринужденно. Впервые за долгие дни.

***

Небольшая, но хорошо оборудованная арендная квартира на окраине города, стало местом напряжённого совещания. Эмилия, чье лицо было бледным и осунувшимся, стояла перед Маркусом и Элларом. Она только что завершила свой доклад о шантаже Совета и своём вынужденном согласии на их условия.

Эллар слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым. Ни единая мышца не дрогнула, ни один взгляд не выдал его мыслей. Он был воплощением холодной, бесстрастной аналитики, и его отсутствие реакции было красноречивее любых слов. Он получил информацию, которую ожидал, подтверждение, что Совет – это та самая "вторая группа", и ему не было нужды проявлять эмоции.

Маркус, напротив, был в бешенстве. Каждый нерв его тела вибрировал от ярости. Он слушал, как слова Эмилии о "нецелевом использовании фондов" и "племяннице под наблюдением" эхом отдавались в его ушах. Когда она закончила, его лицо перекосилось от гнева.

— Ты... ты подчинилась? — Голос Маркуса был низким, рычащим, едва сдерживаемым. Он смотрел на Эмилию с таким разочарованием и презрением, что это ранило сильнее любого крика. — Ты, Главнокомандующий Армии, сломилась под их шантажом? Ройс брошен в яму, неизвестно где, а ты... ты просто сдалась?

Эмилия пыталась встретить его взгляд, но её глаза невольно опустились.

— У меня не было выбора, Маркус. Они... они нашли способ надавить. У меня есть семья, которую я должна защитить. Я не могла рисковать всем.

— Семья? — Маркус засмеялся, но это был горький, надрывный смех. — А как же наша семья? Армия? Идея, за которую мы боролись? Твоя семья — это твоя слабость, Эмилия. И Совет это прекрасно понял.

Его рука резко потянулась к воротнику форменного кителя. С хрустом и треском он сорвал с себя значок Главы разведки, бросив его на стол с таким шумом, словно это был не кусок металла, а камень, упавший с огромной высоты.

— Я не могу служить трусу, — его слова были холодными, как лезвие ножа, пронзающие воздух между ними. — И не желаю служить тому, кто прогнулся под их грязными интригами. Ты выбрала свой путь, Эмилия. Я выбираю свой.

Маркус развернулся и направился к выходу, его шаги были жёсткими и решительными. Воздух в комнате словно сгустился от напряжения. Эмилия смотрела ему вслед, её глаза наполнились болью, но она не произнесла ни слова. В этот момент она потеряла не только своего верного соратника, но и последнюю надежду на поддержку внутри системы.

Когда Маркус покинул комнату, Эмилия наконец подняла взгляд на Эллара. Ярость вспыхнула в её глазах.

— Ты знал об этом, не так ли? — Её голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — Ты знал, что они будут шантажировать меня. Ты знал, что Маркус отреагирует именно так! Ты всё просчитал!

Эллар медленно кивнул. На его лице появилась та самая тонкая, ехидная улыбка, которая так выводила её из себя.

— Конечно, знал, Главнокомандующий, — спокойно произнёс он, его голос был мягок, но в нём звенел стальной сарказм. — А как иначе? Вы предсказуемы в своих привязанностях, а Маркус — в своём идеализме. Я же не мог позволить вам испортить мою игру.

Лицо Эмилии потемнело от гнева. Она сжала кулаки.

— Твоя игра? Ты смеешь говорить о какой-то "игре", когда на кону судьбы людей?! Я не позволю тебе манипулировать мной, Эллар!

Эллар сделал шаг к ней, его глаза стали холодными, как ледники.

— Не позволите? Выбора у вас нет. Сейчас вы марионетка Совета. А я... я буду использовать это в своих интересах. Подумайте, Эмилия: что вы сделаете? Будете сопротивляться их приказам, рискуя быть уничтоженной вместе со всеми вашими тайнами и вашей племянницей? Или вы будете играть по моим правилам, используя своё положение, чтобы помочь нам?

Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Ваши эмоции... они заглушают логику. Вы думаете, что ваш гнев против меня что-то изменит? Он лишь мешает вам видеть общую картину. Совет сильнее, чем вы думаете. Они играют вдолгую. А ваша задача теперь — быть моей пешкой, чтобы мы могли переиграть их. Если вы не понимаете этого сейчас, то ваша "Армия" обречена.

Эмилия отступила на шаг, её гнев медленно угасал, сменяясь опустошением. Он был прав. Каждый его довод, каждая его фраза, сколь бы циничными они ни были, попадали в цель. Он видел её насквозь, её страхи, её привязанности, её слабости. И он безжалостно использовал их.

Она проиграла. В этом интеллектуальном поединке, который он начал даже не спрашивая её согласия, Эллар переиграл её полностью.

Эллар подошёл к столу и взял забытый значок Маркуса. Он повертел его в пальцах, словно изучая неведомый артефакт, затем положил его обратно, будто оставляя на память. Его взгляд снова вернулся к Эмилии, и в нём мелькнул едва уловимый, но острый интерес.

— Кто был на заседании Совета сегодня? — спросил он, его голос был теперь абсолютно ровным, лишённым всяких эмоций, словно он перешёл к чисто деловой беседе. В этом вопросе не было требования, только холодное ожидание.

Эмилия, всё ещё бледная и шокированная, продиктовала список имён. Каждый член Совета, присутствовавший на заседании. Эллар внимательно слушал, не перебивая, его глаза сканировали её лицо, словно он читал по нему скрытые детали. Когда она закончила, он просто кивнул.

— Понятно.

И, не произнеся больше ни слова, Эллар развернулся и вышел из квартиры, оставив Эмилию одну в давящей тишине, где витал призрак её поражения. Он сам был словно призрак, появляющийся и исчезающий по своему усмотрению, оставляя после себя лишь последствия своих расчётов.

***

Ройс просыпался медленно, сквозь пелену адской боли, которая, казалось, прожигала каждую клеточку его тела. Он помнил укол, яркую вспышку и нарастающую, обжигающую волну. Это была не просто боль – это была агония лихорадки, вызванной, как он догадывался, каким-то нейротоксином, что должен был сломить его, выжечь сопротивление. Сейчас температура спала, оставив после себя лишь измождённое, разбитое тело.

Глаза медленно сфокусировались на окружающем мраке. Он лежал на холодном, влажном полу, покрытом чем-то липким. Воздух был тяжёлым, с запахом сырости, металла и чего-то едкого, химического. Потолок был низким, из грубого бетона, с редкими, тусклыми лампами, бросавшими мёртвый свет на стены. Это была камера. Не тюремная, не армейская. Что-то другое.

Он попытался пошевелиться, но мышцы откликнулись слабо, каждый сустав ныл. Конечности были тяжёлыми, будто налиты свинцом. Ройс перевернулся на спину, и сдавленный стон вырвался из его горла. Он лежал неподвижно, пытаясь собрать мысли воедино.

Они схватили его. Совет. Но почему?

Воспоминания о последних часах нахлынули: обнаруженная подделка, шприц... Он был близок. Слишком близок. И теперь он здесь, в этой холодной, отвратительной яме.

Он попытался встать, опираясь на локти. Еле-еле удалось приподняться. Его взгляд скользнул по стенам, и в одном из углов, за еле заметной решёткой, ведущей в соседнюю камеру, он увидел её.

В соседней камере, на таком же холодном и грязном полу, лежала фигура. Вся в грязи, её одежда порвана. Тело было избито, виднелись свежие кровоподтёки, а на руках, особенно на сгибах локтей, были видны многочисленные следы от инъекций и забора крови. Волосы слиплись и были перепачканы. В тусклом свете Ройс с трудом, но узнал её.

Аника.

Его сердце пропустило удар. Аника, мутант, которая исчезла с радаров, которую все считали пропавшей без вести. Теперь она была здесь, в таком же плену, как и он сам, подвергаемая, очевидно, каким-то экспериментам.

Ройс смотрел на неё, потрясённый. Аника. Избитая, грязная, с этими ужасными следами инъекций на руках. Его сердце сжалось от ярости, которую он едва мог сдержать, ярости, что кипела под коркой измождения. Он попытался дотянуться до неё сквозь решётку, но расстояние было слишком велико, словно их разделяла пропасть.

— Аника! Ты в порядке? Что они с тобой сделали?! — его голос был хриплым от отчаяния.

Фигура в соседней камере медленно пошевелилась. Веки Аники, отёкшие и припухшие, дрогнули, и она медленно открыла глаза. Они были мутными, но в них, несмотря на боль, всё ещё мерцал огонёк её обычной насмешливости, хрупкий, как пламя свечи на ветру.

— О, Ройс, — её голос был лишь шёпотом, словно скрежет сухих листьев. — Кажется, и тебя списали со счетов. Добро пожаловать в клуб изгоев.

Её попытка пошутить лишь усилила ужас Ройса. Он видел, насколько она ослабла, насколько эта шутка была лишь маской, за которой пряталась невыносимая боль.

— Что они делали с тобой? Почему ты здесь?!

Аника попыталась пошевелиться, но лишь застонала, и этот звук разорвал душу Ройса. Она приподняла голову, её взгляд был потерянным, блуждающим, словно она искала ответ там, где его не было.

— Я... я не знаю, Ройс. Правда. Они просто... пичкают меня чем-то. И постоянно берут кровь. Я чувствую себя... пустой. Словно они что-то выкачивают из меня. Или что-то в меня закачивают.

Её голос прервался, захлебнувшись. Муть в глазах сменилась беспомощностью, чистой, детской. Она была мутантом, способным на невероятные вещи, но сейчас перед ним была лишь измученная, сломленная девушка, чьи плечи затряслись от невыносимой боли.

— Я... я просто хочу, чтобы это закончилось, — прошептала она, и по её грязным щекам потекли слёзы. Не громкие рыдания, а тихие, скользящие капли, полные безысходности, каждую из которых Ройс чувствовал, как удар ножа в сердце. Он никогда не видел Анику такой. Всегда дерзкая, отстранённая, ироничная, она всегда казалась непоколебимой, высеченной из камня. И теперь, видя её слёзы, он почувствовал, как что-то внутри него безвозвратно сломалось. Это было хуже любого удара, любого выстрела. Это была живая, обнажённая боль, которую причинили ей, и он ничего не мог сделать.

Сквозь нарастающую агонию в собственном теле, Ройс инстинктивно, с отчаянной потребностью, протянул руку через ржавые прутья, что разделяли их камеры, словно пытаясь разорвать пространство между ними. Его пальцы, дрожащие от слабости и остатков лихорадки, нащупали её ледяную ладонь. Он сжал её, стараясь вложить в это простое движение всю силу и поддержку, которую мог, всю невысказанную боль и обещание.

— Держись, Аника, — прошептал он, и его голос, как ни странно, прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мы выберемся. Обещаю.

Аника вздрогнула от его прикосновения, словно электрический разряд пронзил её ослабленное тело. Её глаза, полные слёз, распахнулись в чистом, неподдельном шоке. Она посмотрела на его протянутую руку, затем на его лицо, пытаясь найти ответ в его глазах.

— Почему ты это делаешь? — её голос был едва слышен, полный недоверия, граничащего с отчаянием. — Ты же... ты же ненавидишь мутантов.

Ройс отдёрнул руку, его лицо исказилось. На мгновение вернулась вся его старая ненависть, слепая и всепоглощающая, но она быстро сменилась усталой, болезненной откровенностью. Он посмотрел в её глаза, и в его собственных отразилась тень далёкого прошлого, невыносимая ноша, которую он нёс всю свою жизнь.

— Это... это было давно, — начал он нехотя, его голос был глухим, словно слова вырывались из самой глубины его души. — Когда я был ребёнком. Моя семья... мы ехали из пригорода в Столицу. В старой машине. Дорога была плохой, и никто не ждал...

Он замолчал, проглотив ком в горле.

— И... и на нас напали. Мутанты-рейдеры. Они... они были безжалостны. Дикие.

Он закрыл глаза на секунду, словно пытаясь стереть картину, которая до сих пор преследовала его в каждом кошмаре, каждую ночь, последние двадцать лет.

— Они расстреляли всех. Моих родителей, младшую сестру... всех. Я притворился мёртвым. Лежал под телами, чувствуя их кровь, пока они не ушли. А потом... потом меня нашли солдаты. Армейцы. Они вытащили меня из-под обломков. И с тех пор... я... я посвятил свою жизнь тому, чтобы такого не повторилось. Чтобы защищать людей от... от таких, как они. От монстров.

Он снова открыл глаза, и в них была не ненависть, а глубокая, незаживающая рана.

— Но ты... ты не похожа на них, Аника. Ты здесь, в таком же плену. Ты не монстр.

Его голос оборвался, оставив за собой лишь эхо тяжёлого дыхания и невыносимого откровения. Впервые за столько лет он произнёс эти слова вслух, отпустив часть своей боли, и в этом было что-то освобождающее, но и пугающее.

Аника смотрела на него, её слёзы высохли на щеках. В её глазах, до этого полных боли и безнадёжности, теперь затеплился огонёк удивления и... благодарности. Она кивнула, слабый, почти незаметный кивок, и её губы шевельнулись.

— Спасибо, — прошептала она. Едва договорив, её охватил сильный приступ кашля, сухой, раздирающий грудь. Каждое движение было пыткой.

Ройс, глядя на неё, на её измученное тело и сломленный дух, чувствовал, как что-то внутри него переворачивается. Все его прежние убеждения, вся его ненависть, которую он так долго лелеял, рушились, словно карточный домик. Мутанты-рейдеры, убившие его семью, были жестокими. Но те, кто держал их здесь, те, кто пытал Анику и арестовал его самого, были куда более холодными, расчётливыми и опасными. Они были настоящими монстрами.

Приоритеты Ройса мгновенно изменились. Ненависть к мутантам, которая была основой его жизни, теперь казалась мелкой и бессмысленной. Его истинные враги были здесь, в этих стенах, и они носили чистые униформы и говорили на правильном языке. Его новая цель была ясна: выбраться отсюда. Любой ценой.

***

Эллар, облачённый в безупречный гражданский костюм, сидел за столиком в одном из самых дорогих и эксклюзивных ресторанов Столицы. Мягкий свет хрустальных люстр отбрасывал золотистые блики на его лицо, делая его черты ещё более острыми и загадочными. Обслуживание было безупречным, запахи изысканных блюд смешивались с ароматом редких цветов, украшавших столы.

Напротив него, нервно поправляя манжеты своего дорогого, но слишком консервативного пиджака, сидел Адриан Велс, один из младших, но влиятельных членов Совета, чьё имя Эмилия назвала первой. Он выглядел явно не в своей тарелке, его глаза то и дело скользили по ресторану, словно он искал подвох.

— Благодарю, что приняли моё приглашение, господин Велс, — голос Эллара был мягок, почти вкрадчив, но в нём чувствовался стальной стержень. Он поднял бокал с редким, выдержанным нектаром. — За процветание Столицы и наше общее будущее.

Велс, пытаясь скрыть своё замешательство, поднял свой бокал.

— Кхм, да, конечно, господин Эллар. Честь для меня. Но... я должен признаться, ваше приглашение было несколько... неожиданным.

Эллар улыбнулся, и эта улыбка не достигла его глаз. Она была лишь вежливой маской.

— Неожиданным? Возможно. Но иногда самые важные решения принимаются не за столом заседаний, а в более... расслабленной обстановке.

Он сделал глоток, наслаждаясь вкусом нектара.

— Я хотел обсудить определённые... тенденции. Внутри Совета. Вашу позицию.

Велс напрягся. Он почувствовал, что под личиной светской беседы скрывается нечто гораздо более зловещее.

— Мою позицию? Я всегда был лоялен Совету, господин Эллар.

— Разумеется, — согласился Эллар, его взгляд скользнул по Велсу, словно сканер. — Но лояльность бывает разной. Есть лояльность к идеалам. А есть лояльность к... тем, кто обладает реальной властью. Вы понимаете, о чём я?

На лице Велса выступили капельки пота. Он явно чувствовал себя загнанным в угол, не понимая, что именно Эллар от него хочет. Эллар же наслаждался этой игрой, этой тонкой, психологической охотой, где каждое слово было выстрелом, а каждая пауза — ловушкой.

Эллар отставил бокал и наклонился чуть вперёд, его голос стал ещё тише, почти гипнотическим.

— Господин Велс, давайте будем откровенны. Я знаю о ваших... определённых инвестициях в обход официальных каналов. О тех активах, что зарегистрированы на подставные компании в Зоне Отчуждения. О том, как вы, используя своё положение, лоббировали выгодные для вас контракты на поставку ресурсов, завышая цены и получая откаты. Эти сведения могут быть очень неприятными для вашей репутации, а главное — для вашей свободы.

Лицо Велса стало пепельно-серым. Его глаза заметались. Эллар попал в самую точку. Это был его личный, тщательно скрываемый "скелет в шкафу".

— Что... что вы от меня хотите? — прошептал Велс, его голос едва слышался.

Эллар улыбнулся. Это была улыбка хищника, почуявшего добычу.

— Я хочу информации, господин Велс. Во-первых, где сейчас находится Ройс? И, что ещё важнее, за что именно он был заключён? Каковы истинные обвинения? Во-вторых, кто именно в Совете стоит за этим решением? Кто является истинным архитектором этого заговора? Я имею в виду имена, должности, мотивы.

Он снова сделал паузу, позволяя страху Велса разрастись. Затем его тон изменился, став более соблазнительным.

— А теперь о выгоде, Адриан. Вы можете рассмотреть это как инвестицию в ваше будущее. Представьте себе: эти "неудобные" данные могут просто... исчезнуть. Ваши активы, ваши контракты — станут абсолютно легальными и защищёнными. Более того, с моей помощью вы сможете значительно укрепить своё положение в Совете. Устранить конкурентов. Получить доступ к новым, ещё более прибыльным проектам. Влияние. Богатство. И безопасность.

Эллар откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией Велса.

— И последнее. Недавно, примерно в то же время, когда исчез Таг, был похищен один мутант. Девушка. Молодая. Я хочу знать, не находили ли они её. И если да, что с ней делают.

Велс сидел неподвижно, его лицо было опустошено. Шантаж. Выгода. Информация о его тайных делах. Он был пойман. И предложение Эллара, хоть и отвратительное, было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. Возможность не только избежать краха, но и подняться выше.

Эллар наблюдал за ним, его "Шепот" улавливал бурю эмоций: страх, алчность, отчаяние. Он знал, что Велс сломался.

Адриан Велс медленно поднял голову. В его глазах не было ни блеска алчности, ни остатков гордости. Только животный страх и сломленность. Он тяжело вздохнул, и слова потекли из него, словно грязный ручей, который слишком долго сдерживали.

— Ройс... его держат в секторе Z, — начал Велс, его голос был глухим, прерывистым. — В старых катакомбах под городом. Тех самых, что служили ещё убежищами во время Великой Катаклизма. Никто не знает о них, кроме... избранных.

Эллар не изменился в лице, но его внутренний "Шепот" напрягся. Катакомбы? Это было глубже, чем он думал.

— За что? — спокойно спросил Эллар.

Велс нервно облизнул пересохшие губы.

— Он слишком близко подошёл к... к Проекту «Феникс». К истинному назначению Ядра Матери. Он видел несостыковки. Он начал копать, почему именно мутанты так важны.

Впервые за весь вечер в глазах Эллара мелькнуло нечто, похожее на искренний интерес, граничащий с потрясением.

— Ядро Матери? — в его голосе прозвучало еле слышное эхо. Он никогда не слышал такого термина. Это не было частью официальной истории или даже подпольных слухов.

Велс оглянулся, словно боялся, что стены подслушивают. Он наклонился вперёд, понизив голос до едва слышного шёпота, который, казалось, нёс с собой запах склепов и гниющей тайны.

— Это не просто легенда, господин Эллар. Это сакральная тайна Совета. Существует древнее предание, передаваемое лишь избранным. До Катаклизма, глубоко под землёй, в сердце планеты, было обнаружено Ядро Матери. Это не просто источник энергии, как нам всем говорят. Это... частица самого сознания Земли. Древний, живой разум, который реагирует на... эмоции. Особенно на сильные.

Эллар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его собственный дар, его "Шепот", всегда казался ему уникальным. Теперь он слышал о чём-то, что было гораздо масштабнее и ужаснее.

— Они выяснили, что некоторые аномальные, — продолжил Велс, его голос дрожал от ужаса и благоговения, — особенно те, кто обладают редкими или необычными способностями, являются резонансами Ядра Матери. Его... детьми. Продуктами его воздействия на окружающую среду. Они способны резонировать с Ядром. Усиливать его. Изменять его. Мутантша —  одна из них.

Глаза Эллара расширились.

— Они похищают аномальных, — продолжил Велс, его голос стал ещё тише, почти неразборчивым. — Тех, кого Ядро "произвело" и кто обладает сильной связью. Мутантшу удерживают там же, в секторе Z, в одной из специальных камер. Они пытают её. Вызывают в ней сильные эмоции: боль, страх, отчаяние. Чтобы... чтобы Ядро Матери реагировало. Чтобы оно давало больше энергии. Более чистой, податливой энергии. Для каких-то своих целей. Возможно, для создания нового оружия, или... или для полного контроля над всем.

Велс задохнулся, словно воздух закончился.

— Мутантша... она особенная. Её эмоциональный спектр невероятно широк. Они её используют. И не только её. Там и другие мутанты, которых они похитили. И есть слухи... что они ищут мутанта с редчайшей способностью контролировать само ядро. Того, кто мог бы не просто вызывать резонанс, а направлять его.

Эллар сидел абсолютно неподвижно. Его обычно бесстрастное лицо впервые выражало нечто, что можно было назвать глубоким потрясением. Он, кто считал себя знающим всё о человеческой натуре и её тёмных сторонах, был потрясён масштабом этой мерзости. Использовать живое, разумное существо, пытать его, чтобы выкачивать энергию из планеты, контролировать саму Землю... это было за гранью всего, что он мог себе представить.

Он осознал, что его игра только что стала намного сложнее. И куда более отвратительной.

Адриана Велса, словно окрылённого собственной откровенностью и кажущейся безопасностью, охватила волна едва сдерживаемой алчности. Он видел шок на лице Эллара — редкое зрелище — и понял, что информация, которую он выдал, была бесценна. Наконец, осмелев, он поднял взгляд, в его глазах загорелся жадный огонек.

— Какую ещё выгоду я смогу получить, господин Эллар? — Его голос, до этого дрожавший от страха, теперь стал более твёрдым, почти требовательным. — Что ещё вы можете предложить мне за эту... исключительную информацию? Моё положение в Совете может стать весьма... шатким, если эта правда всплывёт без моего контроля.

Эллар медленно откинулся на спинку стула. Шока уже не было. Вернулась его привычная, холодная расчётливость, но взгляд стал острее, опаснее. Он изучал Велса, словно новый, неожиданно полезный инструмент.

— Хороший вопрос, Адриан, — произнёс Эллар, его голос звучал как шёлковый шёпот, обволакивающий и смертоносный. — Вы хотите не просто выжить, но и процветать. Это похвально. Мой интерес не ограничивается лишь вашим спасением. Он в том, чтобы перестроить власть в Столице так, как мне выгодно.

Он наклонился ближе, его глаза светились холодным расчётом.

— Я обеспечу вам не только полное алиби по всем вашим прошлым операциям, но и доступ к новым, куда более прибыльным проектам. Тем, что до сих пор находились под контролем фракции Кастора. Мы сможем устранить ваших конкурентов в Совете, возвысив вас. Председатель и его сообщники будут дискредитированы, а вы получите возможность занять их место, или, по крайней мере, стать самым влиятельным голосом среди оставшихся. Это будет новая эра в вашей карьере. Абсолютная власть над финансовыми потоками, новые контракты, и, что самое важное, — полная безопасность. Никаких больше тайных операций, никакого шантажа.

Глаза Велса горели. Он буквально задыхался от предвкушения.

— Я... я готов сотрудничать, господин Эллар. Что вам нужно?

— Мне нужен полный список всех, кто вовлечён в Проект «Феникс», — ответил Эллар, его слова были чёткими и не терпящими возражений. — Каждый учёный, каждый охранник, каждый член Совета, замешанный в этом. Мне нужны их расписания, их слабости, их связи. Мне нужен доступ к сектору Z, его схеме, его охранным протоколам. И мне нужен способ создать хаос внутри Совета, чтобы отвлечь их внимание, пока я буду действовать.

Велс, пытаясь перевести дух, уже просчитывал варианты. Его мозг, привыкший к интригам, заработал с удвоенной силой.

— Я могу это сделать, — прошептал он, подавшись вперёд. — У меня есть контакты. Я знаю некоторых инженеров, которые работают над системами безопасности в этом секторе. Есть один... он недоволен своим положением. Я могу его подкупить. Мы можем вызвать массовый сбой в системе распределения энергии в нескольких жилых секторах. Это вызовет панику, отвлечёт все силы безопасности. А ещё... я могу организовать информационный вброс через старые каналы, касающийся коррупции внутри Совета. Это посеет паос и недоверие. Это будет... идеальный отвлекающий манёвр.

Он посмотрел на Эллара, и в его взгляде была смесь алчности и лихорадочного возбуждения.

— Если мы нанесём удар по репутации Председателя, Мэра и его союзников, пока их внимание будет приковано к энергетическому коллапсу... это сокрушит их. Мы сможем изолировать их от остальных членов Совета и тогда...

Эллар кивнул. Его глаза вспыхнули. План Велса был дерзким и потенциально эффективным. Он был грубым, но в этом и заключалась его сила — он бил по самым уязвимым местам.

— Отлично, Адриан, — голос Эллара был полон скрытого удовлетворения. — Мы заключили сделку. Ваши проблемы исчезнут, а ваша власть возрастёт. Но помните: любое предательство будет стоить вам всего. Будьте уверены, я узнаю.

Эллар поднял бокал, и Велс, дрожащей рукой, поднял свой.

— За наше... сотрудничество.

Бокалы чокнулись с тихим звоном, возвещая о заключении нового союза.