Глава 38. Удушье тревоги

Глава 38.

Дни словно текут, но превращаются в один бесконечный удушающий цикл. Рутинные будни надоедают до глубины души, но и ничего нового видеть я не желаю. Каждый день становится зеркалом предыдущего, и я уже не узнаю себя. В один миг я смеюсь как безумная, вытворяя глупости, а на следующий — не нахожу сил даже поднять голову с подушки, произнести слово или перевернуться на другой бок.

Мысли разъедают меня изнутри, оставляя чувство грязи и отвратительности. Я ненавижу себя. Тревога сжимает сердце в железные тиски, но я не могу решить свои проблемы. Или, может быть, эта тревога нарастает из-за пустоты?

Если задуматься, последние несколько лет я не знала, что такое спокойствие. Тревога преследовала меня повсюду: в школе, дома, на улице... Где бы я ни оказалась, она не покидала меня. Чтобы заглушить эти навязчивые мысли, я пыталась утопить себя в безумии: смеялась над глупыми шутками, говорила ерунду. Люди видели во мне лишь клоуна, не понимая, что я пытаюсь заполнить свою душу чем-то, кроме тревоги и грусти.

Но даже в моменты счастья, пусть и мимолетного, меня вновь одолевала тревожность: когда же этому счастью придет конец? Не стоит слишком увлекаться — иначе случится что-то гораздо страшнее. Я каждый день веду борьбу с этим проклятым состоянием, но кажется, что в конечном итоге я просто сдамся. Я боюсь всего — грома, насекомых, машин, самой смерти. Я пытаюсь избежать её, прекрасно осознавая, что это воля Аллаха и ничто мне не сойдет с рук. Я боялась ложиться спать — хотя мечтала об этом больше всего на свете — ставила целую армию будильников, опасаясь не проснуться. Но всё это не потому, что я хочу жить, это страх перед смертью заставляет меня держаться. Боюсь могильного спроса и того, что не справлюсь с ним.

Каждый день я твержу себе о том, что мой Иман слаб, но не предпринимаю никаких шагов для его укрепления. Я чувствую себя никчемной, и мои попытки изменить себя кажутся тщетными. С трудом выдавливаю из себя механические действия, борясь с желанием остаться в постели и просто дышать. Я ничего не хочу. Мне ничего не интересно. Я всегда мечтала о спокойствии, которое мне не суждено.

Казалось бы, внутри меня уже нет жизни, но глядя на людей вокруг, я чувствую себя живее их всех. Если раньше люди были подобны розам без шипов, то сейчас они больше напоминают стебли роз — лишенные лепестков и полные колючек. Они наносят боль без малейшего сожаления о чужих чувствах; часто упрекают и доводят до состояния, когда человек не может принять себя до конца жизни. Они считают свои отрицательные качества достоинствами и силой, а доброту и доверие превращают в слабость и наивность. Мир стал таким жестоким, что я порой задумываюсь: может быть, мне стоило уйти из этой жизни ещё в детстве, когда всё было проще и меньше походило на кошмар.

– Айша! – вдруг в комнату вошла Билкис с широкой улыбкой на лице. Она распахнула шторы, впуская в помещение солнечный свет. – Вы с постелью так сильно любите друг друга, что не расстаетесь?

Я молчала, лишь отвернулась к стене.

– Ладно, я понимаю. Но от постели тоже нужно отдыхать! Хочешь, я тебе блинчики приготовлю?

– Я ненавижу блины! – хрипло ответила я.

– С каких это пор?

– С сегодняшних! Оставь меня в покое, пожалуйста.

– Нет, Айша! Ты в таком состоянии потому что не ешь и не пьёшь! Постоянно копаешься в себе — это выматывает! – Она потянула меня за руку, пытаясь вытащить из объятий кровати.

– Давай умоемся? А потом за стол?

– У-у… – издала я отрицательный звук. – Не хочу.

Она растерянно оглянулась и схватилась за телефон, лежащий на тумбочке.

– Тогда если ты сделаешь то, что я сказала, я закажу роллы и пиццу — вообще всё что захочешь! Окей?

– Я же сказала — не надо! Зачем ты это делаешь?!

– Я просто забочусь о тебе! Я же вижу, что тебе плохо!

– Разве я просила тебя заботиться о себе?! Отстань от меня! – Мой голос сорвался в крик, а по лицу снова предательски потекли слёзы. – Отвали!

– Ты не умеешь просить помощи! – Её тон весьма повысился. – Ты прекрасно знаешь, что не справляешься, но всё равно молчишь! Почему ты заставляешь меня чувствовать себя плохой сестрой?! Разве я чужая тебе? Почему ты не делишься со мной своими переживаниями, рассказывая о своих буднях в школе?! Я что, должна догадываться, как у тебя дела?!

Внутри меня разгорелся огонь. Они никогда не поймут, как глубоко я прятала свои чувства, как много мне пришлось отдать, чтобы не тревожить их. Я закрылась в себе, как в броне, и теперь эта броня трещала по швам.

– Не должна! Ты ничего мне не должна! – мой голос дрожал от подавленных эмоций. – Заботиться тоже не должна! Почему я должна думать о других, когда сама едва держусь на ногах? Страдать — это был мой выбор! Так почему ты сейчас кричишь на меня?!

Внезапно послышались шаги, и я узнала этот звук — это был Адам. Он вошёл в комнату с выражением недовольства на лице.

– Что за шум? – его взгляд мгновенно упал на меня. – Почему ты каждый день устраиваешь истерики?

Я молчала, сдерживая слёзы, и вновь укуталась в одеяло. У меня не было сил спорить с ним.

– Вот опять эти твои детские выходки! – его тон был полон презрения. Билкис встала между нами, словно щит, пытаясь защитить меня.

– Я сама с ней поговорю "по-нормальному", – выделила она с решимостью. – Детские выходки, это ваши с мамой стычки на каждом шагу! Сами сначала научитесь нормально общаться!

– Билкис, не зли меня! У меня нет настроения, а то врежу ещё! – его слова резали воздух.

Я снова стала причиной семейной ссоры. Как же жизнь издевается надо мной! Даже мою семью оставить в покое нельзя?

– Я пойду поем, – прервала я их, стараясь сгладить напряжение. – Только не ругайтесь, прошу...

Билкис помогла мне подняться, когда Адам раздражённо ушёл к себе в комнату. Я не могу назвать свой характер подарком судьбы, но, по сравнению с ним, я стараюсь избегать конфликтов. Он вроде бы неплохой человек — религиозный, но кажется, у него комплекс неполноценности. Понимания в нём ноль. Он даже не пытается разобраться в том, что происходит вокруг. Что произошло в его жизни, что довело его до такого? Возможно, его родители были такими же токсичными, как он сам сейчас. Но и свою маму я не понимаю: какими глазами она смотрит на мужчин, а потом ещё и выходит за них замуж?

С трудом усевшись за стол после умывания и чистки зубов, я почувствовала, будто на плечах у меня лежит груз целого мира. Я так заскучала по своей кровати, едва успев подняться с неё.

– Чёрт! – вскрикнул Денис, едва переступив порог квартиры. – Разок из дома выйти решил – и на тебе! Лучше бы остался дома играть в доту!

– Нельзя постоянно играть в доту — зависимость появится! – парировала Билкис с ноткой серьезности. – Что случилось?

Денис схватился за голову; он выглядел так, будто вернулся с драки — лицо в ссадинах и грязи.

– Ты опять в драку полез? – еле выдавила я из себя слова.

Он тут же сбежал в ванную. Очевидно, что-то скрывает.

– Походу да, – отметила сестра с лёгким разочарованием. – Обещал же не заниматься подобной ерундой... Так почему ты не ешь?

Я тупо уставилась на тарелку с хлопьями в тёплом молоке. Есть вовсе не хотелось.

– Я... не люблю молоко.

– Ну хотя бы хлопья съешь. Молоко пить я тебя не заставляю.

Я вновь почувствовала себя виноватой. Она пыталась уделить мне время, несмотря на свою загруженность учёбой, а я просто игнорировала её заботу. Я заставила её чувствовать себя плохой сестрой, когда на самом деле ею была я.

Собравшись с силами, я взяла ложку и наполнила её парочкой мокрых шариков, отправив их в рот. Но стоит мне лишь вкусить их — молоко обожгло мой рот, и слёзы хлынули из глаз.

– Что случилось? – заметив это, сестра сразу обратилась ко мне.

– Г... горячо... – вымолвила я сквозь слёзы, пытаясь вытереть их. Они лились рекой из глаз, как будто ждали своего часа после того, как я долго сдерживала их. Но проблема была в том, что я не умела контролировать слезы. Так что и ждать им было нечего. Меня всегда осуждали за то, что я позволяю им течь свободно.

**(От лица Автора)

В доме Вадима царила тишина, прерываемая лишь мелодичным покачиванием Ани на её стульчике на колесиках. Она то погружалась в чтение, то увлекалась рисованием, а иногда и за шитьё принималась. Вадим же в тот день взялся за мытьё окон. Если не он, то кто? Мама была занята, Аня ещё слишком мала, а Аниса всегда находила способ уклониться от работы. Заставлять её было бы неразумно: она слишком нервная и слабая.

Весёлая Анечка, словно солнечный лучик, мчалась по дому, извлекая радость из самых обыденных вещей.

— Хей, Вадик, Вадик! — с восторгом воскликнула она, держа в руках крошечное насекомое.

— Да? — откликнулся Вадим с балкона, но его взгляд всё ещё был прикован к разводам на верхней части окна.

Аня протянула свои маленькие ручки, явно гордясь своей находкой.

— Смотри! У меня появилось собственное домашнее животное!

Вадим опустил взгляд и увидел лишь крошечного муравья.

— Муравей? Так их же полно.

— Да, но этот, — выделила она с гордостью, — только мой! Он теперь мой лучший друг! Я буду кормить его печеньем и яблоком и рассказывать ему все свои секретики!

Такое откровение лишь вызвало на лице Вадима теплую улыбку.

— Вот кто на самом деле мухи не обидит, — прошептал он себе под нос с тёплой усмешкой.

Пока Вадим отправился в ванную, чтобы слить грязную воду и набрать чистой, Аня весело смеялась со своим дружком на балконе. Вдруг послышался звук отпирающихся дверей по соседству. Она задумалась: как же здорово жить рядом с соседями!

— Ух ты, Кудряшка в платочке! — воскликнула она, заметив соседку.

Но девушка выглядела совершенно не в настроении. Её лицо было бледным, как у призрака, мешки под глазами говорили о бессонных ночах, а платок на голове был завязан небрежно — волосы торчали в разные стороны.

— Ты что, плакала? — забеспокоилась Аня.

Айша лишь отрицательно покачала головой. Маленькая девочка протянула ручку со своим другом, стараясь поднять настроение собеседнице.

— Знакомься, Кудряшка, это мой новый друг — Арбузик!

— Арбузик?

— Да! Арбузик, знакомься с Кудряшкой! Обращайся к ней с уважением, понял? — с искренностью произнесла она.

Но поняв, что соседка не заинтересована в знакомстве с её новым другом, Аня быстро исчезла на кухню, будто что-то искала. Бросив напоследок:

— Стой тут, я сейчас!

Она схватила самое красное и сочное яблоко из холодильника и тщательно помыла его под краном. Мигом вернувшись на балкон, она протянула его Айше.

— Возьми, они очень вкусные.

— Спасибо, не стоило... — начала было говорить девушка, но Аня перебила её:

— Нет, стоило! Вадик принёс их, он бы хотел, чтобы ты их попробовала.

— Вадим..? — неуверенно произнесла Айша. — С чего это?

— Ну, он очень добрый и любит угощать вкусностями других! — широко улыбнулась девочка. Эта улыбка была такой теплой и искренней.

Айше стало неловко. Когда она сама раздавала яблоки или получала их от других, это никогда не казалось ей чем-то особенным. Но сейчас уголки её губ слегка приподнялись. Она осознала, какую награду от Аллаха получат эти двое за своё доброе дело, даже когда сами находятся не в лучшем состоянии.

Послышались шаги: Вадим возвращался с полным ведром к своему прежнему месту. Но увидев сестричку на балконе, он заметил, как она зачем-то машет в сторону соседского балкона.

— Что ты делаешь?

— Аэээ... — замялась Аня. — Тебе сюда пока нельзя!

— В смысле? Что случилось?

— Всё, пока-пока! И платочек поправь! — попрощалась она с собеседницей. — Всё, можешь продолжать уборку!

— Что это было? — недоуменно спросил Вадим.

— Да всё хорошо, ничего особенного! — с улыбкой ответила Аня и, напевая себе под нос, весело унеслась в другую комнату.