Глава 32

— Не смешная история, правда?

После этих слов воцарилось молчание. Футур смотрел на нас, а мы — по сторонам. В голове ещё не укладывалось: роботы, побег, унижение, восстание... что? Мы знали, что всё непросто, но настолько. Правда ли это — вот главный вопрос. Футуру стало словно холоднее, он крепче обнял колени, закрыл глаза, будто проглатывая таким образом эмоции. Тишину прервал Энди, тихим голосом без нотки обвинений.

— Значит, восстание? Роботы, война — всё это правда?

— Абсолютная, — шёпотом ответил путешественник.

— Хочешь сказать, это — твоя настоящая биография?

— Да, в прочтении автора.

— Звучит нереально, ты понимаешь. Можно ли верить тебе?

— Задрали! — раздражённо выдохнув, крикнул Футур. — Верю, не верю. Я сказал правду, открыл вам, любопытные глазки, дверь в моё прошлое. Не хотел, но сделал. Хватит жертв из себя строить. Что поменялось от моего рассказа?

— Мы хотя бы знаем теперь, кто ты такой, — сказал я.

— И кто же? Моё прошлое никак не влияет на настоящее. Я сделал себя с нуля, вычеркнул ту планету.

— Ты оказался не просто наглым пареньком, что мнит себя великим. Ты ещё и можешь быть опасен.

— Я не опасен, пока не нападают.

— Мы взяли незнакомца на свой корабль, это был кот в мешке. Но ты подавал всё так, чтобы мы не беспокоились. А что в итоге? Ты вновь тот же незнакомец, только с оружием и умением драться.

— Я бы не причинил вам вреда, капитан.

— Как тем роботам и людям? Ты же убил их!

— Я никого не убивал! Никогда! Я могу ранить, но не убить. Я не убийца!

— Хочешь сказать, что всё это время доверял нам? — спросил Энди.

Повисло молчание. Мы приняли это как нет. Отлично, ещё и недоверие.

— Понятно. А опасность? Ты мог навредить нам?

Опять тишина. Энди хрустнул пальцами, Люк провёл рукой по волосам, закидывая голову назад, я убрал руки в карманы, качаясь вперёд-назад, а Мэри глядела в стену.

- Ты мог навредить нам?

— Я не знал, что вы за типы. Ваши выражения, казалось мне, что не доживу до следующей остановки. Пришлось защищаться.

— И как? — спросил Люк.

— Посмотри на ключицу. — Друг дотронулся до красного следа на своей шее. Это осталось после одной из тренировок.

— На меня же просто упал светильник? Или это твоих рук дело?

— Светильник — удачное совпадение. Вы тогда устроили тренировку, что-то говорили про бой, что, мол, убьёте друг друга. Пришлось немного подготовиться. Я «случайно» промахнулся и попал по тебе. Этот след от жгущего яда.

— Яда? — крикнули мы.

— Он не убивает, но ранит. Я не горжусь этим!

Ещё и яд! Футур, ты скоро мои мозги до суицида доведёшь. Эта информация, такой большой поток. Когда я свернул не туда, чтобы в моей жизни появился боец из альтернативного мира? Но, не знаю почему, верю, что он не убийца и никогда не станет им. Если мыслить здраво, а не на эмоциях как мы, можно понять путешественника: сбежал из того места, где ему не были рады, хочет найти себя, мирную жизнь. Не удивлён, что он не слишком открыт, столько боли пережить.

— Я ещё не сказал, но, — прервал молчание Футур. — Язык ваш мне не был известен. Изучил его как родной год назад.

— Как же ты общался с нами? — спросил Люк. Путешественник убрал прядь коротких волос, где виднелась маленькая чёрная точка, совсем не заметная.

— Переводчик. Мне его установили во время первой гибернации. Позволяет понимать многих. И, при настройках, вы тоже слышите свой язык.

— Чудо техники. И как ты согласился, если такое прошлое с роботами?

— На то оно и прошлое. Хочу забыть его, но вам же понадобилось всё узнать. А без этих машин сейчас никуда, приходится осторожно пользоваться.

Путешественнику потребовалось много усилий, чтобы просто сделать глоток. Как будто в горле собрался один огромный ком, не дающий ему жить. Глаза уже перестали слезиться, но вид у Футура был потерянный. Так или иначе, я ему верю, он искренен сейчас как никогда раньше. И как это выглядит со стороны? Четыре человека нависли над одним, что клубком сжался у стены. И я, наконец, понял, почему путешественник так часто мог дёргаться, пугаться от резких звуков, от некоторых фраз — после этого следовала боль, а он боится, спустя столько лет, столько планет, боится, что это повторится опять.

— У меня ещё осталось пару вопросов, — на выдохе произнёс Люк.

— Говори. 

— Зачем ты врал про родителей? Столько придумывал, столько их обвинял, а они ни в чём не виноваты.

— Я знаю. Надеялся, что если заставлю себя ненавидеть их, то будет проще смириться с потерей, но нет. Легче не стало. К тому же, нет сильной разницы в причинах, по которым я остался один, всё равно вижу чёртову жалость.

— Ты не любишь, когда тебя жалеют?

— Это даёт чувство собственной слабости. Может, выразился некорректно, но суть, надеюсь, поняли. Я никогда не хотел быть жалким, поэтому становился твёрдым как скала.

— Почему ты не полетел дальше, когда прибыл в нашу галактику? — спросил я. — Зачем сменил корабль?

— Когда стало известно, что мы прибыли в галактику, где находится ваша планета, у меня был шок. Я понял, что могу добраться до вас, жить с людьми, хоть и отсталыми. И не надо перестраиваться. А о причинах побега со второго корабля говорил. Меня, правда, хотел убить чей-то ревнивый муж. Согрешил, бывает.

— Ты был на Зорде?

— Нет, говорил же. Честно.

— Футур, ты похоже неправильно запомнил название планеты.

— Только если так.

— Но у него нет шрама, — вмешался Люк.

Мы уставились на Футура. Он понял о чём идёт речь, после чего объяснил:

— На Зорде невероятные существа. Шрам исчез за три дня, после лечения слюной местного длинношейника.

— А на носу откуда? — спросил Энди.

— После гибернации о косяк двери ударился, хватит! Надоели уже со своими расспросами.

— Ты думаешь, что мы всё спросили? — сказал я.

— О, капитан, знаю, что нет. Только отвечать больше нет сил.

— Мы только начали, — грубо заявил Энди.

— А я закончил. Вы так прилипли ко мне, все эти расспросы. Будто я один секреты храню, да, ребята?

Мы переглянулись, в газах промелькнула искра страха от того, что может знать Футур. Но больше во взгляде команды читалось непонимание. Что он несёт? Решил напугать нас, или что? Друзей я знаю полжизни, один секрет не сильно изменит обстановку. Уж их прошлое не скрыто от моих глаз, так что настолько крупных тайн нет. Я тоже могу похвастаться честностью на девять из десяти. Напряжённую тишину прервал Энди, ему больше всех хотелось узнать правду.

— Маленький секрет никому не вредит. Но маленький. Это не значит, что нужно полностью придумывать себе жизнь, скрывая сто один процент себя.

— Я оставил самое лучшее, из этого выросла история, которую вы слышали все эти годы.

— Но это ненастоящий ты. Подделка.

— Я убрал из себя всё плохое, вырастил хорошие качества до отличных, что не устраивает?

— Это красивая оболочка, но вряд ли человек. Отберите мою тёмную сторону, и вы получите абсолютно нового друга, с которым не захотите общаться.

Футура уже начало трясти. Он дрожал так, словно здесь все минус тридцать, вот только причиной дрожи был не столько страх, сколько раздражённость. Обстановка была не из спокойных, а наши слова слегка, или не слегка, бесили путешественника. Я смотрел на Футура с сочувствием, Энди и Люк — с недоверием, а Мэри — разочарованно. Девушка так и не сказала ни слова.

— Я могу идти уже?

— Погоди, — остановил его Люк, так и не дав подняться. — Ещё вопрос.

— Ох, вы...

— С тобой потупили не очень хорошо, но это не значит, что стоит ко всем относиться плохо и...

— Моё дело — как и к кому относиться. Во всех есть что-то подпорченное, гнилое: мозг, глаза, душа. Список не из коротких.

— Но твоими врагами являлись роботы.

— Да. Мы были по разные стороны с этими машинами. Я и сейчас не очень их люблю. Но если они пытались нас уничтожить, потому что люди — враги, чужие, странные по составу, то своих соседей по бункеру оправдать не в силах. Они пытались загубить своих же, лишь бы больше досталось.

— И всё таки, — не унимался я, — почему ты не доверяешь людям, а не роботам?

— Во-первых, я не доверяю никому. Машинам особенно. Вот только, скажи мне, как верить людям? Когда я доделал бункер и пустил их, позволил выжить, ведь выбор был такой: под землю или на небеса. Люди вместо маленькой благодарности возненавидели меня, презирали, отбирали ту еду, что приносил я и те, кто не дожили до жизни в бункере. Конечно, я же ребёнок, слабое дитя, которое как кукла, над кем можно издеваться как угодно. Маленький доверчивый мальчик спас им жизнь, за что получил порцию ненависти и каменную душу, взамен светлой. Как после этого доверять людям?

Футур вскочил с места. Его жутко красные глаза прошлись по каждому из нас. Пустив последнюю слезу, путешественник смахнул её, становясь, как всегда, безэмоциональным. Он отстегнул оружие, оно с грохотом упало, после чего Футур едва слышно произнёс:

— Изучайте, если хотите.

— Спасибо, — также тихо ответил я.

— На сегодня рассказы дядюшки Футура окончены. И, разумеется, всё, что сказано сегодня, останется здесь и в этом дне.

— Что? — недоумённо сказали парни.

— Я не хочу, чтобы ваше отношение ко мне менялось от этого.

— Издеваешься? Это многое меняет.

— Нет, Люк. Не меняет. И, надеюсь, вы понимаете это. Или поймёте. — Не помню, когда в последний раз путешественник называл Люка по имени. Футур уже хотел сделать шаг, чтобы уйти, когда столкнулся со взглядом Мэри. Ему вдруг стало неловко. — Простите, что врал. Я не мог иначе и не поступил бы по-другому, будь возможность. Но причинять вам боль — меньшее, что мне было нужно.

Он кивнул и удалился. Его слова были обращены всем нам, но взгляд — чётко на Мэри. Девушка молча ушла спустя минуту. Мы остались стоять втроём. Тишина, обрушавшаяся на нас тысячами фунтов, оглушала, каждый не знал, что добавить. Всё, что сказано в коридоре, остаётся в коридоре.Как же. Словно это так просто — забыть, такие подробности о человеке.

— Мне надо расслабиться, — сказал Энди и, подхватив пояс с оружием, ушёл прочь.

— Да Джеймс, нашли мы его на свою голову.

— Не ворчи, Люк. Мало было этой злобной планеты, так и Футур ещё оказался...

— Я не ворчу.

— Я хочу чизкейк. Будешь?

— Только с чашкой кофе.

Я похлопал друга по плечу, и мы пошли в столовую. Перерыв на кофе выдался не особо болтливым. Изредка кто-то вкидывал фразу, другой отвечал, а потом снова молчание. Расслабиться удалось только на втором кусочке пирога. К нам присоединился Винч, который всеми силами старался утянуть немного вкусняшек со стола. Люк гладил его, убирая свой стакан с кофе куда подальше. А спустя час друг взял сонного зверька и пошёл в комнату, а я ещё минут пятнадцать сидел на месте, размешивая ложкой воздух в кружке. Заметка №1087: « Не всё так прозрачно, как может быть. Даже в булочку с корицей можно спрятать яд. И как забыть всё, что мы узнали за сегодня? Одной ночи не хватит».

Корабль вновь опустел, я гулял по холлу, заглянул в спортзал, потом пошёл в сторону комнаты. Опять тишина, такое спокойствие. Я шёл по коридору в сторону наших комнат. После столь насыщенной остановки побыть одному, без криков и ругани — блаженство. Ребят нигде не видно, хожу один по кругу. Заворачиваю, не смотря куда иду, ноги ведут. Мозг отключён, глаза уставлены в пол, иногда поднимаются.

Я шёл недалеко от ванных комнат, прекрасно слыша шум воды. Значит, Люк занял место на час, не меньше. Откуда-то издалека в нос ударил едва уловимый запах сигарет — Энди решил расслабиться в какой-то комнате. Я продолжал идти прямо, стараясь не сворачивать лишний раз. В закруглении уже показалась дверь одной из комнат, а затем тень, которая шла в мою сторону. Я продолжил идти и увидел Мэри, которая шагала мне навстречу. Мы столкнулись взглядами, всё приближаясь друг к другу, и затормозили в паре футов друг от друга, опираясь на одно плечо на стену. Около минуты так простояли, не решаясь начать разговор. Дыхание стало тяжелее, сердце словно издевалось надо мной. Мы смотрели друг другу в глаза, иногда уголки губ так и тянулись сами подниматься. Начало вышло странным, когда мы одновременно окликнули друг друга.

— Я хочу поговорить, — сказала она.

— Разговоров у нас сегодня больше, чем за все годы путешествия. О том, что...

— Да. И вообще.

—Мэри, я-я рад, что сделал это, правда. Мы всё не могли обсудить, но сейчас, и рядом никого нет.

— Да, — усмехнулась она. — Футур обнаружил режим джакузи, а Энди хочет отдохнуть с сигаретой. Люк... ты и сам в курсе.

— Значит у нас достаточно времени.

— Именно.

—Мэри, я...

- Джеймс, хочу, что бы ты знал, для меня это было значимо. Из-за всей этой суматохи мы так и не обсудили ничего там, на месте. Что уж говорить, если мы не помним после их напитка даже ночи. Однако, я тоже не жалею о том поцелуе.

Меня окатило волной смущения. Откуда это? Начало положено, дальше стало намного легче.

— Можно ли сказать, что для нас это значит началом?

— Возможно, да. Или ты не хочешь?

— Что? Нет! То есть да. То есть, я рад, если у нас, если мы...

— Ты мне нравишься, Джеймс, эти чувства настоящие. Таить их больше не собираюсь.

Я подошёл ближе к Мэри. Она упиралась спиной в стену, а я вытянул руку, нависая над девушкой. Мы стояли совсем близко, потом я продолжил:

— Это взаимно, Мэри. У меня тоже есть чувства к тебе.

— Похоже, — она поправила прядь волос, — нашей дружбе конец. Придётся перечеркнуть ту страницу.

— Скорее дописать что-то. Другой уровень, а дружба, так или иначе, останется частично в прошлом.

— Понимаю, но теперь...

— Всё серьёзно.

— Джеймс.

— Прошу, давай оставим эти разговоры.

— Но...

- ...

- ...

Расстояние исчезло, притяжение, возникшее между нами отрицать невозможно, и желания нет. В этот раз поцелуй был более решительный, больше не спрашивая, можно ли. Мэри положила руку мне на грудь, слегка сжимая футболку. Вскоре она слегка отодвинула меня.

— Джеймс, ты понимаешь, что теперь у нас есть задача: всё рассказать им?

— Эх, да. Да, да, да, — я почесал затылок. Не думаю, что все воспримут это сразу с большим энтузиазмом. Хотя, это и не их дело — решать что-то в этом вопросе.

— Они должны знать. Мы все близки, обманывать, скрывать что-то здесь — глупо. Согласен?

— Конечно, — сказал я, вспомнив сегодняшний день. — Только за. Не хочу обманывать никого, особенно тех, кто мне дорог.

Мэри наклонила голову, ловя мой взгляд.

— Но мы, ведь, не обязаны говорить всё сегодня?

— М?

— Я имею в виду, смотри: они сейчас заняты, время ночь. Может, расскажем завтра, утром? А пока, на пару часиков, у нас будет свой маленький секрет.

— Ты прав. Думаю, — усмехнулась Мэри. — ребята не обидятся, если узнают не сразу. Они подождут.

— Подождут.

Я снова приблизился к девушке. Напряжение между нами не утихало, лишь поменяло характер. Раньше оно было от незнания тайны, от того, что таили в себе чувства и не знали, взаимны ли они. Теперь же напряжение было другое, это скорее притяжение И оно гораздо приятнее.

— Кстати, я могу теперь называть тебя красоткой? Или милая?

— Только попробуй. Быстро передумаешь.

— Почему этому засранцу с другой галактики можно, а мне нет?

— Кто сказал, что я ему разрешала?

— Как?

— От тебя хочу слышать вещи по приятнее.

— ...

Она обхватила руками мою голову, а я приобнял девушку за талию. Постепенно мы притягивали друг друга, чтобы между нами не оставалось ни единого дюйма. Мэри. Мэри, ты, действительно, самое потрясающее из моих несчастий. Девушка стала из той, которую я послал куда подальше от своего корабля, той, которую не хочу отпускать. Всё к лучшему, верно?