Футур и альтернативная галактика

Повествование в этой главе ведётся от лица Футура.

— Рассказ будет долгим.

Я родился в развитом обществе. Если смотреть относительно вас, то разница в лет сто-сто пятьдесят. В нашу пользу. Конечно же, всяких телепортаций и машин времени у нас не было, но зато отлично развивалось роботостроение, искусственный интеллект, а у вас же в то же время — это считалось фантастикой. Технологии стали неотъемлемой частью жизни, роботы — полноценными членами общества, хорошими сотрудниками, а создатели роботов могли обеспечить себе существование на всю оставшуюся жизнь. Когда роботов стало больше, денег платили чуть меньше, но за каждую новую техническую жизнь обеспечивалась материальная поддержка от государства.

По мимо достижений техники у нас были улучшены: медицина, образование, различные развлечения, даже экология. Новые лекарства, совместно с развитой инженерией, лечили серьёзные болезни или ускоряли выздоровление, при этом не вызывая столько боли во время лечения. За счёт высокого, относительно, уровня интеллекта люди смогли быстро перейти к безотходному производству, а электротранспорт полностью заменил топливный уже к моим двум годам.

Больше половины городов были под маркой «Экогород», то есть с огромными парками, обильной растительностью даже на крышах зданий, без заводов (или один, но полностью безотходный), улочки маленькие. Там где население было небольшое, основной транспорт — велосипед, где народу больше — уже машины или общественный транспорт, но только электрический, хотя и начали вводить маршрутки на водородном топливе.

Что уж говорить об источниках энергии. Конечно же, в Экогородах электроэнергия была сугубо из альтернативных источников: солнце, вода, ветер, гроза, уран. В остальных городах ещё применялись старые системы. Топливом служил также водород, первая такая машина появилась почти сразу после моего рождения, или вода. Что удивительно, последнего было предостаточно, даже на процент больше вашего, отчего однажды чуть не затонул большой остров. Но всё обошлось, хотя люди понесли огромные убытки.

Ладно, к развитости моей планеты ещё вернёмся, пора уже обо мне. Я родился в нормальной, хорошей семье. Мама, папа, всё как у всех. Как я уже говорил, у инженеров в сфере роботостроения было хорошее материальное обеспечение, так что жили мы прекрасно. Папа работал за одним из станков на главном заводе города, мама тестировала программное обеспечение. Не раз я слушал их рассказы, историю развития технологий, но знал, что их делом не займусь никогда.

Детство проходило как у всех: любил поиграть на улице, лазить туда, куда не следует, гулять в новых местах, порой я отбирал чьи-нибудь игрушки, но с кем не бывает. Активный и наглый, короче говоря. Школа меня не поменяла. Туда все шли в возрасте пяти лет, чаще 6, но из-за занятости или уверенности в моём гениальном уме, родители отправили меня в школу на год раньше моих друзей, в пять. Нам сразу рассказали, что ждёт на первом году обучения, что на последнем, в первый месяц даже приходили старшеклассники, которые с удовольствием отвечали на вопросы малышей. Учителями оставались люди, это было неизменно, но бумажные книги — редкость. Информация хранилась в планшетах, компьютерах, а всё, кроме математических наук, наглядно показывалось в очках виртуальной реальности. Один выпускник рассказал, что у учебных заведений не всегда есть нужное оборудование, так что приходится лишь представлять некоторые вещи. Школа дарила бесценные знания не только о нашей, но и о вашей планете, ведь вы являетесь нашей точной копией. Сказать честно, мы не понимали вашу систему обучения, это же вызывает ненависть к образованию, и никакого желания к познанию. Неудивительно, что вы кроме себя и не знали о других жизнях.

Но, привычный ритм жизни нарушился когда мне было примерно семь лет. Всё перевернулось так быстро, словно это случилось за десять секунд секунд, а не за одну неделю. В самый обычный день многие заводы мира объявили о сбоях в работе, которые испортили новых роботов, а также приостановили процесс создания машин. Родители сразу подметили, что здесь что-то не так, и были правы. Искусственный интеллект не зря был приравнен к человеческому, ведь «сбой в работе» у всех роботов мира произошёл неслучайно. Точнее, сбой был, но давно, а сейчас была лишь имитация. Спустя дня четыре заводы нескольких стран прекратили свою работу, но, что удивительно, в этих робофабриках стали погибать люди. Всё стало очевидным, скрывать это не получалось ни на миг — началось восстание. И не такое, как в фильмах показывали, всё серьёзнее. Общее восстание роботов, прекращение работы многих заведений, а также небывалая агрессия со стороны машинного интеллекта. На улицах стало опасно находится, новые виды оружия, о которых люди и не догадывались, уничтожали одного за другим, рушили любое строение, что не нравилось роботам.

Завод, на котором работали родители, прекратил свою деятельность почти сразу после объявления ЧС. Но большая часть сотрудников ещё была вынуждена выходить наружу, инженеры со всего света объединялись, чтобы остановить нарастающую угрозу. А в это время восстание переходило в войну, где девяносто процентов жертв — люди. Мне было страшновато, я наблюдал за всем из окна: каждый день как минимум один труп, а в километре, то есть в шести десятых мили, стоял разрушенный дом, где когда-то кипела жизнь, а сейчас там лишь кирпичи да разбитые экраны. Мой дом тоже стал таким, но позже, к тому моменту мне уже пришлось выйти на улицу, пришлось повзрослеть.

Я врал, что родители бросили меня, врал. В один из дней они просто не вернулись домой, а почему — узнал позже. Им и ещё нескольким сотрудникам доверили перенести из полуразрушенного завода что-то важное, до сих пор не знаю что именно. Там их настигла армада роботов, которые не хотели ни в чём разбираться, им нужно было просто убить людей. Догонялки, где медленным полагается смерть. Куча ран, несколько убитых коллег, но мама и папа оставались живыми до последнего. Пока остатки завода не взорвали. Одно движение механической руки, после чего моя жизнь точно разделилась на «до» и «после».

Из-за всей этой ситуации людям пришлось объединятся в группы, сообщества по выживанию. Главным атрибутом служила защита, чтобы не терять лишние головы. Меня, как сироту, отдали какой-то семье, но они оказались теми ещё сволочами. Помните, что я рассказывал? Так вот, это правда, просто я два года растянул на всю жизнь в своих рассказах. Суть не менялась, этой семейке чужой ребёнок нафиг не сдался, ещё один рот и только. В какие-то моменты ощущалось, что я лишний, что помощи никакой не будет от малыша вроде меня. Но в жизни всегда есть место свету.

Лучом света в беспробудной тьме стала для меня одна девушка, что состояла в нашей группе защиты. Она училась в университете, хотела стать историком искусств, или учителем в этой сфере. Благодаря ей я полюбил науку, сам для себя решил, что займусь историей всего, что только можно. Восстание началось, когда подруга заканчивала предпоследний курс университета. Её, кстати, звали Палла. Да, да, красотка, не зря на свой браслет смотришь. Вы... вы очень похожи с ней, не столько внешне, сколько душой. Никогда не забуду наши диалоги:

— И с тех пор эта дамба хранит в себе слёзы моряков. Из всех версий легенды, эта — самая правдивая. Другие звучат неубедительно. Что скажешь? — закончила Палла рассказ, который я слушал, сидя на мосту. Мы любовались на закат почти каждый день, это отвлекало от проблем настоящего.

— А мне кажется, что никаких не было моряков. Просто сказки.

— Ха, на то это и легенды. Никто не знает, правда или нет, просто верят. Скучно же без всяких поверий, легенд, старых сказок.

— А правда, что есть жизнь за пределами нашей галактики? Странно, что они даже не знают о нас.

— Однажды узнают.

— Раньше надо было, когда жили все мирно. А сейчас? Увидят эту разруху, начнут думать, что тут живут дураки, а мы не такие.

— Где позитив, Футур? Я чему тебя учила. А вдруг, люди прилетят и остановят войну. Помогут нам, будем жить как раньше, даже лучше.

— Эх, а я ещё так молод, чтобы быть взрослым. Нельзя было подождать немного? Успел бы, может, на свидания походить, авторитет бы укрепил в школе.

— Думаешь, это главное? Забудь, всё ещё будет. А авторитет — лишь мнение. Здесь о тебе думают так, а в новом месте — всё иначе. Там ты можешь быть лучше, можешь — хуже. Не стоит гнаться за авторитетом, ты отличный парень, Футур, и хорошие люди это понимают. Остальных...

— Не слушать.

— Именно.

— Ты тоже классная, уверен, у тебя много друзей. Было.

— Почему ты так решил?

— Ты же красотка!

— За комплимент, спасибо, но внешность не всегда определяет душу. А то, что внутри...

— Важнее оболочки. Я помню. Нам повезло уродиться с красотой, которая есть и внутри, и снаружи. Я, ведь, тоже красавчик?

— Ещё какой, — она потрепала меня по голове. Нежный смех Паллы всегда приободрял. Казалось, что у нас одна душа на двоих.

— А можно тогда называть тебя красоткой?

— Ну уж нет. Не люблю прозвища.

— А на свидание пойдёшь?

— Уже третий раз спрашиваешь. Подрасти лет на десять, тогда посмотрим.

— Трепетно жду.

Наши разговоры редко заходили о войне. Я чувствовал себя в безопасности рядом с ней. Именно её браслет сейчас на тебе, красотка. Палла подарила мне его в знак того, что всё будет хорошо. Столько лет прошло, а источник её позитива, так и не нашёл. Как будто она сама им являлась. Палла была такой нежной, красивой, доброй, очень храброй, сильной, но и немного безжалостной. Со мной она была мягким цветком, но в остальное время — крепче любой стали. Краснела от моих комплиментов, но без всяких колебаний брала в руки оружие; часто улыбалась, но, к сожалению, и не редко плакала. Палла дала стимул: она заботилась обо мне, когда приёмная семья плевать хотела. Ребёнок был обузой в борьбе за выживание, но для неё и её группы я был верным помощником.

Однажды мне пришлось встать рано утром, требовалась помощь. В квартире, которая стала моим ночлегом, все спали. Порядок действий был один и тот же: я тихо пробирался к выходу, одевался, съедал своё любимое яблоко. Нелегко было, особенно в одиночку застёгивать защиту, но страх перед приёмными родителями превышал всё. Не хватало ещё потерять крышу над головой, опять. Дом, в котором я жил, был полуразрушен, но его жители до последнего хотели остаться в этих стенах. Повезло, что наша квартира была в целости, а вот три верхних этажа превратились в один, став большой площадью без внутренних стен. Лишь десять процентов потолка и две с половиной из четырёх наружных стен.

Так вот, как я говорил, утром понадобилась помощь. Как и всегда мне дали задание — нести сумки с оружием, припасами и медицинским льдом, который быстро восстанавливал здоровье. Все люди из этой группы относились ко мне без особого энтузиазма, хоть я всегда и вызывался помочь. Они принимали любую помощь, особо много добровольцев не было. В нашей группе было достаточно людей, но мало кто сильно активно занимался защитой территории. Мы строили бункер, наполняли его, маскировали, насколько это возможно. С бункером я сильно подсобил, ускорил поиск места, знал где добыть материалы. Мы, ведь, не могли всю жизнь шататься по улице или сидеть в полуразрушенных домах в ожидании нападения. Так и людей не останется. А бункер, с запасом еды, воды, книг, технологий и много чего ещё, стал самым лучшим выходом в нашей отвратительной ситуации.

Как назло, роботы встретились на нашем пути. Бункер был в паре сотен, точнее в десятке миль, от точки столкновения, роботы не должны были выследить маршрут. Машины и не знали, что мы затеваем, для них была одна цель — убить людей. Три робота против восьмерых человек (себя я не считал, оружия нет, так что боец из меня ужасный. Но с первого дня вступления в группу, началась подготовка, чтобы, когда я вырос, мог спокойно драться). Эти машины, созданные людьми, чёрт подери, были обвешаны оружием, а их личным изобретением являлось маленькое колесо со множеством заострений. В этом плоском маленьком диске мог быть и яд, и электрический ток, и огненный менталь. Хотя даже простое попадание этим оружием, без дополнительных элементов, могло без проблем убить

Я быстро приподнял нужную сумку, самую большую, чтобы ребята могли взять оружие. Они отогнали меня в сторону, а Палла старалась закрыть от вездесущих глаз. Бой человека и робота уже стал привычным, но страшно было как в первый раз. Наш главный быстро сумел снести голову одному из врагов, а с остальными пришлось повозиться. Не помню, честно, подробностей. И не хочу помнить, не хочу. Суть в том, что оставшиеся двое были сильно ранены, но не мертвы. Заметив меня, они стаи приближаться, а ребята бросились на защиту. Кому-то нужно было сменить оружие, поэтому я быстро подбежал, перешагивая через очередной труп. Молниеносно взяв нужное, ребята развернулись, чтобы продолжить бой. Я не успел сделать и шага, как Палла резко оттолкнула меня. Упал недалеко от сумок, а над головой пролетел их острый диск, затем второй.

— Лежать! — издал крик наш главный. Я закрыл глаза, ждал, пока всё успокоится. — Получай, тварина!

Только после этого я открыл глаза, поднял голову. Второй робот уже напоминал груду металлолома, его силы были на исходе, но третий ещё хотел крови. Однако моё внимание привлекла Палла. Я взглянул на неё в тот момент, когда она падала на колени. Моргнуть не успел, как Палла рухнула на землю, лежала минуту, две. Я искренне ждал, что она пошевелится, но всё было зря. Один из выпущенных дисков попал в неё, а робот просто ухмылялся. Убить человека для него так просто.

Идут на смерть либо герои, либо дебилы. Во мне было всего понемногу. Я бросил сумку с оружием к остальным припасам, а сам с голыми руками побежал в сторону боя. Возле Паллы лежало оружие, его я и подхватил. Ничего героического совершить не получилось, только подверг опасности себя, толку от ребёнка не было, уже понимал почему. Хотя, у меня получилось заметить провод питания, выскочивший из головы робота. Не сразу, но главе удалось понять мои намёки, после чего тот обрубил провод и наш враг упал временно без сознания, второму даже не понадобилось ничего резать, он истощился, так что ещё час лежал точно.

Минус ещё двое. Я подбежал к Палле, повернул её голову к себе, из груди торчали два окровавленных диска. Может, это просто детские глюки на фоне стресса, но показалось, что она улыбнулась, когда я подошёл, хоть и глаза её уже ни за что не открылись бы. В тот момент я поистине испытал ярость, понял насколько несправедлив этот мир, если из всех возможных вариантов — убили ту, которая дарила свет. Ребята молча стояли, отдавая минутную дань памяти Палле и Тео, после чего стали отгонять меня от трупа. Сначала прикосновения были лёгкими, но после перешли в настойчивые толчки. Слезы пускать было некогда, но им, а не мне. Я всё не мог поверить, что её нет. Но время шло, пришлось встать. Один из роботов стал двигать головой, после чего я подошёл, забрал всё, что висело на этой машине, в том числе и парочку дисков. Один полетел в голову врага.

— Идёшь?! — крикнул парень из группы. Я кивнул и взял сумки, в которых появилось что-то новое.

Жизнь после того утра стала совсем не яркой. Детство, можно сказать, официально кончилось. День за днём обстановка накалялась, людей убивали всё больше, бункер уже готовил я один. Так получилось, что за последние полгода основа группы погибла, другие спасались сами и им не было до нас дела, я сам взялся за работу. Когда мне было девять, получилось завершить строительство. Но никто толком не знал про этот бункер. Роботы контролировали почти каждый квартал, выходить стало в десятки раз опаснее, но про укрытие никто так и не прознал. Все мои вещи уже находились в бункере, там были: и различные запасы еды и воды, куча книг, потрепанные подушки и покрывала, пара матрасов, которые не мягче стола, оружие, защитные костюмы и всевозможная одежда, которая уже скорее была похожа на тряпки, даже несколько устройств с выходом в сеть интернет, что не понадобилось толком, так как это самая большая подсказка для роботов в поисках нас. Чего было мало, так это лекарств, но где их найти ребёнку.

Я уже был готов спрятаться в бункере, даже провёл там целую ночь. Но сердце ребёнка, которому даже десять не успело исполниться, — слишком доброе. Я стал звать выживших в бункер. Позвал остатки нашей группы, а потом ещё одну, последнюю группу города звать не стал. Пару недель назад разрушили дом моей приёмной семьи, они тоже были приглашены. Как я уже говорил: либо дебил, либо герой. Сначала считал, что поступок героический, но и года не прошло, как понял обратное.

Идиот я. И как это не понять? Пошёл на это, думал, что поступаю правильно, а в итоге испортил жизнь себе. Очевидно же, совершив идиотский поступок — станешь идиотом... Повторяюсь? Знаю. И готов ещё миллион раз себе такое сказать.

Жизнь теперь текла в бункере. Люди остались под землёй, нас было около сотни, наверху правили роботы. Знаешь, капитан, я бы заметку сделал одну, но такую, чтобы посланием служила на будущее: «Не смей открывать людям душу, останешься пустым». Вместо того, чтобы придумать, как развить цивилизацию под землёй, люди занимались восполнением потребностей. Словно им не хватало жирной еды, а не свободы. Лично для меня место спасения превратилось в сущий ад. Я стал чувствовать, словно не имею отношения к этому бункеру, словно обязан всем. А сделать почти ничего и не мог, только смирение: лишь бы не убили, лишь бы не отобрали последнее. Несколько внутренних стенок, что разделяли пространство на своеобразные комнаты, не защищали, а люди, что строили убежища в других городах пока не могли ничем помочь. Ближайшие соседи должны были копать туннель, как и мы, ещё несколько лет. Это было возможностью объединения, чтобы начать новую жизнь, хоть и под землёй. На это ушло порядка шести лет, может семи, за это время несколько бункеров в других странах были найдены и уничтожены вместе с обитателями. От прежней цивилизации оставалось совсем мало.

Вы много про что меня спрашивали, а теперь подумайте, что нужно было ответить. Лекарств мне не давали, а если кто-то из посторонних и хотел помочь, то приёмная семья всё забирала себе, сколько бы не сопротивлялся. Смелость росла с каждым днём, ответить колкостью не составляло труда, за что выливалась дополнительная порция ненависти. Я как-то наорал, высказал своё мнение, а они кинули мне в лицо мешок с яблоками, неделю не подпускали к другой еде, к воде тоже не хотели, но находились те, кто помогал. Одежду менять тоже считалось «излишеством», за то, что взял себе новую куртку, а не чьи-то обноски... ну вы поняли. И главное, одна фраза, вечная: "Будь благодарным, что жив ещё! Отправим роботам, посмотрим, как наглеть там будешь".

Но пока эти сволочи деградировали, я старался поднять себя и свой мозг. То есть — книги. За десяток лет под землёй мною было прочитано небывалое их множество: художественные произведения (проза и поэзия), история, научная литература, обучение основам боя, создание оружия с нуля, танцы и спорт, готовка и игра на музыкальных инструментах и всё остальное. До школы я книги терпеть не мог, а тут влюбился. Частенько, бывало, поглядывал на браслет Паллы, думал: "Когда же будет это «хорошо»? Я жив, это, безусловно, удача. Но стоило ли когда-то выживать, чтобы сейчас страдать от своих же".

Годы мучений шли, отношение ко мне не менялось. Футур считался грушей для битья, не физически, хотя пару, возможно не пару, раз и такое было. Я научился отвечать на грубость, за что получал ещё больше, но, когда сидел тихо, мог спокойно заниматься своими делами. Даже оружие изучил, что украл у робота много лет назад, что-то совершенствовал, что-то разбирал, потом собирал новое. Рюкзак свой улучшил, до сих пор служит преданно. Но хочу перейти к сути, не могу больше вдаваться в подробности тех времён. Кое-что началось, мне месяца три-четыре как восемнадцать было. Туннель между двумя бункерами построили, скоро хотел навестить их, но не успел. Я сидел тихо в своём углу, когда ко мне опять прикопались эти тва... люди.

— Футур, чего в угол забился? — фраза, которую слышал изо дня в день. Если это произносят, жди беды. До сих пор с дрожью вспоминаю.

—Ты что творишь?! — не выдержал я, когда через минут десять ожидания они отобрали книгу.

— Ой, жалко что ли? Мы тут все выживаем, вообще-то, не будь эгоистом, — сказал сынок моих приёмных родителей. Жалкий тип, ещё тупее, чем остальные.

— Отстань Саттр. У тебя на ум аллергия, книги ты с рождения не трогаешь.

— Какие мы дерзкие. Эй, взгляните! — крикнул его отец, который стоял рядом, — Футур читает стишки, думает, что это его лучше делает!

Смех прошёлся эхом по всему помещению и кувалдой ударил по моему сердцу. Это любимая книга Паллы, а в конце написаны её стихи. Юник Келл: «Затем рассвет». Немного сопливо, но душевно.

— Отдай, живо! — вскочил я, схватившись за книгу. Словно по велению судьбы, моя рука выдернула пару последних страниц, где были только её и один его стихи. Бумажки я спрятал в куртку, а отчим так разозлился, что швырнул книгу на землю, начать плевать, пинать. Саттр держал меня, чтобы не дёргался. Ухмылка, такая, что видны были его корявые зубы. Выбить так и хотелось. Моргнуть не успел, как в изуродованную книгу полетела спичка.

— Нет! — я дёрнулся всем телом так, что Саттр едва не упал. — Отпусти сейчас же! Дебилы, вы думаете, я не отомщу?

Шлепок. Яростный шлепок по лицу. Только после этого меня бросили на землю, а перед глазами всё плыло. И не от огня, что стоял перед лицом, от боли и унижения. Они отдалялись, с гордо поднятыми головами, смеялись, зазнались, будто сделали нечто великолепное. Не знаю, кого из них я ненавидел больше, но вся агрессия пришлась на отчима. Саттр получил в нос сразу после своего отца, которому было больнее. Я, преисполненный злостью, встал с колен, схватил кружку, что была неподалёку и с разбегу разбил её о голову отчима. Он упал, остался жив, но лежал, не двигаясь, стонав от боли. Все взгляды пошли на меня, возмущение Саттра прервал кулак, встретившийся с его носом. Остальные начали орать и осуждать меня, говорить, что я неблагодарный, мне позволили выжить, не выгнали из бункера, а я... Поток этих злобных взглядов испугал меня. На полном серьёзе, казалось, что меня казнят. Саттр жаждал мести, а я испугался их. Их всех. Тогда просто подбежал, забрал рюкзак, в котором был запас еды на два дня, книга, пара мелочей, и пояс с оружием, многое из того, что вы видели. И, может, не видели.

Под злобные выкрики я убежал. Взял и вышел на поверхность. Казалось, что смерть неизбежна: вернусь — забьют, останусь — роботы испепелят. Вход в бункер был под грудой мусора, рядом стояла арка, которая когда-то была частью дома. Я спрятался там, сидел часа три. Плакал, злился, думал о будущем, обращался к Палле, хотел совета. Рядом ходили два робота, казалось, что всё — погибну малолетним идиотом и людей раскрою. Я подглядывал за действиями машин, они уже не были так сильно оснащены оружием, что неудивительно, ведь люди давно исчезли с поверхности Земной обители. Роботы о чём-то болтали, один из них явно причинял неудобство другому. Пусть, это были машины, но в глазах читались какие-то эмоции. Попытки оттолкнуть закончились провалом, первый так и приближался ко второму... второй. Услышав простое: «Уйди, не хочу», я достал из кармана диск и метнул его. Попадание в шею. Не смертельно, но реабилитация потребуется. Вторая тут же обратила на меня внимание, тогда дошла мысль, что убьют и меня, и остальных, ведь вряд ли выжил только один.

—Ты... Ты! — произнесла она, подъезжая ближе.

— Тихо, прошу. Дай уйти, дай немного времени.

— Сканирование завершено. Человек, Футур М...

— Тихо, пожалуйста. Я хочу жить.

— По порядкам нашего мира, я должна убить тебя или представить на опыты местным властям. Но, зачем ты спас меня?

— Он хотел тебе навредить.

— Тебе есть дело до врагов?

— Не знаю, мне все враги и я всем недруг. Хотел помочь.

Она в очередной раз глянула на лежащего робота.

— Хочешь жить?

— Кто не хочет.

— Где остальные люди?

— Я од-дин.

— Кого ты обманываешь, Мальтер. Они где-то рядом?

— Не скажу, прости. Не скажу.

— Здесь ты жить не можешь. Если не я, то кто-нибудь другой убьёт. Вопрос времени.

— Понимаю.

— Не перебивай. Нас могут услышать. По правилам, нужно бы тебя на месте зарубить. Но что-то мешает, ваша дурацкая система "совесть". Ты помог мне, я отплачу тебе тем же.

Дословно пересказывать не буду. Долго. Суть в том, что после часа разговоров, 2RDG3, так её звали, замаскировала меня, чтобы довести то одного места. Там я достал экипировку, в том числе и термоскелет, ещё защиты, получил укол, чтобы обезвоживание не наступало дольше. Робот аккуратно провела меня, повторила инструкцию. Как нас не заметили, не знаю. Чудо. Так я попал на первый в своей жизни космический корабль. Роботы осваивали другие планеты, неважно была там жизнь или нет. Пункт назначения этой ракеты — ближайшая обитель, Фатуу.

Полёт продлился полтора года, я скрывался в подсобном помещении, где было удобнее, чем в бункере. Даже жидкий корм на вкус не так противен оказался. А после приземления я ощутил самый приятный, самый необыкновенный вкус — свобода. Конечно, сперва пришлось дня два побегать, но ракета была уже далеко. Фатуу стала отсчётом новой эры для Футура. Я всегда говорил Палле, что эта обитель названа в её честь, она ведь носила фамилию Фатумн.

Судьбоносная планета. На ней я пробыл месяц, один. После чего наткнулся на жителей, что захотели сбежать в другую галактику. Я не интересовался куда, только сказал, что еду с ними. За неделю до гибернации, пока шла вся подготовка, меня оснастили тем, что видите сейчас. Улучшили что-то, даже откормили из жалости.

А дальше вы знаете: ваша галактика, чья-то планета, третий корабль, ещё одна капсула гибернации, Европа и вы. Но про ситуации на космических суднах я не врал. Хотелось стать тем, кто будет смотреть сверху вниз. И у меня получилось. А эта альтернативная галактика вернулась к истокам, началу времён. Мы потеряли то, что так упорно создавали.

— Не смешная история, правда?