ГЛАВА 13.

Харуки.

Слабый свет сквозь узкое окно.

Поморщился.

Бля... как голова разрывается. Глаза режет. Почему так ярко?

Прикрыл веки. Я лежал на диване, в одежде. От меня воняло перегаром — почувствовал сразу.

В животе крутило, мутило.

А голова болела так, будто кто-то вбивал гвозди изнутри.

Даже дышать было трудно.

Я скрипнул зубами.

Во рту — песок. Пустыня.

Сглотнул.

Пить.

Хочу пить.

Попробовал встать. Голова закружилась — лег обратно.

Сделал два глубоких вдоха.

Что выбрать: сушняк, головную боль или тошноту?

Что хуже?

Всё...

Усмехнулся — невесело.

Давно я так не напивался.

И надо же было вчера...

Да ещё и пивом нажрался.

Лежал, глядя в грязный потолок с разводами.

Никак не мог решить, что смогу вытерпеть, а что — нет.

Мочевой пузырь выиграл.

Я медленно сел, выдохнул, поднялся.

Чуть не упал.

Оперся на спинку стула, сжал зубы — шатаясь, побрёл в ванную.

Сделал два шага — и остановился возле стенки, которая у меня за кухню.

Достал чашку.

Пить хотелось уже почти болезненно. Во рту — пусто, даже слюны не осталось.

Но вода в холодильнике.

А холодильник у меня — низкий, маленький.

Обычный сюда просто не помещается.

Надо наклониться.

Я смогу?..

Раз... два... три.

Открыл дверцу — и грохнулся на задницу.

Невесело засмеялся.

Взял бутылку. Открыл. Начал пить.

Вода текла по подбородку, по одежде, на пол.

Прохладная, освежающая.

Я пил долго. Почти захлёбываясь.

Кажется, голова и правда стала болеть меньше.

Оставил наполовину пустую бутылку на полу. Встал.

Кондиционера у меня нет — откуда ему взяться в таком месте?

Был только старый вентилятор.

Становилось всё жарче, и я, проходя мимо, включил его.

Остановился, чувствуя тёплые порывы воздуха на себе.

Прикрыл глаза. Снова качнуло — чуть не упал.

Надо дойти до туалета.

Почему, блядь, он так далеко?

Моя студия не больше трёх шагов в длину, а до туалета — будто целая экспедиция.

Вот и дверь. Ура.

Сделал всё, что нужно. Там же, в туалете, разделся — цепляясь за раковину. Скинул с себя всю вонючую одежду и зашёл в душ.

Маленькая пластиковая кабинка.

Включил воду. Подождал, пока стечёт холодная. Стекла. Но горячей она так и не стала — только еле тёплая.

Я уже привык. За полгода в этой халупе — привык.

В такую жару горячая и не нужна.

Стоял под водой долго. Не думая.

В затылке стучало, подташнивало.

Внутри — вязкая пустота. Никаких мыслей.

Вышел, вытерся насухо, но не стал одеваться.

В голове прояснилось. Немного.

Где мой телефон? Я его не потерял в пятницу? Нет же?

Блядь, где он?

Пошёл искать сумку. Нашёл с третьего раза: голова всё ещё соображала плохо.

Она стояла у входа. Открыл. Вот и он. Не потерял.

Даже глупо улыбнулся.

Экран чёрный. Не включается.

Поставил на зарядку. Взял недопитую бутылку воды и сел на диван.

Голый, пылающий от похмелья и жары.

Сделал глоток. Прикрыл глаза.

Вентилятор донёс до меня иллюзию прохлады.

Душный, тяжёлый воздух.

Боже... больше никогда не буду пить. Никогда.

Кажется, я заснул. А может, и нет.

Но когда открыл глаза — голова почти уже не болела.

Живот ещё крутило, но не сильно.

Сразу потянулся к телефону.

Включил. Смс от мамы, сообщение от брата, ещё одно от хозяина квартиры.

Не стал читать. Ни одно из них точно не улучшит мне настроение.

Кинул телефон на диван рядом. Потом. Успею.

Потому что и без них — на душе было паршиво.

И уже не от алкоголя.

Когда туман похмелья начал рассеиваться, когда серость перед глазами чуть развеялась — я вспомнил.

Блядь. Что я вчера творил.

Я предложил Лэю отсосать?

Я что — с ума сошёл?

Зачем?

Я хотел его?

Да. Это — без сомнений.

Но изначально...

Я хорошо помню. До пятого бокала, когда он подсел ко мне, когда мы вместе смотрели на этих мужиков — я просто дразнил его.

Просто решил выбить из колеи. Переиграть его хотя бы в этом.

Думал, он смутится. Отсядет. Обматерит меня.

А я скажу — вот видите, он не такой идеальный, как строит из себя. Терпеть его не могу — и с полным правом.

А в итоге...

В итоге — сам стал возбуждаться.

Сам начал шептать этот бред.

Сам гладил его...

Стоп...

Харуки, но...

Это же не померещилось? Или да?

Он же тоже меня хотел?

Если я помню, как гладил его в машине, когда мы ехали ко мне, — значит, он не убрал мою руку.

Почему?

Лэй, почему ты мне это позволил?

Ты же не по парням? Или... потому что  ты тоже был пьян ?

Или...

Нет.

Другого "или" нет. Не выдумывай, Харуки.

Как и у тебя — нет никакой великой романтики. Он просто...

Он красивый. Мужчина. Твой типаж.

Ты был влюблён в его брата. Слишком долго.

В его брата.

Был...

Я выдохнул.

Попробовал вспомнить, что было в квартире.

Я проснулся в одежде — значит, секса не было.

Да и учитывая моё состояние... вряд ли бы что-то получилось.

А вот отсосал ли я ему?..

Такое я бы смог и в любом состоянии.

Знаю за собой такой "талант".

Даже усмехнулся.

Но — ничего не вспомнил.

Какие-то обрывки...

То ли сон. То ли воспоминание. То ли бред.

Его дыхание. Его глаза.

Так близко.

Может, это было в машине?

Нет. Не машина.

Я сидел. А он — нависал надо мной...

Мы целовались?

Я дотронулся до губ. Провёл по ним рукой.

Явь? Фантазия?

Его губы на моих — тёплые, мягкие.

Жар внизу живота, несмотря на тошноту...

Такое возможно?

Я не знаю.

Закрыл глаза. Уселся удобнее.

Честно пытался вспомнить... но запутался.

Я не мог различить, что вижу перед глазами — воспоминание? сон? воображение?

Мы целовались. Тут. На моём диване.

Он сидел на мне. Прижимался.

Его губы слетали с моих — на шею, ниже, к ключице... Потом выше — к уху. А руки — под футболку.

Скользили по коже, по животу, задевали соски...

Я застонал.

Стал возбуждаться.

И там, и тут.

Сжал член. Начал гладить себя.

Перед глазами — он.

Лэй.

Он вылизывает мою кожу. Один сосок. Потом другой. Ниже...

Штаны — сняты. Он. Я. Неважно кто.

Я перевернул его на спину.

Взял его в рот.

Большой. Твёрдый.

Я же знаю, какой у него член.

Даже засмеялся.

Я знаю, какой он на вкус.

Я всё помню.

Но сейчас — я не вспоминал, как было тогда.

Я не видел Ю Нина в этом образе.

Не его член.

Не его голос.

Я видел Лэя.

Лэй. Мой коллега.

Наглый. Умный.

Лежащий подо мной и стонущий от моего рта...

Я стал двигать рукой быстрее. Сильнее.

Застонал.

— Бля... Лэй... — выдохнул я. — Ещё... ещё...

Пальцы другой рукой сжали мошонку, дотронулись до дырочки — я стал гладить себя и там.

Мне нужно было кончить.

Быстрее.

Я должен. Разрядка — и он исчезнет. Исчезнет его лицо, его запах, его голос.

Давай... ещё.

Палец внутри. Рука на члене.

Темп сбивается. Я близко.

Мир растворяется. Остался только он.

Я кончил себе на живот, в тёплую ладонь.

Дышал прерывисто, тяжело.

В горле пересохло. В глазах потемнело.

Бля...

Я так и не понял, где мы остановились в пятницу.

Но понял другое: я хочу его.

И не только в пьяном виде.

***

Вот только он меня не хочет.

Я понял это в понедельник.

Пришёл и сразу направился к нему в кабинет.

Хотел... не то чтобы извиниться — я его не насиловал, не принуждал, а он, между прочим, меня не останавливал.

Но...

Надо было выяснить. Чем всё закончилось. Что он помнит. Что думает.

Заверить, что это не повторится.

Может, он считает иначе?

Я зашёл.

Он работал.

— Что тебе? — даже не поздоровался. Голос — отстранённый, сухой.

Я подошёл к его столу. Он нехотя поднял взгляд от экрана.

Очки.

Чёрная оправа. Стильная форма. Шли ему. Слишком. Через стекло — уставшие, равнодушные глаза.

Он смотрел на меня так, как будто я — просто шум на фоне.

— Ты забыл тайский за выходные? — усмехнулся он с лёгкой издевкой.

Я не заметил ни смущения, ни раздражения, ни — тем более — нетерпения.

Ничего.

Он был чужой.

Совсем.

Взял ручку со стола, стал вертеть её в пальцах.

Жест, когда он думает.

О чём ты сейчас думаешь, Лэй?

— Хотел сказать спасибо... что довёз меня в пятницу, — начал я, неловко, неуверенно.

Он кивнул. Просто кивнул. Я замолчал. Не знал, как продолжить.

— Поблагодарил. Что-то ещё? — бросил он сухо.

— Хотел... спросить насчёт.... — вымолвил я, и не закончил.

Я чувствовал себя не лучшим образом  — не ожидал, что он встретит меня таким тоном.

Таким... чужим.

Что, для него это было в пределах нормы? Просто очередной эпизод? Пятничный анекдот?

— Что? — он откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди. — Забыл, что вытворял в пятницу?

Голос — снисходительный. Словно взрослый разговаривает с нашкодившим подростком.

— Почему? — тут же напрягся я. Встал в оборону.

Сел. На стул напротив. Положил руки на его стол. Раз для него это ничего не значит — пусть и для меня не значит.

— Я помню, как ты вёз меня домой. В такси. Спасибо ещё раз за это.

Снова сухой кивок.

— А помнишь, что делал?

— Я был пьян. Слаб. Растерян... — произнёс я, не сводя с него взгляда. — И да, я помню, что делал. Но и помню, что ты мне это позволил.

Он прищурился.

— Да, и что? Я тоже был пьян, — пожал плечами.

Я кивнул. Так и думал. Хотел было ещё что-то добавить, но он уже отводя взгляд, говорил:

— Если на этом всё, мне надо работать. Тебе тоже.

Логично.

Мы же просто коллеги.

И ведь вроде начали налаживать контакт в ту пятницу.

Вроде даже... общались нормально. До того как я всё испортил.

Но главного я так и не выяснил. И, по правде, не знал как подступиться.

Поэтому просто выдохнул и сказал напрямую:

— Когда ты довёз меня домой... ты просто уложил меня на диван? И всё?

Он поднял взгляд.

Без удивления. Без раздражения. Просто смотрел.

— А что ты думаешь, я воспользовался тобой и трахнул спящего? — бросил он с усмешкой. Снял очки, положил рядом на стол.

— Нет, конечно, — тут же буркнул я и скрестил руки на груди. — Я помню, что обещал тебе... Не помню, выполнил или нет.

Он нахмурился сильнее, подался вперёд.

— Не выполнил. Прям разочарование века, — хмыкнул. — Я чуть не плакал.

Он приподнял бровь. Насмешливо. Почти весело.

— Издеваешься?

— Нет. Говорю правду, мать твою. Сидел и рыдал на ступеньках.

— В моём подъезде? — недоверчиво спросил я. — Там опасно даже ходить, не то что сидеть.

Он невесело усмехнулся:

— Ну хорошо, дома поплакал. В кровати. Рыдал в подушку.

— В кровати? — я криво усмехнулся. — Руки, надеюсь, были мокрые именно от слёз?

Он выругался на китайском. Устало выдохнул. Посмотрел прямо на меня.

Глаза всё такие же отстранённые. Разве что брови чуть хмурятся. Похоже, я его уже достал.

Он скривил рот:

— Думаешь, я дрочил на тебя дома?

Я поморщился:

— Не обязательно быть таким грубым...

— Ой, извини. Я задел твои нежные чувства словом "дрочка"? — он наклонился вперёд, в голосе — ехидство. — Парень, у которого отсутствует рвотный рефлекс...

Я замер. Кажется, покраснел.

Блядь... Я реально это ему сказал?

Он всё ещё смотрел на меня.

— Ты за этим пришёл? Узнать, было ли у нас что-то? — протянул он с раздражением. — Не было. Теперь я могу вернуться к работе?

Он надел очки. Демонстративно. Почти с щелчком.

Я кивнул. Так лучше, если ничего не было и не будет.

— Хорошо. Я сейчас возьму компьютер и присоединюсь.

Я встал, но он покачал головой.

— Нам нет нужды работать вместе. На той неделе у тебя появилась хорошая идея — продолжай. А я пока подготовлю материалы, чтобы её укрепить. Так будет быстрее и эффективнее.

Я нахмурился.

Логично. По рабочей части — всё правильно. Только ведь и раньше мы могли работать по отдельности. Просто дополнять друг друга, собираться на мозговые штурмы, когда нужно. Но ведь не работали. Он сам лез, дразнил, сбивал с мысли... А теперь — надоело?

Я не стал в этом копаться. Просто кивнул.

— Хорошо. Когда будешь готов, ты знаешь, где меня найти.

— Я и твой мейл знаю. Зачем нам пересекаться лишний раз?

— Да, правда. Зачем? Так даже лучше. Твои шуточки только мешают думать.

— Вот и славно, — усмехнулся он безрадостно. — Никто мешать не будет.

— И никто не испортит мне формулы на доске.

— Ага, такая жалость, — протянул он с ехидцей. — Формулы ему испортили. Подтолкнули к правильному решению. Какая сволочь это сделала?

— Вот и я думаю, какая, — бросил я с раздражением, развернулся и уже у двери добавил:

— Я тоже не хочу тебя лишний раз видеть. Так что отправь материалы по почте.

— Я так и собирался. И ещё.

— Да, кхун Линь? — бросил я резко, уже на полпути к двери.

— Ты вообще не умеешь пить. Был бы кто-то другой на моём месте — тебя бы просто трахнули и оставили в подворотне.

Я сжал ручку двери. Раз. Два. Три. Повернулся.

Он смотрел на меня. Не с тем ледяным равнодушием, как минуту назад. Со злостью. Почти с отвращением.

Вот оно. Не просто раздражение — брезгливость.

Ему противно то, что было. Противно, потому что я — парень. Может даже в душе стыдно, что позволил себя гладить.

Харуки, ты же и так догадывался: он не по мальчикам. Он жалеет, что позволил этому случиться.

Физиология — не то же самое, что желание. Не то же самое, что влечение. И уж точно — не то же самое, что чувства.

— К сожалению, мне попался ты, — я сладко улыбнулся, хотя внутри всё сжималось от горечи. — Такая пустая трата отличной пятницы.

Не дал ему ответить. Развернулся, вышел, тихо закрыл дверь.

А у себя уже хлопнул, громко. Выругался на японском, зло, через зубы:

— Трахнули? Блядь... блядь...

Ну и ничего. Я тоже тебя не хочу.

Не хочу.

Уговаривал себя.

Сел за работу.

Всё это неважно. Всё это можно пережить. Забыть.

Лучше просто... не думать.

К обеду у меня почти получилось. Выкинуть всё это из головы. Его из головы.

Понд позвал есть — я кивнул, выключил комп.

Были все. Все, кроме него.

— Он не обедает? — спросил я Понда, кивнув в сторону кабинета.

— Кхун Линь сказал, что пообедает позже. У него много работы. Ну что, пошли?

Ты что, теперь меня избегать будешь? Зачем? Сам же сказал: это ничего не значит. Или тебе просто противно теперь на меня смотреть?

Материалы — по почте. Даже на обед выйти не можешь?..

Я стиснул зубы и пошёл со всеми.

Сидел молча.

Открыл телефон, ответил маме. Она ещё в субботу написала.

Она уже купила билеты. Скоро уже ехать домой. Когда там свадьба? Конец июня? Не забыть бы.

Не хочу. Но надо.

Она прислала фотографии трёх девушек. Я даже не посмотрел. Написал: «третья».

Настроение стало ещё хуже.

Потом снова перечитал сообщение от хозяина квартиры:

«До первого мая внесите оплату за следующие шесть месяцев».

Шесть месяцев.

Ещё полгода в этой конуре? Летом? В жару?

Но какие у меня варианты?

Никаких. Я иностранец, у меня только вид на жительство.

Таким квартиры не сдают. Или сдают — только миллионерам. А я миллионером не был.

Машинально открыл сайт с объявлениями.

Почти везде — одно и то же: «Только с тайским паспортом».

Ха.

Ты можешь быть хоть беженцем из Канады — и то не дадут.

— Чего ты весь обед в телефоне просидел? — спросил Понд, когда мы возвращались.

Я извиняюще улыбнулся.

— Пришло письмо от хозяина моей конуры. Надо на полгода вперёд заплатить до конца недели. А я... я очень, очень не хочу ещё полгода там жить. Там нет кондиционера. В подъезде бегают мыши. Или крысы. Не знаю. И она... маленькая.

— Не можешь ничего найти? — с сочувствием спросил Понд.

— Ага. Ты же знаешь, как тяжело в столице что-то снять.

— Понимаю, — он похлопал меня по плечу.

— А почему ты не хочешь с Лэем? — вдруг встрял Бен.

Я споткнулся.

Чуть не упал.

Он это сейчас серьёзно?..

На что он намекает?

— Ты имеешь в виду моего коллегу Лэя? Почему я должен с ним жить? — резко бросил я. — Между нами ничего нет!

Голос сорвался. Слишком резко.

Чёрт. Что они себе думают? Видели что-то в баре? Или просто догадываются?

Когда мы уходили, Понд ещё был там...

Но всё же...

— Конечно, ничего нет! — тут же затараторил Бен, заметно смутившись. — Он просто ищет соседа. Я только из-за этого спросил.

Я нахмурился, всё ещё с подозрением глядя на него.

— Он что, не с братом живёт?

— Не знаю, — пожал плечами Бен. — Но он выставил объявление на форуме компании.

— Да, — подтвердил Понд. — Там неплохой вариант, и квартира вроде недалеко. Лучше уж с кем-то знакомым, чем с совершенно левым типом. Разве нет?

Я сжал губы.

— Нет, — резко отрезал я.

Нет. Нет, нет...

Я не смогу с ним жить.

Уговаривал я себя, уставившись в экран с его объявлением.

Не смогу.

Если бы не было той пятницы...

Хотя, даже тогда. Он — брат Ю Нина.

Он слишком на него похож. И в то же время — не он.

Слишком умный. Слишком язвительный. Он доводит меня.

Я слишком много о нём думаю.

Иногда даже забываю, кто из них мне снился.

Он бесит меня. Он смотрит, будто видит насквозь. Он знает, куда бить.

Он...

Он, наверное, меня презирает.

После пятницы — точно.

Но с другой стороны...

Он — Лэй. Умный. Чёртовски проницательный.

У него идеальная квартира. В нормальном районе. С кондиционером. Без мышей.

Может... нет.

А если?..

Ближе к вечеру я всё же оказался у его двери.

Постучал.

— Да?..

📌

Примечание автора:

Снять квартиру в Бангкоке — особенно будучи иностранцем — это отдельный квест.

Даже в 2018 году, несмотря на огромный рынок аренды, существует много нюансов. Большинство официальных арендодателей предпочитают сдавать жильё только гражданам Таиланда — особенно если дело касается недорогих квартир или микроапартаментов. Вариант "для иностранцев" часто означает либо завышенную цену, либо жильё в туристических районах (и далеко не всегда комфортное).

Кроме того, в Бангкоке довольно много нелегальной аренды: жильё сдается напрямую через посредников, без оформления, без договоров и без гарантий. Иногда — без элементарных условий (например, без кондиционера, как у Харуки), но при этом с требованием оплаты на несколько месяцев вперёд.

В 2018 году действовали правила, ограничивающие краткосрочную аренду (меньше месяца) и усиливался контроль над арендой иностранцам, особенно в некоммерческих зонах.

Поэтому ситуация Харуки — реалистична и типична: он живёт в душной, неухоженной студии без кондиционера, с неудобствами, потому что найти приличное жильё — сложно, особенно без гражданства и постоянного контракта.

Так что, если вам казалось, что он капризничает — нет. Он просто не миллионер.