Глава 14. Рик и Дарк

Рик

Без Дарка в школе все было совсем не так. Не только для меня. Мэйси стала молчаливой, особенно тихой была во время обеда в столовой. Я знал, что она скучает по Дарку, но не думал, что настолько сильно. Наверное, именно так проявляется человеческая ответственность и беспокойство за чье-то здоровье.

Через четыре дня после страшного происшествия, Дарк был выписан. И утром, когда он появился в школе, все удивились... Ведь это было невероятно – он шел на двух ногах без костылей, ни капли не прихрамывая! Как так быстро зажило его тело после операции? Почему шрамы на лице, которые должны были устрашать любого своим видом, просто исчезли?

Как только мы увидели его возле шкафчиков, Мэйси с разбегу кинулась ему на шею. Дарк подхватил ее и прижал к себе. Вот же странная картина: Дарк искренне обнимает человека, которого совсем недавно не мог выносить рядом с собой.

- Я так рада, что ты снова в школе! – не могла успокоиться Мэйси, а Дарк все не отпускал, пока та сама не попросила поставить ее на пол. - Мы ждали, когда ты вернешься. Только посмотрите (обратилась она к нам с Тайлером), на коже не осталось ни одного шрама, хотя два дня назад...

- Думаю, не стоит, Мэйси, - с улыбкой произнес Дарк, - не преувеличивай. Тогда я выглядел не так уж плохо.

Улыбка? С каких это пор он стал улыбаться? Я ничего не мог понять, от этого мне становилось все больнее и больнее. Почему именно боль на душе а не радость за брата? Никак не мог разобраться, что к чему...

- Рик, - неожиданно и даже очень уверенно обратился ко мне Дарк, - отойдем на пару минут?

Я кивнул и отошел вглубь коридора, ведущего в подсобку. Здесь почти никогда не бывает людей, и мы могли спокойно поговорить. Первым начал я, решившись спросить, как он так быстро поправился.

Только я открыл рот, чтобы задать вопрос, как Дарк меня перебил:

- У меня новая способность.

- Поздравляю, - воскликнул я, тут же забыв обо всем, - и что за способность?

- Самоисцеление. Так что никому особо не распространяйся про тяжесть моих увечий. Будем считать, я просто неудачно упал.

Опять покалывание в груди. А у меня еще ничего не проявлялось. Нужно успокоиться, кому-то все сразу, а кому-то нужно немного подождать. Так всегда было. В данном случае, ждать нужно мне. Не беда, ждать я умею. Но оправдают ли себя ожидания? Или время будет потрачено впустую?

- Я вообще-то хотел спросить, - начал неуверенно я, - ты подумал над тем, о чем мы с тобой говорили в больнице? Ты прощаешь меня?

Выражение спокойного лица Дарка стало медленно сменяться ухмылкой и каким-то чересчур дерзким взглядом, который я еще ни разу не замечал.

- Подумал.

- И что скажешь?

- Я прощаю тебя. Но... мириться не собираюсь. Домой не вернусь, можешь даже не спрашивать. Надеюсь, тебе все ясно?

Он уже собирался уходить, как вдруг бросил мне на прощание:

- Постарайся не раскрывать наш новый секрет кому-либо еще. За нами следят.

Я понял, что он имел ввиду тот факт, что я рассказал про нас Мэйси. Но у меня не было другого выхода. Она, все равно, когда-нибудь узнала бы.

Но что же означают его слова, что за нами следят? Кто может за нами следить, и зачем это кому-то нужно? Как же он не понимает, что перемирие сейчас очень важно, хотя бы ненадолго. Ведь у нас обоих творится что-то странное и не всегда понятное. Сейчас мы нужны друг другу, как никогда. К чему упрямство и гордыня?

Впрочем, как и всегда...

На уроке рисования Тайлера не было. Он плохо себя чувствовал и ушел домой. Вместо него рядом со мной за одну парту села Мэйси. Я обрадовался приятной компании, хотя на душе было так же тяжко. Мне совершенно незнакомо это чувство, поэтому я не знал, что оно могло бы значить. Оно просто было, и никак не проходило.

Пока миссис Стоукис рассказывала, как правильно рисовать акварелью различные цветы, мы с Мэйси переписывались на ненужном листе, вырванном давным-давно из моей тетради.

Началось все с того, что она аккуратно положила сложенный несколько раз пополам листик мне в ладонь. Я развернул бумажку и прочел:

"Ты помирился с Дарком?"

"Нет. Вчера мы поговорили по этому поводу, я дал ему время, чтобы подумать, а сегодня он отвел меня в сторону, сказал, что все прощает. Но мириться не хочет. Как думаешь, почему?"

"Ему очень трудно забыть былое. Да, он тебя простил, но воспоминания о детских обидах не так легко стереть, как это делают смотрители. Нужно подождать..."

"Иногда мне кажется, что мы не помиримся"

"Помиритесь. Обещаю в этом помочь. Я дала слово"

Получив оптимистичный ответ, я свернул бумажку и убрал ее в карман, в этот же момент миссис Стоукис неожиданно громко прокричала на весь класс «Мышь!», отчего я испуганно вздрогнул и чуть ли не упал со стула, когда наклонялся, чтобы убрать бумажку в карман.

- Что случилось? – тут же спросила Мэйси, подходя к учительнице.

Похоже, она ничего не боялась. Обычно девчонки и даже женщины (как показал сегодняшний урок) боятся мышей. Но ведь они ни капли не страшные, даже симпатичные.

Миссис Стоукис было не остановить. Она залезла на стол и подтянула ноги, не переставая охать и ахать. Вжавшись скрюченными руками в ткань длинной юбки, она закрыла глаза и, громко всхлипывая, разрыдалась со страху. Я даже рассмеялся от того, насколько она пугливая, и выглядело это представление очень и очень глупо. Такой большой скандал из-за маленькой безобидной мышки...

Многие начали поиски. Наконец, наш одноклассник поймал бедную виновницу и аккуратно сжал между ладоней.

Мэйси отобрала мышку у одноклассника, и я услышал, как она попросила его:

- Не говори, что ты ее нашел. В лаборатории над ними ставят опыты. Убивают. Я лучше заберу ее к себе. Найдем ей новый дом.

Тот кивнул и не стал препятствовать. Даже предложил ненадолго позаимствовать из лаборатории небольшой контейнер, а на перемене дал кучу советов по уходу и кормлению. Пока весь класс суетился и устроил шумиху, эти двое успели придумать целый план.

Мэйси спрятала мышь в рюкзак и громко на весь класс объявила:

- Мышка не нашлась, ее тут нет, можете быть спокойны. Наверное, сбежала в коридор.

На перемене новость про небольшой конфуз учительницы стала распространяться со скоростью воздушного вируса. Уж если что и случалось, так об этом знали все. Однажды директор притащил к себе в кабинет бездомного щенка, так в тот же день к нему «в гости» заглянула треть школьников, чтобы поглазеть. Хозяева нашлись очень быстро - один из ребят привел своих родителей, чтобы директор мог не переживать и сразу же отдать собаку.

Мне не нравилось такое быстрое распространение информации. Случись что со мной, тут же станут обсуждать, потом приплетется какой-нибудь неправдоподобный факт, появившийся неизвестно из чьих уст. И вот тогда закрутится этот страшный водоворот лжи, и если повезет, утихнет через недельку. А если нет, то до конца школы тебе не будет покоя. Все зависит от того, что за сплетня и о ком она.

В этом есть большой... просто огромный минус старших школ. Можно подумать, люди ни о чем больше не думают, как о том, что сделали другие. Иногда хочется крикнуть: «Очнитесь! Хватит жить чужой жизнью! Лучше займитесь собой. Займитесь собственными планами!» Но меня никто не услышит.

На выходе из класса рисования мы столкнулись с Дарком. Вид у него был замученный, но выглядел он отлично, серый оттенок кожи немного спал, вместо него появился легкий румянец на щеке, а кожа выглядела по-обычному.

Я прошел мимо него, не обронив ни слова. Он, конечно же, тоже.

Дарк

Вот-вот начнется урок по рисованию. Я, как и весь класс, ждал, когда же миссис Стоукис хоть немного успокоится. Она все вытирала лицо рукавами кофты от слез, говорила, что больше не вынесет такую тяжелую работу, где никогда не знаешь, чего ожидать в следующую секунду под столом.

- Да нет же тут никакой мышки! – все повторяла и повторяла Мэйси, поглаживая женщину по плечу.

Она осталась ненадолго, чтобы поддержать классного руководителя.

Все это выглядело так нелепо и смешно, что я не выдержал и ухмыльнулся, но тут же подавил в себе смех. Не хватало, чтобы кто-то еще, кроме Мэйси и Рика, увидел, что я улыбаюсь. Нельзя терять свой статус, иначе все, кто в данный момент опасается меня, начнут позволять себе лишнего. Меня должны бояться. И нужно, чтобы этот страх длился как можно дольше, пока я не уйду из школы и не забуду, кого как зовут.

- Миссис Стоукис, ну правда, хватит уже. Она испугалась вашего крика больше, чем вы ее, – протараторила Мэйси и быстро вышла из класса, поглядывая на наручные часы.

Даже не сказала мне ни слова, когда проходила мимо... Я только почувствовал приятный запах ее духов.

Весь класс нырнул в кабинет и разбрелся по своим местам. Проходя по ряду между партами, я приметил скомканный лист бумаги. Мне не трудно было поднять его и выкинуть, так бы поступил любой нормальный человек.

Я почувствовал себя как-то странно, когда так же случайно, как и нашел этот комок, увидел свое имя. Черной пастой. Свое черное имя. Это ведь не просто так.

Было не трудно сделать вид, что ничего не произошло. Никто не обратил на меня внимания, никто не видел, как я поднял эту бумажку. Я спокойно сел за свою парту в самом конце класса и развернул листок.

Не веря своим глазам, я жадно читал слово за словом, и мне было мало. Порой так интересно узнать, что говорят и думают о тебе другие люди, которых ты знаешь долгие годы.

Эта была переписка Мэйси и Рика. Уж не знаю, как она оказалась на полу. Мне просто "повезло". А может, это было вовсе не везение, а случайное стечение обстоятельств.

Слова Мэйси задели меня. Она писала, что считает своей целью помирить нас. Неужели она общалась со мной все это время только ради миссии?

Сегодня мы не рисовали, а проходили теорию. Это было на руку, так как я не был способен нарисовать хоть что-нибудь светлое или оптимистичное, что соответствовало желаниям миссис Стоукис. Гнев из-за этой записки копился во мне все быстрее и быстрее, и я решил, что выпущу всю накопленную злобу на сегодняшней тренировке. Буду силен, как никогда.

Осталось совсем чуть-чуть.

Со звонком я тут же выбежал из класса, на ходу засовывая бумажку в портфель. Прочитаю сегодня еще раз дома и подумаю, что делать в такой ситуации. Как теперь себя вести...

В раздевалке никого не было. Я пришел первым. По совету врача мистера Гарнера из больницы, я попытался придать лицу естественный оттенок с помощью тонального крема (оказалось, очень даже действенный способ), но со всем телом такой трюк не пройдет. Я снова не смогу помыться в общем душе. Придется пользоваться душем, что на работе.

К тому времени, как пришли ребята, я был почти готов и завязывал шнурки на кроссовках, ко мне неожиданно подошел тренер и велел зайти в его кабинет. Все ребята стали спрашивать, в чем дело, уж не собирается ли он убрать меня из команды за пропущенные дни.

Тантор проигнорировал их вопросы, вслед за мной прошел в свой кабинет и закрыл за дверь.

- Вы собрались выгонять меня, тренер? – спросил я, тут же забыв обо всем.

- Нет, с чего ты это взял? – на лице у него появилась легкая ухмылка, – ты пропустил только одну тренировку, разве это причина?

- Не знаю.

- Как твоя нога? Серьезная травма? Ты не сможешь тренироваться дальше или все в порядке?

- Никакой травмы нет, только царапины. Вы же видите, я оделся – значит готов.

Он сел за свой шикарный стол из темного дерева, а мне предложил расположиться в кресле напротив. Я повиновался, ожидая каких-нибудь новостей.

- Давай обсудим с тобой кое-что. Я прекрасно понимаю, что вы с братом не очень ладите. Но, как тренер, я должен быть уверен в том, что команда не подведет меня и не опозорит честь школы. Ты понимаешь, о чем я, Дарк?

- Понимаю.

Минутная пауза. Тренер все смотрел мне в глаза, пытаясь проникнуть в самую глубь моего существа, найти что-то и попытаться подчинить своей власти. Но я не сдавался. Я никому не хочу открывать свою душу, и уж тем более, не хочу подчиняться. Я – дикий. Меня нельзя приручить, как не старайся... пока я сам того не захочу.

- Я сделаю все, что в моих силах. Буду вести команду до конца. Я постараюсь не ссориться с братом на поле, но не обещаю, что мы помиримся.

- Мне очень приятно, что ты понимаешь всю важность этой ситуации. И я рад, что ты услышал меня. Пойми, я хочу, чтобы вы были лучшими игроками среди всех предыдущих. Я стараюсь. Так постарайся и ты. Ты – капитан команды, вожак всех этих ребят, поэтому должен вести их за собой, и это значит, что на тебе ответственности больше. Нельзя оплошать. Большой потенциал и все такое... я ведь не зря взял тебя в команду, давно наблюдал, наводил справки. Ты буйный, непредсказуемый, в тебе много спортивных качеств. Так иди и покажи это на поле! В летнем лагере я бы хотел хорошенько заняться тобой.

Из кабинета тренера я вышел каким-то странным. Эту странность я почувствовал в себе сразу же, как только увидел направленные в мою сторону глаза ребят. Они все ждали, что же я скажу. И тут я понял, о чем говорил тренер. Они все со мной. Куда я махну рукой, туда они и пойдут. Я обладаю властью. Хоть небольшой, но это, все же, власть.

- Дарк, что он сказал? – с волнением в голосе, спросил Дэни.

- Сказал, что мы с вами отлично работаем, парни! Надо продолжать в том же духе, только еще лучше!

Эти слова вышли у меня какими-то строгими и резкими, но вся команда тут же залилась радостными воплями «ура» и тому подобное, Тайлер во все горло кричал, что мы выиграем у всех других школ на осеннем чемпионате и поедем в Нью-Йорк. Рик тоже был доволен.

Все ребята медленно выходили на поле, Рик и я замыкали это странное шествие, и я чувствовал себя как-то не так. До моей души не добрались, но следы раскопок остались. Я чувствовал это.

- Дарк.

Это был Рик. Он увидел, что со мной что-то не так, положил на мое плечо руку и заглянул мне в глаза.

Лучше бы он этого не делал.

- Не смей прикасаться ко мне! – прошипел я, оттолкнув его от себя, и вышел на поле.

- Да что с тобой?

- Что со мной? Со мной все в порядке. Только вот не надо подлизываться. Я сказал тебе все сегодня утром. Чего тебе еще от меня надо?

Больше он не вымолвил ни слова. Мы тренировались в полную силу, я и он. И казалось, что других игроков не существует. Это было противостояние обеих сторон. Мне хотелось показать ему, что нет смысла идти наперекор. Я сильнее, хитрее, благодаря горькому опыту за плечами. Я закален.

Два брата друг против друга. Светлое против темного. Вот так забава. Всю жизнь тьма борется против света. И кто в итоге победил? До сих пор нет ответа. Но я хочу поставить на этом точку. Большую и жирную точку. Она не будет светлой. Она будет черной. Как большое адское клеймо.

Вечером хлынул сильный дождь, словно и его все достало. Большие теплые капли больно ударяли по коже. Колеса велосипеда скользили по дороге, разрезая лужицы на части, а руль неуверенно дергало то в одну то в другую сторону. Среди кромешной темноты по старой трассе, где не было ни одного фонарного столба, я ехал как черепаха. Иногда рядом проезжали грузовые машины и ослепляли глаза яркими фарами.

Наконец, я дома... Даже соскучился... Медленно открывая дверь, я ждал, что из темноты выползет светлый дух дедушки. Но ничего не происходило. Темнота оставалась темнотой. Я нажал на выключатель, а свет так и не загорелся. Отключили электричество! Вот так радость.

Как это не странно, моя душа в тот момент радовалась всем идиотским несчастьям. Вчера был подписал договор с тьмой за то, чтобы снова научиться улыбаться. Моя личность в еще большей запущенности, чем раньше.

Мне не нужен свет, чтобы сиять. Сам справлюсь.

Я швырнул рюкзак с учебниками, не зная куда. Он с тяжелым стуком грохнулся и задел что-то хрупкое, затем послышался звук битого стекла. Я не знаю, что разбил, плевать, пусть хоть окно – не важно. Если замерзну и подохну от холода, тем лучше. Возможно, если в этом мире не станет меня, всем будет только легче. Так думает каждый подросток, загоняясь над очередной проблемой. Я же мыслил адекватно...

Лежа в постели, влажной от намоченной дождем одежды, я не мог заснуть. Я думал о Мэйси. Она была радостной, улыбалась мне. Я даже помнил ее запах. Приятный запах духов. От нее всегда приятно пахло. Но... она прошла мимо и даже ничего не сказала.

Конечно. Ей не нужен такой друг как я. Ей нужен Рик, весь из себя радостный, милый и чуткий. Паинька. Ей нужен тот, кто будет оберегать, хранить, обожествлять. Это же не я. Мне не место в ее жизни.

С чего я вообще вздумал, что могу нравиться ей? Кому такой понравится? С черными мыслями и душой, не способной на светлые чувства. Во мне убили человека, убили добро, убили все живое. Осталась глухая тишина и мрак. Вот отчего никто не может добраться до моей души. Все думают, что это черная стена мешает пройти, но там просто темнота. Нет стены. Там ничего нет.

И вдруг тихий вой откуда-то наверху. Я вздрогнул, потому что этот звук пронзил мою душу насквозь, мурашки побежали по коже, волосы на теле вставали дыбом, сердце стучало еще быстрее. Я знал, чувствовал всем существом, что это тот самый невидимка. Это Себастьян. В дневнике дедушки было прописано о его интересной способности - исчезать из виду.

Он обещал, что не оставит меня, вот и пришел до конца разделаться с прямым потомком самого создателя. То есть со мной. А я назло не сдамся. Пусть хоть всю армию возьмет вместе с собой. Еще несколько минут назад я был готов умереть. Но сейчас я чувствовал жажду жизни. Я должен был жить, хотя бы ради дедушки. Я нужен ему.

Я мигом вскочил на ноги и выглянул в окно. С небес на мой дом спускались маленькие точки. Их было много. Времени считать не оставалось. Решение мигом пришло в голову, и вот я на бегу снимал с себя промокшую джинсовую куртку и спускался по винтовой лестнице в подвал.

Дедушка рассказывал про свои оружия. Конечно, не так подробно, как хотелось, но всю нужную информацию я помнил. Под железными лабораторными столами всегда было много коробок. Раньше не догадывался, зачем они были здесь, а теперь эти странные коробки могли спасти жизнь.

Заклеены! На поиски ножниц нет времени, я не выдержал и начал рвать их прямо руками. Будь обычным человеком, ничего бы не вышло. И вот внутри самой первой коробки показалось блестящее оружие. Взял два.

С виду Ньют-Эними похож на большой водяной бластер, только металлический, со всякими проводами, лампочками и прочим оснащением, о которых я не имел никакого понятия. Вроде бы оружие, но в то же время выглядело это, как дополнительная «насадка» на руку.

Ньют-Эними, по рассказам дедушки, нейтрализует врага, если быть точнее – парализует. И спустя время, сердце останавливается. Я знал, что эти люди, которые заодно с Себастьяном – преступники. Они нарушили много правил, испортили дедушкино оружие для стирания памяти, вредили людям, из-за чего погибло много невинных. Они сделали достаточно плохого, оставаясь незамеченными, поэтому я готов был убить их.

Моя черная душа желала смерти. Она предвкушала убийства. И я был готов в любой момент выстрелить в любого, кто приблизится к дому хоть на метр. Я один против всех. Мне не нужна помощь, справлюсь как-нибудь.

На лице сама по себе появилась дьявольская улыбка, даже руки задрожали от волнения, что вот-вот я буду на шаг ближе к тому, чтобы совсем испоганить свою душу. Она будет еще чернее, еще ужаснее, и это хорошо.

В прошлый раз Себастьян, как подлый трус, скрыл свое истинное лицо. Я ждал момента, когда смогу, наконец, увидеть его поганые глаза. Тогда я обязательно всажу ему пулю в лоб, и он навсегда забудет, что такое жизнь.

С неба на траву стали спускаться темные фигуры в развивающихся на ветру плащах. Все еще лил сильный и неприятный дождь, заполняя собой все. Но мне было плевать. Он еще больше нагнетал обстановку, и это подбадривало.

- Выбирай, Дарк, – послышался громкий голос где-то высоко, - или ты присоединяешься к нам, или я убью тебя!

Это явно был Себастьян. Тот же самый голос, что и несколько дней назад...

-Твой дед - такой же предатель, как и я, только хуже. Не зря против него восстал весь Совет на голосовании.

Я не стал ждать, что будет дальше, выбежал из дому и стал стрелять во всех, кто только мог попасться под руку. В меня тоже стреляли, только не пулями, а чем-то другим. Я не видел, но слышал над ухом жужжание чего-то большого. Оно пролетало рядом, озаряя все вокруг ярким светом, врезалось в дерево, и оно это тут же воспламенялось.

-Я никогда не предам свою семью! - крикнул я в пустоту, не отрываясь от намеченного пути.

- Ты сам принял решение. Еще пожалеешь, мелкий паршивец.

Ни на секунду не останавливаясь, я бежал и стрелял на бегу, перескакивая знакомые камни и уворачиваясь от веток, кустов и пней. Позади слышался шелест гнилых листьев, оставшихся с осени. Подпрыгнув высоко, как только можно, я сосредоточился и взлетел. Некогда было радоваться, что у меня, наконец, получилось это сделать. Наверное, в экстремальных ситуациях любой человек способен на многое. Позади в воздухе летела целая стая темных фигур из 5 человек, а по земле неслись двое, из рук у них вырывались огненные и ледяные шары. Нелегко уворачиваться и стрелять в злодеев одновременно, но я старался. Ньют-Эними выпустил со свистом очередной заряд и ударил по одному из тех, что в воздухе. Пришлось ускоряться.

Все было, как во сне. Поначалу, я думал, что мне это снится. Неужели, все это происходит именно со мной? Несколько дней назад я даже представить не мог, что окажусь в подобной ситуации, что буду убивать людей... Это сон? Нет... Как только рядом со мной пролетел огненный шар и задел мое плечо, я тут же почувствовал, что не сплю. Адское жжение пронзило всего тело изнутри. Этим они только разозлили меня еще больше. Я был огнем, а все их попытки убить меня – лишь источник возгорания. Я не сдамся, я буду гореть. А если потребуется, сожгу всех врагов вместе с собой.

Кто из них Себастьян? Я ведь даже не знал, как он выглядел. Или я уже убил его? Нет. Я чувствовал, что он где-то пугающе воет и пытается сбить меня своим воем с намеченной цели. Так просто ему это не удастся. Я отомщу за все, что он натворил.

Мне удалось отделаться ото всех, кто гнался за мной по воздуху. Это было нелегко, потому что люди уворачивались и петляли. Остались двое. С ними дело обстояло сложнее - мешали кусты и ямы, ветки. В основном это были люди в возрасте, не совсем поворотливые и не настолько активные... будто мало обученные и далеко не опытные. Мысль эта не давала покоя - зачем Себастьяну в команде слабаки, если он собрался прикончить меня?

Еще один был убит. Остался последний. В какой-то момент я обнаружил, что за мной никто не гонится. Подозревая неладное, я остановился и прильнул спиной к толстому стволу сосны. Поблизости царила абсолютная тишина, и никаких шагов.

Один бластер светился красным, показывая процентное содержание зарядов, близившееся к нулю. Я мягко опустил его рядом с собой и огляделся.

Я прождал в неподвижном состоянии около десяти минут, все тело затекло и болело, а сырая майка обжигала холодом кожу - зуб на зуб не попадал. Оглядел поляну вокруг себя и за деревом - никого. Спустя еще пять минут я решил возвращаться по воздуху, но близко к земле, чтобы заодно проверить, что за люди пытались напасть на меня. На пути встретились несколько тел, замертво лежавших на сырой земле. Вероятно, их сердце уже остановилось. Пустые глаза мертвых напоминали стеклянные бусины, которые вставляют вместо глаз чучелам животных. Та еще мерзость.

Я не мог больше смотреть на это. Быстрым шагом продолжил путь, стараясь не разглядывать новые трупы.

Себастьяна в доме не было. Все осталось на своих местах, и в лаборатории тоже. Я проверил несколько раз, не выпуская ружья из рук – мало ли Себастьян снова стал невидимкой, притаился где-нибудь и теперь ждет удачного момента.

- Убегать при первой возможности и не показывать своего лица - как же низко, – обратился я к пустоте.

Но в доме не было ни души. Я почувствовал, если бы Себастьян был где-то рядом.

Выпустив из рук ружье, которое оглушающе громко упало на деревянный пол, я приземлился на колени и почувствовал слабость во всем теле. Боль отступила. Осталась только моральное истощение. Сегодня я убил множество людей, тела которых теперь находились по всему лесу и даже рядом с домом.

Что же мне делать с ними? Неужели сжечь? Закопать? Похоронить? Вернуть семьям? Какая глупость. Они не скажут мне «Спасибо, как вы благородны». За такое огромное число убитых меня посадят в тюрьму пожизненно. В этом можно не сомневаться.

Я нашел в себе силы, вышел на крыльцо, но упал на мокрую траву спустя несколько неуверенных шагов. Никого не было. Что же это? На минуту я обрадовался, что все-таки удалось убить Себастьяна, но затем сам не поверил в это и прикрыл глаза. Дождь все еще барабанил по крыше, по уже промокшей насквозь одежде, по лицу. Я слышал, как большие капли падают и ударяются о каждую травинку. Слышал шепот деревьев, бранящихся на меня за то, что я натворил. Ветер выл и умолял меня, чтобы я опомнился, раскаялся... Руки дрожали, а дышать становилось все труднее от нарастающего кома горечи.

Меня окружали мертвые тела. Возможно, пять или шесть тел! И это только те, кого я убил около дома. Остальные устремились за мной, и теперь уже мертвые лежали там, куда я не скоро решусь вернуться.

Я знаю, почему Себастьян скрылся. Решил показать мне, что такое убийства? Посвятить как новобранца в мир вилонов? Те, кого я убил, даже не знали, что окажутся пушечным мясом, раз толком не умели управлять своими силами. Себастьян специально улетел, оставив всех на погибель. Захотел посмотреть, на что я способен.

Борьба светлого и темного во мне продолжалась. Я прижался к холодной траве, сжал в руках мягкую рассыпающуюся землю и закричал. Кричал долго, пока силы совсем не кончились. А потом зарыдал.

Нет, моя душа не была гнилой, как я внушал себе. И вовсе не была продана тьме. Я утрировал. Если бы она по-настоящему была продана дьяволу, я не рыдал бы сейчас от того, что убил столько людей и не сожалел в какой-то мере о содеянном...

Эта борьба пугала меня. Я будто был свидетелем, наблюдавшим со стороны: в какой-то момент телом завладевали темные силы, в другой момент светлые. И где здесь правда? Как узнать, что победит?

Много мертвых тел лежало вокруг. Очень. Слишком. По факту они молчали, но я слышал их крики у себя в голове!

Становилось страшно, что я здесь один. И нет никого, кто мог бы помочь.

Опять один.

В этом темном-темном месте, что у меня в душе. Такое бесконечно далекое и холодное.

Нужно выбрать, куда идти, а я все лежу, и не могу встать. Передо мной две двери: черная и белая. Одинаковые. Разница только в цвете.

- В какую ты войдешь? – спрашивает тихий голос.

- А можно не выбирать? – отвечаю вопросом на вопрос. - Это слишком трудно. Я, пожалуй, останусь пока тут...

- Нет. Нужно выбрать.

Сухой и легкий ветер треплет мои мокрые волосы. Дождь кончился, а я все лежу на спине и смотрю на небо. Темное-темное небо, усыпанное мерцающими точками. Вот одна яркая ринулась вниз. Принято загадывать желания, а я все думаю о белой двери. Выбрать мне ее или отдать душу на растерзание черной?

Белая дверь. Белая-белая. Было бы здорово оказаться по ту сторону, в светлой комнате. Но мне страшно. Мне страшно, что все может оказаться гораздо лучше, чем я могу представить. Страшно, что не справлюсь с самим собой.

Добро пугает. Вот до чего дошло.

Посреди мерцающего неба, я увидел точку, которая не имела никакого отношения к звездам. Она была другой. Какой-то серой или белой, так трудно разглядеть, но эта точка приближалась, все быстрее и быстрее, увеличиваясь в размерах.

Сил совсем не оставалось, в какой-то момент веки потяжелели, и внешний мир потух. Я думал, что умер.