Глава 43

Я глядел на дыру в потолке, оголённые провода, грязные стены. Не верится, что мой корабль выглядит так. Однажды мы доверили машину на починку, придётся ещё раз. Надеюсь, что кардинальных изменений не будет, хочется сохранить старый вид со старыми воспоминаниями. В этом месте некогда был спортзал, а теперь от него виднеется лишь часть бассейна и велотренажер без руля и с оголённой палкой вместо сиденья. Хорошо, что другие блоки не пострадали, основной удар пришёлся сюда. Похоже, спортзал стал эпицентром катастрофы, иначе не скажешь. Смотрю в эту дыру в потолке, на небе звезды, такие же, какие видел на Земле. На секунду я подумал, что где-то за облаками прячется луна. Вот только здесь нет ни того, ни другого.

Сзади раздались шаги, даже оборачиваться не стал, только слегка повернул голову, чтобы убедиться, что знаю, кто пришёл. Я закинул голову, продолжая наблюдать за небом словно страж. Не дойдя до меня, Мэри сказала:

— Похоже, крыша протекает.

— Смешно.

— Ты здесь уже давно, Энди отправил узнать что с тобой.

— Все хорошо, просто размышляю, любуюсь звёздами.

— Хочешь подумать в одиночестве?

— Нет, останься. — Я, наконец, повернулся к ней. Девушка стояла совсем близко. В одиночестве я уже достаточно постоял. Мои глаза пробежались по Мэри, затем обратили внимание на стену за ней. Маленькая дыра, несколько трещин, и всё на наружной стене. Корпус, который выдерживал всё, устал и тоже сломался.

Мэри слегка дотронулась до моей ладони, я смотрел вперёд, не обращая ни на что внимания. Взглянув на меня, девушка спросила:

— Думаешь об их предложении?

— И о нем тоже. Считаешь, стоит согласиться?

— Мне без разницы. Мы не были на Земле почти десять лет, столько всего поменялось. Там семья, я по ней, безусловно, скучаю. Но полёт оставил свои следы, не знаю какими мы вернёмся.

— Хм. Тяжело менять планы, особенно так резко. Я всегда думал, что после Нептуна мы вернёмся, мир узнает о космосе, все знания, что получилось добыть, ускорят развитие планеты.

— Ты сам хочешь возвращаться?

— Что?

— Ты прекрасно слышал вопрос, Джеймс.

— Не знаю. К тому моменту всё может измениться ещё больше. Я... никогда не задумывался, что мир изменится. Так глупо.

— Неважно, что ты думал раньше. Хочешь вернуться сейчас?

— Я всё ещё не знаю. Футур и Энди так уверены в своих решениях, я же не могу так резко.

— Не можешь? Ты? Ты не можешь? Джеймс, ты планировал полет несколько месяцев, но буквально за сутки всё поменялось до невозможного. Ты без колебаний принял трёх пассажиров. Ты не знал даты вылета, всё ведь решилось, когда родители уехали в командировку на пару дней. Тебе хватило минуты, чтобы понять -сейчас или никогда.

Это правда. Даже не верится, что когда-то я совершил одно безумство в другом, распланированном. Мы не думали, когда брали Футура и Винче. Ребята всегда знали, что я действую обдуманно, хоть это могло быть совершенно не так. Они доверяли моим решениям, полетели со мной, когда я не был «капитаном», когда был просто Джеймсом. Когда был молодым пареньком, любящим компьютеры и фантастику. Когда со мной было тяжело на Земле из-за контроля родителей. Корабль отправится туда же, куда и капитан. Но куда полетит последний?

— Я боюсь, — начал я. — Что пожалею о своём решении. Что вернувшись, меня ждёт лишь разочарование от серости земной жизни. Или наоборот, улетев, пойму, что не хочу осваивать эту новую планету.

— А ты боялся, что будешь жалеть о полете? Что, взлетев, поймёшь, как любишь Землю, как боишься лететь на другую планету?

— Только однажды. Когда родители последний раз повесили трубку, а я не знал, чем нам заняться на корабле.

— А до полёта?

— Ни единой секунды сомнений.

— Я считала себя идиоткой, когда сказала, что полечу. Этот космос меня вовсе не интересовал. В последнюю ночь на Земле мне было страшно. Хотелось сбежать, но выхода уже не было.

— У тебя был выбор. Как и у Люка, и у Энди. Я не просил вас. Особенно тебя.

Она глядела на меня исподлобья, стараясь нахмуриться, но всё равно улыбалась.

— Знаю, — сказала Мэри.

— Ха, да уж. Вот тебе и ещё один поворот. Мне казалось, ты была воодушевлена полётом.

— Не в самом начале. Но об этом никто не знал, только Футур однажды разведал. У него чуйка как будто. Я рассказала ему, как не хотела лететь, но позже просто полюбила космос.

— Рад слышать, что тебе всё-таки нравится здесь. Стоит согласиться?

— Ты взялся дать ответ как капитан. Так будь добор обдумать без наших подсказок.

— От этого зависит наш дальнейший путь. Футуру и Энди терять нечего, мне, впрочем, тоже. Так думаю. А ты?

— А что я?

— Нужно учитывать мнение каждого. У тебя там семья.

— Да, там все они. Но кто останется спустя ещё десять лет? Моя семья — наверное, это уже вы. Наша команда, вот и всё.

— Мы все. А я? — игриво спросил я.

— А ты — Джеймс. Мне не важно, что ты решишь. Лететь или не лететь. Попробуй, наконец, сам решить. Я поддержу любой исход. К тому же, не думаю, что парни осудят тебя.

— Да, — прошептал я, притягивая Мэри ближе. Она уткнулась носом в мою шею, я поцеловал её в лоб. Так мы и стояли, прижавшись друг к другу, как в последний раз. — Я люблю тебя.

— Знаю. И я тебя.

И всё-таки на сердце в несколько раз спокойнее, когда она рядом. Переживания уходят на второй план, остаётся лишь пространство, остаёмся лишь мы. Звёзды, где-то вдалеке луна. Какая же гармония, своеобразное достижение нирваны. Ведь постижение себя и космоса есть эта нирвана. Найти себя. Найти свою точку галактики, где сердце будет спокойно. Или же эта точка не в этом конце вселенной? Тогда надо найти её. Только, в другой галактике?

Как будто слышится голос Энди, что зовёт меня. Но я сделаю вид, что не слышу. Побуду в этой нирване ещё немного. Моя белла дизграса, смелый и нежный друг, та, которую могу звать своей. Та, кто зовёт меня своим и готова принять безумную идею, воплотить её вместе со мной.

Задержаться удалось лишь на час, но больше мы не обсуждали полёт или что-то серьёзное. Мэри собирала обломки, вспоминая одну историю за другой, я помогал ей в этом. Обстановка была не из приятнейших, однако наше присутствие всё меняло: чёрные стены стали пустым холстом, обгоревшие палки — воспоминаниями об играх, куски стекла — возможностью увидеть мир под иным углом. Стоило нам ненадолго замолчать, как я притягивал Мэри к себе, обнимал так крепко, словно это последняя ночь. Холод этой планеты — ни что, по сравнению с тем огнём, который исходит от этой девушки. Её холодные пальцы на моей щеке хотелось чувствовать как можно дольше, но здоровье важнее. Я аккуратно надел перчатки на руки Мэри, а спустя минут десять, после очередного крика Футура, пришлось уйти.

Нас ждёт путешествие в какой-то большой город. А ведь только-только привыкли к этому месту, но вчера Илей сказал, что будем выдвигаться рано утром, почти ночью. Их режим не сильно подходит для нас, нептунцы удивляются способности не спать почти три минз, а потом ещё на половину оборота провалиться в крепкий сон. Отдать должное, Мэшни пыталась повторить наш режим. Но хватило её менее, чем на два минз.

— Послушай, капитан, — приобняв меня за плечо, тихо сказал Футур. Мы ждали Илея и его друга, а сами наслаждались видом с крыши здания, высотой футов восемьсот. — Нам нужно полностью расслабиться. Вы с красоткой уже, понимаю.

— Футур, говори или по делу, или ничего.

— Предлагаю отдохнуть в поездке. Забыть о том, что от нас хотят.

— Ты это уже начал. Два оборота назад, когда пошёл с Вилтниа на «экскурсию».

— Это была настоящая экскурсия. И, между прочим, превосходная.

— По таким местам туры не делают.

Футур закатил глаза, смущённо заулыбавшись. До уха донеслись знакомые нептунские речи. Путешественник вновь обратил на себя внимание, только моё.

— Чуть не забыл. Если будете жениться делайте это на кольцах Сатурна. Или любых других. Будет символично. Илей! Сколько мы должны вас ждать?

Я потряс головой, дабы выбросить последний диалог и оставить место для будущих мыслей. К сожалению, пустота долго не заполнялась.

Мы добирались до Тоуссуда с одной пересадкой. Сперва нужно было попасть в соседний район, от которого мы ехали на скайбасе до самого пункта назначения. Весь путь занял порядка пять часов, но он был довольно интересным. Пока передвижение шло по верху, удалось лечь, поговорить, Футур половину и вовсе поспал. Тубраин (приятель Илея) сидел сзади нас с питомцем, записывал что-то, иногда подзывал нашего освободителя по рабочим вопросам.

Мэри лежала рядом со мной, мы сперва молча глядели на небо, а позже включили старые песни. Стоило услышать первую строчку, как воспоминания накрывали нас огромным цунами. Смех так раздражал Энди, что он подключил свой наушник к моему телефону и присоединился к хит-параду старых песен.

Нептунцы не подавали вида, что их утомила дорога. Тубраин улыбался так сильно, что порой казалось, он застыл с этим выражением лица. Его шалывин же был менее послушным, особенно, когда почуял запах спирта. Повезло, что не рычал, однако жутко покраснел. От одного только запаха.

Выйдя в Тоуссуд, Энди разлёгся прямо возле скайбаса, напоминая морскую звезду. Из уст друзей раздались смешки, а вот инопланетяне вовсе не поняли такого поворота событий. Потребовалось несколько минут, прежде чем все недопонимания исчезли. Стоило Энди встать на ноги, как в его голову врезался какой-то треугольник.

— Эй! — крикну друг. — Кто швырнул железку?

Илей закрепил переводчик на Тубраине, который довольно долго пытался что-то объяснить. Первое, что мы услышали, было:

— Угол! Нельзя доставать гоустей.

— Мне жаль, — раздался компьютерный голос. — Но не очень.

Треугольный кусок вновь поднялся в воздух, изменяя величину углов. Он очень похож на дрон: светится, имеет мини двигатели. Похоже, что железка обладает способностью говорить.

— Ребята, это Угол. — сказал Тубраин. — Изобретение моей фирмы. Я часто работаю с ним, потому что больше никто не может.

— В чём его смысл? — спросила Мэри.

— Он был пробным вариантом дрона. Мы даровали ему сповсобность говорить и снабдили интеллектом, что обернулось противу нас. Угол болтлив, любит дерзить, шутить, спорить. Иногда его выставляем, чтобы тренировапться в дебатах.

— Я обладаю мнением, отличным от остальных, — заговорил Угол. — Как-то раз даже выгнали из комнаты, за неправильное понимание. Клоуны.

— Угол!

— Зато мой интеллект позволил за миг изучить язык наших гостей.

— Извинился бы, ов, хоть.

— Это случайность, но я прошу прощения. Юкс, тебя везде ищет ГеогоиНавопувш Шлямин.

— Чёртов картограф. Где он?

— За твоей спиной, Юкс.

Тубраин (или Юкс) обернулся, нахмурил брови и, извинившись, направился к картографу. Мне его видно не было, как и всей команде. Энди уже потерял веру в то, что сможет видеть в сломанных очках. Кроме панели там повредилось и стекло, а запасных линз у друга нет. Он щурился настолько сильно, что, казалось, лопнет от напряжения.

— Что же, у вас очень необычные имена, — выдавил из себя я.

— Даже не спорю, Мистер Нетго. Некоторые имена у нас, действительно, странные. Мне самому становится смешно, особенно от сложных имён уйсоль.

— Уйсоль?

— Это соседнее поселение. Но их жителей можно встретить и здесь. Вот, например.

Илей указал на две фигуры, которые вышли из-за моей спины. Они были отдельными телами, но спины соединялись какими-то кожными канатами, вид не из приятных. Одно существо было с ярко-рыжей шевелюрой, длинные кудрявые пряди, которые выглядели не как волосы, даже не как ткань или что-то подобное. Настолько слепящий оранжевый цвет пугал, что было страшно дотронуться до этой шевелюры. Отличительной чертой этого существа являются нарисованные квадратные брови. В принципе, брови здесь расположены под глазами, а у данного жителя они и сверху, и снизу.

Второй Нептунец выглядит намного проще, даже обыденно: кожа, напоминающая причёску каре, чёрного цвета (это, видимо, вместо волос), неяркий наряд, только светящийся знак на плече привлекает внимание.

— Ты их знаешь? — поинтересовался я.

— Да, немного. Они помоугают молодым путешественникам или инопланетянам в языковой сфере. Я не учился, но моя солседка довольно долго общалась с ними.

— Бшкаш?

— Нет. Хотя, она тоже. Мэшни.

— И чему же они учились?

— Та, яркая, преподает Гуадех, основной, как ты знаешь язык Нептуна, а вторая — Ширпц.

— Ваш язык, — закончил за Нептунцем Энди.

— Именно.

— И как их зовут? — спросил я, разглядывая фигуры инопланетян.

— Даже не знаю, как бы вам попроще объяснить. Сокращу. Смотрите, яркая — ПиВэй, рядом ТриГа. Полные имена вы не выговорите.

— Брось, твоё имя же выговариваемо. Я помню, Кова́лк Поа.

— Молодец. Но продолжай называть меня Илей.

— Какое странное слово, Лобе Поа, — выдал Угол, наворачивая круги над нашими головами.

— Я сокращаю гостям наши имена, по своему. Можешь не кружить, плохо уже.

— Мне нужна разминка.

— Меняй уговлы.

Дрон принял команду, но кружить не перестал. Стал делать всё и сразу. Футур на секунду усмехнулся из-за наглости Угла, а я почувствовал в этих двоих что-то схожее.

Тубраин с напряжённым лицом шёл в нашу сторону, в его руках были какие-то планшеты и карты. На самом деле внешность нептунца отличалась от характера: грубые черты лица, короткая и вечно растрёпанная причёска, строгие костюмы, а в глазах вставлены линзы болотного цвета, которые обладали техническими свойствами. Но мягкую душу выдавала вечно широкая улыбка. Юкс шутил, любил посидеть в местном подобии бара, а также дружелюбно общался с питомцем.

К нам подходило и новое лицо. Шлямин. Картограф, увешанный приборами, с сумкой, доверху забитой мини компьютерами с данными. Видок, конечно, у этого инопланетянина напоминает самого обычно сумасшедшего (или того, кто весь окунулся в дело жизни и никогда не выбирался наружу). На голове Шлямина был парик, состоящий из дохлых, тонких, выцветших волос, пеф, внутри рта, максимально обработан золотом, на ухе красовались кольца. Несмотря на всю твёрдость нептунской одежды, рубаха картографа выглядела невесомой. Он весь был в коричневых тонах, в староватых вещах, из-за чего сам выглядел немолодо.

Тубраин силой начал толкать нас на какую-то улицу, а Шлямин мелкими шагами быстро приближался к нашей команде. До ушей то и дело доносились выкрики картографа.

— ... Овлево он парлоапа фовофото! (Здесь не может быть ошибки!)

— Живее двигайтесь, — шепнул Тубраин.

— ... Соло Юкс он шовупофе... симппоууо... (Этот Юкс не опасен... Перепутал верх и низ...)

— Почему он говорит, что ты не опасен, Юкс? — спросил Футур.

— Это не только моё имя. Юкс —птица, главный охотник среди себе подобных.

— А-ля орёл? — уточнил Энди. Тубраин кивнул, но вряд ли он понял вопрос. Скорее нептунец хотел отвязаться от друга.

Шлямина больше не было слышно, потому нам позволили самостоятельно идти. Недолго. Раздался звонок, но Илей сбросил вызов, едва его глаза уловили имя звонящего. Посмотрев на часы, нептунец обратился к Тубраину, но суть их диалога мне была не ясна. В конце разговора Юкс подошёл к Энди и попросил его очки. Друг недоверчиво взглянул на нептунцев, но просьбу выполнил.

— Один хород, и они вернуться к тебе в лучшем виде. А у нас есть дела по важнее. Следуйте за мной. — сказал Илей.

Не дождавшись ответа, нептунец завернул за соседний дом и быстро скрылся. Ещё минуту мы что-то обсуждали, стоя в недоумении, но в итоге последовали за Илеем. Он уже успел далеко отойти, так что пришлось бежать. В городе всё было застроено вплотную, мне ещё не попалось ни одного парка, только мелкие природные участки.

Спустя минут тридцать перед нашими глазами появилось невероятное, огромное по всем меркам здание. Оно сильно отличалось от соседних строений, как минимум своим желтоватым цветом и почти полным отсутствием окон. Похоже на большую коробку. Вокруг мельтешили нептунцы, которые даже не замечали гостей. Илей с самодовольной улыбкой ждал, когда мы что-нибудь скажем, но, поняв, что этого не будет, начал сам.

— Прежде всего, мы хотим показать вам кое-что. Таких строений всего три на планете.

— Это типо научного центра? — спросил Энди.

— Можно и так назвать. Тоулько здесь не изобретают. Тестируют. Прошу.

Массивная дверь открылась лёгким прикосновением, за ней показалась ещё одна. Мы стояли в темноте, готовясь пойти дальше, как вдруг Футур задал вопрос.

— Вы хотите чем-то похвастаться? Показать насколько лучше?

— Вы нам нужны, чтобы помочь. Хвастаться будем не мы.

Воцарилось молчание, пока Футур переваривал информацию. Илей уже положил руку на дверную ручку, но застыл в этом положении. Нептунец повернулся к нам и слегка неуверенно заговорил.

— Я знаю, что вы ещё не дали согласия на полёт, но нам очень интересно, с научнновой точки зрения...

— Короче, сверкающий.

— Добро пожаловать, вы всё сейчас увидите сами.

Перед нами открылась яркая комната с несколькими стеклянными коробками, высотой не менее двадцати пяти футов. В некоторых виднелась своя биосфера, а вокруг бегали учёные с пультами, записями и прочим оборудованием. Я прищурился, рассматривая одну из коробок, там была пара молодых девушек, они пытались взобраться на гору с минимальным оборудованием и максимальным скольжением. В одной из нептунок я узнал Мэшни, что без напряжения запрыгнула на выступ и отсалютовала нам. Насколько, интересно, тяжело им туда забираться? Полагаю, в силу того, что нептунцы чуть ли не с десяток футов ростом, им проще. Возможно.

Илей водил нас от по лабиринту, словно хотел утомить и навсегда оставить здесь. Но зрелище красивое, один фон сменялся другим: вот мегаполис с его вечной пылью, за ним снежная тайга, рядом море, пляжи, джунгли и это начало. Всё передано на сто процентов реалистично, но это не Земля. Просто копия. А руки так и тянутся, на секунду бы ощутить резкий запах городской окраины или пролившейся колы со смесью солнечного дня. Копии не заменят оригинал.

— Пришли, — сказал Илей, открывая перед нами огромную дверь. Пусть, мы вышли из яркого помещения, глаза опять ослепило. Только когда прожектор повернули в другой угол, мне открылась ошеломительная картина -парк. Нептунцы вдохновлялись Нью-Йорком, заметно, однако это место -не его копия. Деревья, аллеи, свежий газон, по которому так и хочется пробежать босиком, бетонные мостики, маленькие скульптуры, фонтаны, пруды и, похоже, речка. Прищурившись, я увидел фургончик, возможно с едой, а рядом стояли деревянные скамейки, что сильно выделялись на общем фоне. Места для отдыха были такими же, как и в нашем парке, дома: светлые, с автоматической защитой от непогоды, умным помощником, а на некоторых подлокотниках даже были электронные сводки новостей.

— Прошу прощения за тот угол, — Илей указал в сторону деревянных скамеек. — Архитектор делал по памяти того времени, ещё до первого полёта. В целом, здесь концепция Земли, да вуал?

— Да, — протянули мы хором, и только Футур вместо этого тихо пробормотал:

— Похоже на то.

— Два-три века назад в парках стояли такие скамейки, — начала Мэри. — Не было никаких технологий, парки служили способом уединения с природой в большом городе. На газонах сидели с чем угодно, иногда без всего. С каждым новым столетием список пополнялся гаджетами, заменялись и обычные, например, альбомы графическими планшетами. И всем прочим.

— Но не надо делать из людей помешанных на технике, — прервал речь Энди. — Сейчас просто стремятся использовать меньше бумаги. А вообще, возьми меня в пример. Наш музыкальный класс однажды вывели на прогулку в мае, где каждый ученик помогал художникам искать вдохновение. И все были со старыми инструментами, даже электрофлейту не разрешили брать. Всё для того, чтобы сохранить атмосферу.

— Так вам нравится? Или нет? — удивлённо спросил Илей, который потерял суть монологов.

— Да, да, — поспешно ответил я. — Здесь прекрасно.

— Отлично. Думаю, здесь и проведём эксперимент.

— Повтори, длинноимённый.

— Наши учёные и путешественники здесь готовятся к всевозможным условиям, что новая планета заховочет подбросить.

— И чем вы хотите нас испытать? — спросил Энди, выгнув бровь.

— Скорее не испытывать. Запечатлеть. Понять вашу тактику борьбы с плохой погодой. Вы жили в этих условиях с рождения, от кого ещё нам поулучить лучшие опыт?

— И что, здесь даже воздух той планеты?

— Именно, Мистер Эндиваль. Чуть меньше двадцати трёх процентов кислорода, остальные компоненты с точностью до тысячных распишу вам в ближайшие дни.

— А мы точно не сдохнем? — спросил Футур.

— Никто не застрахован от несчастного случая, а в остальном всё должно быть безопасно.

— Почему мне кажется, что мы сдохнем?

— Футур, не нагнетай, — шикнула на путешественника Мэри. — Что мы должны делать?

— Сперва снимитоу это. — Илей указал на термоскелеты. Путешественник с недоверием взглянул на Илея и скрестил руки, демонстрируя, что не готов расстаться со своим устройством.

— Подожди, мы можем остаться и в термоскелетах, — сказал я, пока Футур не сболтнул лишнего. — Это лишь поддержка температуры, перед остальными факторами мы вполне уязвимы.

— Джеймс, здесь в десятки раз жарче, нежели на самом Нептуне. Присмотрись.

Илей указал на свою одежду. Я даже не заметил, когда он успел накинуть что-то новое. Это была накидка из бушующего внутри ледяного шторма. Охлаждение.

Нептунец молча ждал наших дальнейших действий. Футур неподвижно стоял с маской недоверия, Энди лишний раз проверял данные с браслета и любовался очками, которые буквально пару минут назад вернулись к хозяину. Друг был счастлив снова видеть, и ему уже не терпелось проверить улучшенную панель. Мэри осматривалась по сторонам, стараясь насладиться обстановкой. Тяжело выдохнув, я отключил свою систему и медленно снял термоскелет. Изменений сразу и не почувствовал, а потом понял, что и не должен. Друзья смотрели на меня, выжидая реакции, Энди уже потянулся выключать систему. Я улыбнулся и молча кивнул. Только тогда ребята сняли термоскелеты. Футур это сделал последним.

— Отлично, — обрадовался Илей, забирая наши костюмы. — Теперь осваивайтесь, ждите команд.

Нептунец вышел, запер дверь, и мы остались наедине с природой. Энди снял свои ботинки, оставив только носки, и пошёл вперёд. Друг направился к мосту, но его путь шёл не только через проложенные дорожки. Быстрыми шагами Энди прошёлся по траве, снял отремонтированные очки, а потом обернулся к нам.

— Если нас здесь заперли, не самое плохое развитие событий.

— Какой позитив, — с сарказмом выдал я. — Но выглядит именно так.

— Чего встали, статуи? Клея нет, можно двигаться.

— Да, осматривайтесь, — послышался искажённый голос Илея. Но найти источник звука не удавалось.

Я сделал глубокий вдох, один запах за другим наполняли меня. Вода из прудика, молодые деревья и, даже, какой-то мусор. Эта самая правдоподобная имитация, которую нам довелось видеть. В прочем, она же и первая. Если не считать маленького сада в корабле, однако даже там не было такой схожести. Скажу откровенно: если бы в этой коробке, сейчас, мы стояли бы на родной улице, напротив моего дома, сомневаюсь, что не рванул бы внутрь.

Спустя минут пять и тело, и душа привыкли к ново-старой обстановке. У всех, кроме одного — Футура. Он ходил с грустной улыбкой, пинал камешки, а потом остановился возле фургончика.

— Эй, Илей! — крикнул путешественник. — Будешь новым богом, если скажешь, что в этой большой железной банке еда.

— Это пустая машина, Футур, — ответил нептунец. — Мы не знали, что у вас так развозят еду.

— У нас и не развозили.

— Мы сможем начать через два каропил.

— Будьте начеку, как у вас говорится, — сказал другой нептунец. Возможно Ш.

Пока текло время, мы успели не только освоиться на новой территории, но и заметить мелкие предметы, которые предназначены помогать с непогодой. Тело было готово отделиться от всего меня, только бы окунуться в каждую вещь парка, нырнуть в реку, расплыться по траве. Футур ненадолго снял ветровку, оставаясь в одной футболке.

Подул лёгкий ветер, температура стала немного ниже. Какой-то из листьев сорвался и прилетел на Мэри. Девушка только радостно взяла его, осмотрела и, сев на траву, так и осталась с ним. Следующий порыв ветра был немного сильнее, мы снова не обратили на это внимания.

— Я немноуго не понимаю. — Раздался голос Илея. — Система работает? Почему вы ничего не делаете?

— А что должны? — спросил я.

— Мы включили вам ветер, не чувствуете?

— На причёску мою взгляни, — буркнул Энди. — Чувствуем. Но это слабый ветерок, он нам только в радость. А не как на Сатурне.

— Вас радует ветер? И холодо?

— Конечно, иногда это мешает, — начала Мэри. — Но сейчас, в тепле и спокойствии, нет ничего плохого в лёгкой прохладе.

В следующий миг, как по щелчку пальцев, стало холоднее, мы застегнули куртки, достали перчатки, ветер сначала усилился, но затем стал настолько неосязаемым. На земле это было бы аномалией, но здесь возможно многое, даже снег в зелёном, цветущем парке. Половина снежинок таяла в ту же секунду, как достигали земли, всё-таки температура не самая зимняя.

Я снял перчатку и выставил руку вперёд, позволяя холодным белым кристалликам расположится на ладони. Футур просто выставил язык, стараясь поймать снежинки ртом словно маленький ребёнок. Он щурился, отряхивал волосы, но выглядел очень счастливым.

— Я вас не понимаю. Опять! — заговорил Илей.

— Что тебе не нравится? — с некоторой претензией спросил я.

— Вы же ничего не делаете. Где ваша защита от непогоды. Ладно ветер, температура... ладно! Но это.

— Снег, холод — от них не защититься, только одеваться теплее. Вот и весь секрет.

— Наш экспериумент летит в никуда, — раздражённо крикнул Ш.

— Мы не боремся с непогодой, — сказал Энди. Мэри дополнила:

— Мы приручаем её.

— Туман тоже бессмыслен? — спросил Илей. Мы хором согласились.

— Вроде бы снег видели на Уране, капитан. Но здесь он иной.

— Нептунский?

— Нет, боец. Более радостный. Немного домашний, мягкий. Он даёт охлаждение, а не мерзлоту.

Если бы мы оказались в зимнем парке, где уровень снега выше щиколоток, где ноги проваливаются, оставляя следы, могли бы слепить снеговика, даже самого крошечного. Или сыграть в снежки, построить что-то. Но такое будет явно не в этой коробке, где-то был заснеженный ледяной остров.

Погода вновь начала меняться, остатки снега растаяли, стало темнее. Мы дружно подняли головы и увидели настоящие тучи. Всё выглядело до безумия натурально. Послышались раскаты грома, Футур достал зонтик из-под скамейки, второй такой лежал возле маленькой статуи, куда я и направился. Система, похоже, немного заглючила, дождь пошёл слишком интенсивный, было не разобрать капель, потом он ослаб.

Путешественник стоял под зонтом, крича что-то нептунцам, а я, едва открыв свой, выбросил ненужное приспособление. Энди словно считал мои мысли и только ухмыльнулся, стряхнув лишнюю влагу с волос. Друг снял промокшие насквозь носки и босиком начал ходить по траве, а после прыгнул в реку. Терять нечего, итак мокрый.

Я не захотел стоять под зонтом, слишком сильно, сам того не осознавая, соскучился по дождю. По настоящим раскатам грома, по молнии, которую можно фотографировать часами, по каплям воды, которые падают с неба, но никогда не мешают веселью. Я вдруг рассмеялся, расставил руки по сторонам, впитывая в себя всё это. А потом побежал. Но не один.

Мэри сбросила куртку, закатила рукава, собрала тёмно-русые волосы в хвост и побежала вместе со мной. Она скользила, чуть не упав к Энди в реку, прыгала, вдыхала полной грудью, словно каждый вдох — последний. Только путешественник долго не мог нас понять.

— Вам это нравится? Серьёзно, капитан?

— Это непогода, я не любил её. Нравилось ли сие действо? Да, но это не любовь. Однако даже по плохим вещам можно соскучится.

Футур опустил руку с зонтом, пытаясь понять, что нам так нравится в ливне. Путешественник то закрывался от капель, то позволял им упасть на своё тело. А мы всё носились как ненормальные. Нептунцы даже не стали спрашивать, но такой реакции они точно не ожидали.

Волосы упали на глаза, но я даже не обращал внимания на это. Энди вылез из воды, немного замёрзнув, и побежал куда-то в лес. Я же подхватил Мэри за талию и начал кружить. Девушка прижалась лбом к моему, ничего не говоря. Слов и не требовалось. Мы побежали дальше за другом, пока Футур не втянул нас в догонялки.

Заметка № 1595: «Бумага намокла, пишу под дождём. Как сильно не хватало этого. Обстановки дома. Только сейчас, кружась под каплями, я ощутил как скучаю по Земле. По такой природе, что напоминает детство. Для будущих путешественников запишу позже точный адрес, вдруг захотите ощутить дом на Нептуне. Хлюпая по лужам, пробуя на вкус местный дождь, я пришёл к решению. На все сто знаю, куда мы отправимся дальше».