Глава 17. Мэйси и Дарк

Мэйси

Под теплым одеялом стало совсем жарко, я отшвырнула его ногой в сторону, приподнялась и открыла окно, находившееся над изголовьем кровати. Из окна в комнату ворвался свежий утренний воздух, неся за собой приятный запах цветущей весны.

Вот-вот конец учебы и долгожданный выпускной бал. Мне еще рано выпускаться, но приглашены все. Хотелось ли мне туда идти? Определенно нет, в связи с произошедшими событиями с Дарком - он подпортил весь настрой. На душе остался неприятный осадок, к тому же Сирена второй день гоняет меня со специальными поручениям, и я никаким образом не могу отвертеться, ведь она в составе организаторов бала. Все очень просто - если хочешь обрести ее доверие, придется попотеть. Сирена как раз из тех людей, кто никогда не делает что-то просто так.

Вид из моего окна выходил на озеро, от этого такая приятная прохлада. На ровной поверхности воды виднелось отражение восходящего солнца, оно окрасило воду интересным градиентом, а мелкая рябь добавила текстуры. Утреннее время прекрасно, оно задает настроение на весь день. Свежесть пробуждает разум и тело, подпитывает своим теплом, дает указание скорее просыпаться и идти навстречу приключениям.

5 утра. Какая рань, можно поспать еще пару часов...

Я накинула на себя одеяло и, наконец, уснула. Легкий ветерок нежно гладил по голове, перебирая волосы. Провалиться в сон никак не получалось, вместо этого разумом овладели мысли о том, когда же, черт его побери, прозвенит будильник, и я вновь смогу отправиться в школу. Не то, чтобы я очень уж скучала по самой школе, просто хотелось узнать, вернулся ли Дарк...

Бессонная ночь сказалась на моем лице: под глазами появились заметные синяки, а веки слегка опухли, придавая лицу какой-то болезненный вид. Но все прошло, стоило умыться и выпить кружку крепкого зеленого чая.

За мной по пятам бегал Чарли и забавно тявкал, кусая уже острыми зубами низ пижамных штанин. Его лапы скользили по гладкому паркету и разъезжались в сторону, но когда дело доходило до лестницы, Чарли становился серьезнее и старался не допускать ошибок в самоуправлении, чтобы не упасть, как на прошлой неделе, носом вниз кувырком. Нужно иметь много везения, чтобы проделать этот трюк, никак не повредившись.

Иногда после школы я беру подаренную папой книгу по дрессировке ретриверов и начинаю занятия. Эта порода собак отличается своим особым послушанием и зависимостью от человека, его любви и ласки. Семейная собака, любящая детей... Именно так описывали авторы ретривера, и пока что Чарли соответствовал этому описанию. Несмотря на свои природные особенности, он довольно строптивый ученик, которому больше всего доставляют удовольствие занятия ерундой: потявкать в окно вслед прохожим, погрызть ножку стула, с разбегу плюхнуться в озеро и, продрогнув до костей в холодной воде, вернуться на теплое солнышко.

Папа, как всегда, уезжал очень рано, и к моему пробуждению в доме находились только мы с щенком. На кухонном столе находился приготовленный папой завтрак на подносе, состоящий из чашки с сухим завтраком и стакана молока, а рядом лежала аккуратная белая открытка с надписью "Люблю тебя, дочка". Эта записка заставила меня улыбнуться, но в душе по-прежнему было грустно. Бледное лицо Дарка, всплывающее в памяти, не давало покоя. Как же мне не хочется прекращать с ним общение, но заставлять кого-то против воли - гиблое дело. Если он не хочет, я не стану настаивать. Я просто устала пытаться все наладить.

Перед самым моим выходом из дома на мобильный телефон позвонила Сирена. Голос у нее был высокомерный, но я привыкла, ведь такие люди просто неисправимы до тех пор, пока сами не захотят меняться, с эти ничего нельзя сделать. Единственное, что напрягало меня каждый раз при нашей встрече, так это то, что она все еще не поговорила с тренером по поводу моего присоединения к команде.

- Мэйси, - даже не поздоровавшись, сразу начала Сирена, - я хочу, чтобы ты заказала флаеры для выпускного бала. Он уже через две недели. Ты как-то говорила мне, что будешь помогать. Так вот, настала твоя очередь внести свой вклад на благо школы. Жду их в кабинете директора к завтрашнему дню, зайди к нему, получи деньги. Нужно пятьсот экземпляров. И звони побыстрее, к весне у них куча заказов. Номер лови в sms.

Это все, что она сказала. Я даже не успела ничего ответить, потому что на той стороне нажали кнопку отбоя. Какая же она стерва. Наверняка неспроста откладывает важный разговор, чтобы я служила ей как рабыня как можно дольше. Эгоистка! Раньше я не испытывала такой ненависти к кому-либо, но теперь во мне кипит огонь.

Своим звонком она еще больше подпортила мне настроение.

За всю следующую неделю не произошло ничего интересного. Я словно отгородилась от всех толстой и непроницаемой стеной. Эта стена была мне необходима. Даже Рик, которого я не хотела отталкивать от себя, случайно оказался за стеной. Он часто спрашивал, что со мной, и не он ли в этом виноват, а я просто молчала или просила, чтобы он ни о чем меня не спрашивал. Не потому, что я не хотела отвечать на стандартные вопросы, а потому, что сама не догадывалась о причине моей хандры.

В столовой я больше не садилась с Дарком, он туда больше не ходил. Его место, на котором он всегда сидел, теперь занимали другие люди. И мне часто хотелось накричать на этих ребят, прогнать их, потому что они не имели права сидеть там. Это было его место, каждый глупец это знает.

Что за детский сад, скажете вы. Стул же не подписан. Дарк не король, чтобы все знали, что это его место. Знаю, знаю.

В середине этой пренеприятной недели он совсем исчез. Перестал появляться на уроках и в школу не приходил. Его старенького велосипеда больше не было на парковке, а миссис Стоукис все чаще и чаще доставала Рика вопросами о том, где находится его брат и что сказать директору. Рик тоже выглядел очень измученным и серьезным, меньше разговаривал со всеми, и больше не отвечал на шуточки Тайлера. Заметив это, Тайлер прекратил свои попытки и тоже закрылся.

Что же произошло с нами? Ведь вокруг царила воодушевленная обстановка, хлопоты перед балом, предпраздничное волнение... А нас словно загнали в темный угол. Жизнь моя стала скучной и серой. Все дни, как один. Утро. Школа. Ужин. Спать.

Чарли немного подрос. Его лай окреп, а лапы стали чуть больше в сравнении со всем туловищем и головой.

- Ты ходишь по дому, как зомби, - тихо сказал за воскресным ужином папа, натыкая овощи на вилку, - я не узнаю тебя в последнее время. Где моя жизнерадостная принцесса Мэй-Мэй?

- Это все экзамены. Очень тяжело справляться со всеми тестами сразу, к счастью, скоро все кончится.

И когда я стара врушкой? Я больше не нашла слов, чтобы как-то объяснить мое состояние. Я чувствовала себя разбитой и прозрачной. Казалось, будто скоро совсем перестану существовать.

- Хочешь, расскажу тебе интересную историю? – не совсем заманчиво предложила я.

Но папа все-таки согласился и кивнул.

- Однажды посреди Северно-Ледовитого океана плыл отважный и сильный ледокол под названием «Мэйнбурн». Мэйнбурн ловко дробил любые глыбы льда, что попадались ему на пути, и ни одна глыба никогда не могла дать отпор нашему отважному ледоколу. Но у каждой истории когда-то должно быть печальное развитие событий. И вот, на пути у нашего Мэйнбурна, откуда не возьмись, на поверхность воды всплыл маленький айсберг. Мэйнбурн не был осведомлен о том, что айсберг только снаружи кажется маленьким, а под водой он гораздо больше. Ледокол смело плыл навстречу спокойному айсбергу, которому и дела не было до того, что на него надвигается какая-то большая железяка, - тут я сделала паузу, чтобы папа немного подумал над тем, что будет дальше, - и вот Мэйнбурн врезался в спокойный айсберг. Но айсберг не сломить. Он не потонул. Корпус ледокола был сильно поврежден, и только тогда капитан Мэйнбурна осознал, что айсберг оказался вовсе не простым льдом. Надо было посторониться его и не влезать в это опасное дело. Увы, маленький холодный айсберг сломил дух горячего, бойкого Мэйнбурна. И ледоколу пришлось отступить. Конец.

Папа слушал меня внимательно, и когда я закончила рассказ, молчал пару минут, раздумывая над тем, что я сейчас рассказала. Конечно же, он никогда не догадался бы, что я имела ввиду, рассказывая эту печальную детскую историю. Она случайно появилась в голове и вырвалась наружу.

- Я так понимаю, айсберг – это ты, а Мэйнбурн – это школа, которая давит на тебя?

Я только открыла рот, чтобы опровергнуть его неправильную мысль, но он тут же продолжил:

- Если у тебя проблемы в школе, лучше расскажи мне. Ведь я на то и отец, чтобы помогать тебе. Я могу сходить и разобраться...

- Ничего ты не понимаешь, - резко поднялась я и с грохотом задвинула стул, - это глупая история, а ты думаешь, что это как-то связано со школой.

На кухне повисло молчание. Мы напряженно смотрели друг другу в глаза, спустя несколько секунд я ушла в свою комнату, заперла дверь на замок и стала переодеваться из домашней одежды в уличную. Надела джинсы, майку и свитер сверху, чтобы не замерзнуть. Обулась в самую удобную обувь, сунула в карман деньги и стала ждать, пока на лестнице не послышатся папины шаги. Это означало, что он идет спать. А засыпал он быстро.

Через десять минут дверь в его спальне захлопнулась, и я тут же потянулась к открытой форточке. Высота небольшая, спрыгнуть оказалось нетрудно. Тихо-тихо, стараясь не шуметь, я вышла к главному входу. Теперь меня ничто не останавливало.

Я не собиралась уходить из дома. Это было бы настолько глупо, что такая мысль просто не задерживалась в моей голове. Мной завладела совсем другая цель. Иногда бывает так - нутром чувствуешь человека, сквозь километры знаешь, как ты ему нужен. Так вот я четко знала, куда мне идти. К тому человеку, из-за которого я начала воздвигать стены.

Мэйнбурн шел к Айсбергу.

На улице было очень темно. За ужином часы показывали девять, с того момента прошло много времени. Может, больше часа. А я все шла и шла без остановки. В горле уже пересохло от жажды, но я не хотела останавливаться. Автобусы сновали туда-сюда, ослепляя фарами, но не было ни одного, что доставил бы меня куда нужно.

Спустя час я уже ступала по знакомой, плохо вытоптанной дорожке, ведущей к дому Дарка. Сердце мое бешено колотилось, и я чувствовала, что с каждой секундой волнуюсь все сильнее, да так, что сводило живот. Он мог выгнать меня, мог снова обидеть, наговорить неприятной правды в лицо. В конце концов, можно отрицать это сколько угодно, но факт остается фактом, он - социопат-доброволец. Но это не дает ему право рушить свою жизнь вот так, удаляясь от всех, в то время как рядом есть люди, искренне любящие его. Я больше не могу жить в неведении и догадках, где же он пропадает. Вдруг с ним снова беда, и я могу чем-то помочь? Пусть я всего лишь человек, но я что-то да значу.

Я собралась подняться по крыльцу, но дверь медленно приоткрылась с тихим мягким скрипом, и за ней появилось бледное худое лицо, с первой же секунды напугавшее меня. Какие произошли в нем перемены за такой короткий срок! Казалось, передо мной стоит вовсе не человек, а какое-то серое существо.

- Дарк, - случайно слетело у меня с губ.

- Что ты делаешь здесь? Уже очень поздно, на улицах в это время опасно...

Он прервался, вопросительно глядя на мои джинсы. Я опустила глаза и заметила, что ноги промокли от росы почти до самых колен.

-Ты ведь можешь простудиться!

Его голос, как нечто прекрасное, заполонил мою голову. Как мне не хватало его глаз, его лица. Я очень скучала и тосковала по тем дням, когда мы так здорово общались в больнице и после. Он был настоящим... добрым и наиболее открытым, хотя бы совсем чуть-чуть.

- Ты мне ответишь? Впрочем, - сделав небольшую паузу, Дарк подумал с полминуты, после чего открыл шире дверь и вошел внутрь, - не стой у крыльца, заходи. Нужно что-то сделать, иначе ты действительно заболеешь.

Как же радостно было услышать приглашение войти. Даже неожиданно, потому что я ждала чего угодно, только не этого. Ночь была холодная, я продрогла до костей, старалась не показывать мурашек на руках, но он заметил. Скрылся за дверью справа от входа, а вернулся с теплым одеялом и вязанными носками, на которых были аккуратно вышиты вручную крестиком головы волков.

- Это бабушка вязала, - увидев мой долгий взгляд, пояснил Дарк. - Согрейся. Обязательно сними кроссовки, а потом рассказывай, почему ты пришла.

Я сделала, как было велено. Он взял обувь и унес ее в чулан, я хотела спросить, для чего это, но он опередил мой вопрос, объяснив: там находится отопительная печь.

-Быстрее высохнут. Укрывайся, давай.

Пришлось накинуть на себя одеяло и пройти в зал. Здесь на рабочем столе стояла одинокая свеча в подсвечнике. Вторая свеча находилась в коридоре на полу, а третью в руках держал Дарк. Он прошел за мной и поставил свою свечу в другой угол гостиной так, чтобы комната была хорошо освещена.

Рик как-то рассказывал, что у Дарка могут отключить электричество в любой момент. Наверное, он настал, раз повсюду зажжены свечи. Не мог же Дарк назначить здесь кому-то свидание...

А ведь хорошее получилось бы свидание.

- Я пришла спросить, - начала я, присаживаясь на мягкий диван, - почему ты больше не приходишь в школу? Это из-за серой кожи?

Приходилось спрашивать очень осторожно, ведь он как пороховая бочка - одно неверное движение, и тут же взлетаешь на воздух.

Теплое и мягкое пламя свечей танцевало в воздухе, выгибаясь и скручиваясь, словно в акробатическом номере. Взгляд Дарка потух, обыденная гримаса презрения ко всему сменилась измотанным видом. Бедный, бедный Дарк. Он совсем изменился за эту неделю.

- Так было нужно.

- Что с тобой случилось?

- Разве ты не видишь? Я становлюсь совсем темным. Я не могу появляться на людях в таком виде.

- Но ведь Рик ходит в школу, и выглядит он вполне нормально.

- А ты разве не знаешь?

- Не знаю чего?

Дарк слегка усмехнулся и опустил глаза в пол. Я все ждала, когда он продолжит. Интерес просто съедал меня изнутри.

- Он не имеет своих способностей. Точнее, они так и не проявились. И не проявятся. Так бывает. Некоторые вилоны обделены возможностями. Во мне способности проявляются с быстрой скоростью, а у Рика этот процесс заторможен, либо вообще отсутствует. Все очень неопределенно...

- Но как же так? – я сделала паузу, чтобы дать Дарку время на ответ, но он промолчал и опустил глаза в пол. - И как ты мог бросить нас всех? И команду, и школу, и... меня...

- Пришлось выбирать. Или мой семейный долг или какая-то школа. Ради дедушки я пойду на все. Я должен охранять дом до тех пор, пока дедушка не наладит все вопросы в Совете вилонов. Это долгая история, потребуется немало времени и сил, чтобы все тебе объяснить, а я слишком устал.

- Но почему ты забыл про меня? Разве я настолько тебе неприятна? Что же я такого сделала?

- Зря я впустил тебя, - тихо процедил сквозь зубы Дарк и прислушался к шипению свечи.

- А вот и не зря. Я уже столько всего надумала, места себе не могла найти, и все гадала, где же ты, и что с тобой могло произойти. Иногда мне казалось, что ты...

Он усмехнулся уголком губ.

- Погиб? С чего бы это. Я живучий.

- Неужели ты никогда не бываешь нормальным? Все язвишь и издеваешься, показываешь, насколько ты крут и умен. Да, у меня нет таких возможностей, как у тебя, но я не строю из себя Бог весть что. Вот она я. Принимай меня либо такой, какая есть, либо никакой. А ты? Да ты посмотри, как ты себя ведешь!

- Вот он я, - грозно проговаривая каждое слово, прошипел Дарк, - принимай меня таким, какой я есть. Либо уходи.

Детский сад! Мы ведь не вернулись в пятилетний возраст, чтобы сыграть в игру с заевшей пластинкой. Но черт возьми, он был прав... Я действительно не должна давить на него, ведь кто я такая, чтобы менять в нем то, что заложено с давних пор. Он сам должен прийти к этому.

Теплое одеяло упало с моих колен на пол. Я поднялась с дивана, и приготовилась уйти, потому что он не хотел меня услышать - я все пыталась сказать, что скучала и волновалась, и не только я одна, а он строит из себя ребенка! Невыносимо больно было видеть человека таким невнимательным к чувствам и словам, что даются мне с таким трудом.

Пламя свечи все пошатывалось в разные стороны, отчего на лицо Дарка падала неприятная и пугающая тень. Мой взгляд скользнул на его волосы. Опять покрасился, а ведь я сначала не заметила. Цвет почти сливался со всей кожей, отчего вид казался чертовски страшным. Даже ноги холодели, а тело покрывалось мурашками.

Если бы я не знала всех тайн вилонов, и если бы я совершенно не знала Дарка, я бы точно испугалась. Но сейчас я чувствовала к нему скорее жалость, чем страх. Наверняка, Дарку очень хотелось бы продолжить играть в футбол, но он связан по рукам и ногам. У него нет выбора, от этого-то мне и становилось все печальнее. Вот почему он не приходил, вот почему он все бросил. Он вовсе не был эгоистом, наоборот... Это я была эгоисткой, заботясь лишь о себе и своих переживаниях, желая вернуть Дарка для собственного успокоения.

- Прости за мои слова, - прошептала я, - я ведь сейчас неправа. Ты все правильно делал...

От переживаний все тело задрожало, да так, что зуб на зуб не попадал.

- Ты боишься меня? Я совсем... ужасен?

Он поднялся и стал медленно приближаться ко мне, мое сердце забилось в два раза быстрее, но не от страха, а чего-то другого. Я чувствовала, что вот-вот он выгонит меня и скажет больше не приходить. Он, молча, двигался, пока не замер в двадцати сантиметрах от меня. Его глаза с расширенными от темноты зрачками смотрели сквозь мою внешнюю оболочку, минуя все защитные ауры, добираясь до души. Что тут скрывать, если бы я увидела такого монстра посреди ночи рядом с собой, я бы грохнулась в обморок и еще нескоро очнулась.

- С чего ты взял, что боюсь?

- Я слышу, как стучит твое сердце. И дыхание прерывистое, когда ты говоришь. Только не обманывай.

Озлобленный взгляд сменился каким-то печальным видом. Его полураскрытые глаза больше не смотрели с такой яростью. Я протянула к нему руку и потрогала его короткую прическу. Волос от краски стал немного жестче, чем в тот раз, когда я его стригла.

- А тебе с черным цветом, все-таки, идет больше, - зачем-то ляпнула я, и это было правдой.

- Ты хорошо стрижешь. Так, как я и хотел.

Он нагнулся и, подняв одеяло, укутал меня им.

- Ты вся дрожишь. Раз уж на улице такая погода, а твоя обувь - хоть выжимай, можешь остаться у меня до утра.

- Я не хочу идти в школу без тебя.

Его серые глаза снова остановились на мне. Моя кожа начала покрываться мурашками от этого томного взгляда. Я бы отдала все, что угодно, лишь бы этот день никогда не кончался, а он вновь не пропадал на столь долгое время. Рядом с ним было так спокойно и хорошо, будто все вновь становилось на свои места.

- Как знаешь.

Дарк предложил сесть на диван, и сам приземлился рядом. По моей просьбе, он еще долго рассказывал мне о том, что происходило в их семье. Вопросы были о дедушке и бабушке, о тех носках с волками, о хороших воспоминаниях из детства. Дарк вновь открылся, его тихий голос мелодично убаюкивал, отчего глаза постепенно стали слипаться.

Тишина повисла в комнате, было слышно, как за окном дует сильный ветер, бросаясь мелкими каплями молодого, но яростного дождя в окна. Мне нравился этот дом, здесь я чувствовала старинный уют, когда на стенах висят портреты и картины девятнадцатого и двадцатого веков, когда вместо лампочек горят свечи, а в гостиной не орет телевизор. Ни с чем несравнимое чувство. Только сейчас я стала замечать, что этот дом играл более важную роль, чем просто роль дома. Он был хранителем семейных тайн и реликвий. Он был местом, где в буквальном смысле творились чудеса. И там, в подвале, происходило нечто такое, чего мне, к сожалению, никогда не понять.

Хоть все комнаты и были минимально обставлены, мне здесь определенно нравилось. Теперь я полностью разделяла чувства Дарка, представляя, какой, должно быть, прекрасный у него дедушка, раз создал все это собственными руками. Дарк здесь вырос, поэтому не удивительно, что он стоит горой за этот маленький уголок любви среди густого леса и стережет его как верный пес.

- Ты будешь спать на кровати, а я посплю здесь. Если ты не против, я бы хотел прилечь, потому что очень устал. Да и ты едва разлепляешь веки.

- Но как же так? Еще рано...

- Взгляни на часы, уже два часа ночи.

- Я не хочу спать в другой комнате. Мне страшновато.

Повернувшись ко мне всем телом, он уставился мне в глаза с таким видом, отчего стало стыдно. Взгляд означал "Ты серьезно?!"

- Да, я боюсь. А вдруг Себастьяну вздумается напасть на твой дом именно сегодня? Он же убьет меня, а я не смогу дать ему отпор.

Но он ничего не ответил и все так же продолжал смотреть на меня. Я чувствовала себя очень неловко.

- И что же ты предлагаешь? Мне лечь на холодном полу?

- Нет. Я предлагаю не спать. Я же знаю, что ты иногда не спишь.

- Хорошо, мы можем поговорить с тобой еще полчаса, но потом ты идешь на кровать, а я останусь здесь.

- Так и быть. Полчаса.

Он принес из комнаты дедушки одеяло для себя и снова сел рядом. Я была сбита с толку и даже не знала, о чем можно поговорить, чтобы эти полчаса не оказались скучными. На ум ничего не приходило.

К счастью или не к счастью, первым начал Дарк.

- Ты помнишь, что я говорил тебе неделю назад, когда ты была у меня?

- Конечно.

- Так вот я не хотел, чтобы ты уходила. Извини, что так поступил. Просто, это было нужно.

- Почему же?

- Потому что тебе лучше не общаться со мной. Я не такой хороший, как тебе могло все время казаться.

- Мне никогда так не казалось. Я принимала тебя таким, какой ты есть.

- Но в то же время старалась переделать, давая разные советы по поводу того, чтобы я не замыкался в себе.

- Это совсем другое. Твой характер уже не изменить, а вот отношения с людьми поменять можно. Разве тебе самому никогда не хотелось уметь заводить друзей?

- Но у меня уже есть друг. Одного мне вполне хватит.

- И кто твой друг?

- Это ты.

Эти слова заставили меня вздрогнуть от странного чувства, которое я ощущала впервые. Я не знала, что сказать. Для меня эти слова значили гораздо больше, чем любые слова, сказанные мне за всю жизнь. Я приручила зверя. Мэйнбурн подружился с Айсбергом. И Айсберг оказался вовсе не холодным внутри, а теплым и приятным.

Вот она его душа, которая открылась передо мной. Он был спокоен и больше не бунтовал против моего появления в его жизни. Наоборот, он добровольно дал старт нормальным отношениям хотя бы с одним человеком. Это разве не победа?

-Дарк.

- Да? – по-прежнему рассматривая мое лицо, тихонько спросил он.

Я боялась упустить момент. Вот он тот самый миг, какой мне больше не подвернется. Я чувствовала это. Если не сейчас, то больше никогда.  

Дарк

Я примерно догадывался, что она хочет сказать. Ее глаза выдавали с поличным все чувства, пропитывающие сердце. И я решился. Должен был успеть сказать ей кое-что очень важное, прежде чем она окончательно растопит мое сердце.

- На этой неделе Себастьян планирует совершить свое последнее нападение. Вероятно, ты представляешь, чем оно может кончиться. В худшем случае я не выживу.

Она неожиданно замерла, вздрогнув всем телом. Зрачки ее расширились, а сами глаза были похожи на два больших круга. Вероятно, она не знала, что сказать, потому что каждый раз прерывала себя, как только открывала рот.

Наступила секунда, когда я почувствовал, что она остыла и готова выслушать меня дальше. Я был уверен, что после такого она больше не захочет делиться со мной чем-то сокровенным.

- Возможно, я выживу. Такой вариант не исключен. Но вероятность ничтожно мала, поэтому я и не ходил в школу. Я надеялся, что смогу придумать хоть что-то, чтобы не только защититься, но и дать отпор, - я на секунду прервался, чтобы немного подумать, и вскоре продолжил, понижая тон. - Тебе стоит лечь спать или пойти домой.

- Но я не могу идти домой. Уже очень поздно. К тому же, еще несколько минут назад ты предложил мне остаться!

Мэйси, наблюдая за моей реакцией, резко поднялась на ноги и аккуратно положила одеяло на диван. Не решаясь посмотреть ей в глаза, я отвернулся и стал думать, чтобы ей такое сказать, чтобы она разозлилась и захотела уйти домой САМА. Это для ее блага. Для ее блага. Для ее блага. Нужно было, чтобы она ушла. Забыла про меня. Чтобы моя смерть не огорчила ее.

- Хорошо. Пусть будет так, как ты того хочешь. Я ухожу. Только не огорчайся, если к утру ты вдруг узнаешь, что меня убили, и еще что-то похуже. Ах да, - продолжила она, - у тебя же телевизора нет. И газет нет. Ты никаким образом не узнаешь о моей смерти. Если я стану призраком, даже не подумаю к тебе наведываться.

- Хватит! – грозно воскликнул я и тоже поднялся с дивана, - что ты такое говоришь? Как я могу позволить, чтобы тебя кто-то убил? Да кто же я буду после того, как отпущу тебя одну в два часа ночи?!

Наверное, в эти секунды я был ужасно страшен, так как Мэйси задрожала всем телом, ее брови сдвинулись от страха, а дыхание прервалось. Я взял себя в руки и прошелся по гостиной, стараясь подумать о чем-то хорошем, чтобы успокоить нервы.

- Ты извини. Я не хотел кричать на тебя, - спокойно продолжил я нейтральным голосом после того, как окончательно успокоился. - Ты можешь остаться, если пообещаешь ни о чем не беспокоиться, довериться мне и лечь спать в комнате на кровати.

-Ты будешь рядом?

В голосе послышались нотки тепла, захотелось оградить ее от всех жизненных невзгод непроницаемой стеной. Я был сам виноват - впустил ее домой, обогрел, начал рассказывать про семью... Надо было раньше думать, а теперь слишком поздно. Будь что будет, Дарк. Отдай случай в руки судьбы и просто будь собой, так же как и Мэйси. Она ведь пришла сюда далеко не просто так. Она действительно ценит вашу дружбу.

-Да, посижу с тобой, пока ты не уснешь. Не переживай, сегодня Себастьяну не до нас. Он, скорее всего, в отъезде.

Постелив ей чистую постель, я предложил ей надеть что-то из своих вещей вместо сырой одежды, чтобы лучше и теплее спалось. Она, недолго думая, взяла предложенную мной одежду и, чувствуя небольшое стеснение, попросила выйти из комнаты. Когда она снова открыла дверь и появилась в моей любимой зеленой футболке с Братьями Марио, спортивных шортах для бега и теплых носках, я невольно улыбнулся.

-Чудесно выглядишь, - сдерживая свои эмоции, произнес я.

-Не издевайся, - обиженно фыркнула Мэйси, - твоя одежда слишком велика, а шорты вообще сваливаются.

-Я и не думал издеваться, просто мне очень непривычно видеть тебя здесь, в моей комнате, в моей одежде... Знаешь на что похоже? Словно это сон и ты заняла мое место.

-Очень оригинально, мистер Дайлентон. Браво.

В ее голосе отчетливо слышался сарказм, но он только прибавил жару, и мое воображение заиграло во всех красках. Хорошо, что Мэйси не читает мысли, иначе она запустила бы в меня чем-то тяжелым.

-Я рада, что ты снова улыбаешься, - Мэйси улыбнулась мне в ответ и, развернувшись, залезла на кровать и нырнула под одеяло. - Надеюсь, ты не будешь стоять как солдат в проходе? Ты можешь лечь рядом, в этом ведь нет ничего такого.

Как же приятно звучали ее слова. Они радовали мою душу, наполняя ее чем-то теплым. Подумать только... Какие-то слова могут творить с человеком очень странные вещи.

Присев на край кровати, я облокотился о спинку и протянул ноги вперед, укрывая их своим одеялом. Рядом куталась Мэйси, с наслаждением прикрыв глаза. Она была рядом... от этого становилось спокойнее, как тогда в больнице и во время танца. Не раскрывая глаз, она протянула ко мне руку и мягко опустила ее на мое запястье. Я боялся пошевелиться, не знал что делать. Спустя пару минут Мэйси тихо засопела - скорее всего, провалилась в сон.

Разве так можно? Что же она творит со мной? Я ведь никогда себя так не вел, и не чувствовал что-то подобное. Какой-то трепет, смешанный со странным чувством гармонии, будто все идет как по маслу.

Возможно, это наша последняя встреча. Однажды я уже предположил, что мы видимся в последний раз. Может быть, повезет, и мы увидимся вновь. От этой мысли мне становилось гораздо лучше. Порой, чтобы начать ценить что-то, достаточно лишь подумать: «А ведь этого может и не стать хоть прямо сейчас». Вот так же и я. Начал ценить самое дорогое в последний момент.