Глава 6. Рик

За окном сияло жаркое и немного нудное весеннее солнце. Облака, погоняемые ветром, медленно ползли вдаль к горизонту, создавая бело-голубое месиво, как если бы в голубую краску влили белую, а потом начали перемешивать эти цвета кистью. Красивое сочетание: голубой и белый.

Я лежал в своей теплой, уютной постели и смотрел в окно. Мой взгляд медленно перешел на соседнюю кровать, аккуратно застеленную серым одеялом в черную полоску. Подушки давно нет, мать однажды отнесла ее отцу под распухшие ноги, теперь новое место подушки моего близнеца под потными, жирными икрами.

Знал бы это Дарк, он бы возненавидел отца и мать еще больше.

Когда он уходил из дома, почти ничего с собой не взял, кроме обуви и одежды, которой было не так много. Еще забрал копилку, в которой хранил деньги на институт. Вероятно, все эти деньги он уже потратил. Какой тут институт, когда встает тяжелый вопрос о самостоятельной жизни.

В моей копилке было даже больше, чем надо для поступления в Университет Небраски в Линкольне. Я бы с удовольствием отдал ему лишние деньги. Только он упертый, просто так не возьмет.

Вчера тренер сообщил, что все-таки выгоняет нашего квотербека Энди за то, что он избил одноклассника. Может, там и еще что-то было, за что Уортман накануне выпускного вышвырнул его как негодного пса за двери школы. Наша команда была в ауте. Без квотербека – самого главного игрока команды, без капитана – мы проиграем!

Пока на место Энди не подберут нового игрока, капитаном команды побудет Дэниэл.

Настроение у меня было не самое хорошее. Вытаскивая руки из-под одеяла, я опять стал вглядываться в вены. У меня их практически не было видно. Особенно если не обращать пристального внимания. Интересно, что с нами творится? И некому это рассказать, некого расспросить. Даже единственный брат, разделяющий со мной это бремя, не может выйти на контакт.

Умывшись, почистив зубы и, по приказу матери, помыв посуду, я пошел выносить мусор. В соседнем доме через дорогу увидел мисс Дрэйкот, которой уже было восемьдесят два года. Мужа у нее никогда не было, и детей тоже, поэтому я иногда заходил к ней и спрашивал, как дела. Если ей нужны были лекарства, я ходил в аптеку. Помогал с покупкой продуктов, приносил почту на дом. Она считала меня своим сыном и всегда была мне настолько рада, что при встрече долго не отпускала меня из своих объятий.

Она помахала мне своей морщинистой худой рукой и улыбнулась, показав свои искусственные вставные зубы.

Я всегда удивлялся ее родственникам. Племянники приезжали к ней раз в месяц, привозили немного денег, еды и лекарств, которые кончались уже через неделю. Но на этом заканчивалась вся их помощь. Остальные дни за ней присматривал я. Одиноких людей в пожилом возрасте не стоит оставлять одних. Они как дети – нуждаются в помощи молодых и сильных людей.

Забросив пакет с мусором в бак, я перешел через дорогу к дому одинокой старушки и принес ей почту, которая уже неделю лежала в почтовом ящике.

- Доброе утро, мисс Дрэйкот, - улыбаясь, поздоровался я, - как ваша спина? Вы выглядите гораздо лучше, чем неделю назад.

- Здравствуй, Рик. Доктор Верморт приписал хорошие лекарства, спина теперь не так сильно меня беспокоит, спасибо что спросил, милый.

Да... Доктор Верморт прописал очень хорошие и... очень дорогие лекарства. Я немного посидел вместе с ней на террасе на покачивающемся деревянном кресле-качалке, но, заметив, что на мне все те же пижамные штаны и майка, попрощался с мисс Дрэйкот и ушел домой.

- Приходи вечером! Ко мне в гости придет Сьюзен, будем играть в домино, - плавно помахивая истощенной ручкой, бросила вслед старушка.

Возвращаться мне совсем не хотелось, но правила приличия никто не отменял. Сидеть в гостях у доброй старушки в пижамной одежде – это не очень культурно. Я пообещал мисс Дрэйкот, что загляну вечером разведать обстановку: кто кого уделает в нелегкой схватке, на что она улыбнулась и залилась тихим хриплым хохотом.

И вот я снова в своей маленькой комнатушке, вмещавшей две кровати по обе стороны от окна с прикроватной тумбой и высоким шкафом. Четыре средних шага в длину и в ширину. Вот такое мизерное пространство мы раньше делили с братом. Без него здесь стало тише и не так уютно.

Я ведь любил своего брата, и до сих пор очень люблю. И я никогда не хотел, чтобы все это происходило именно с нами. Под "этим" я подразумеваю тот факт, что мать любила меня больше по какой-то причине. С самого рождения мы были одинаковыми, но она предпочла меня.

Было бы гораздо проще, если бы мне кто-то объяснил, почему так произошло.

«Люби и цени родителей такими, какие они есть. Это ведь твои родители. Они у тебя одни». Так многие говорят. Но как любить ТАКИХ родителей? Родителей, имеющих любимчика среди близнецов; родителей, которым абсолютно наплевать на оценки и личную жизнь своего ребенка?

Если бы я мог что-то сделать, как-то сказать или намекнуть, что так нельзя... или спросить, почему мать так с нами поступала всю жизнь. Увы, здесь я бессилен. Этой женщине ничего нельзя говорить – задушит на месте. И это не шутка. В пример тому наш отец-овощь. Это ведь мать виновата. Довела беднягу. Тот теперь и слова не выронит, бежит от всех проблем, поджав голову.

Обо всем этом я раздумывал, пока переодевался в обычную одежду. Потом, незаметно, пока мать принимала ванну, пробрался к холодильнику на цыпочках, обходя скрипучие половицы. Но при всем при этом, соблюдая идеальную конспирацию, мать услышала мои шаги.

- Не лезь в холодильник. Я выйду из ванны и приготовлю завтрак.

Под завтраком она подразумевала подгоревшие оладьи и стакан соевого молока, которое я терпеть не мог. Ну, уж нет. Этим я завтракать не хотел. Проверив карманы, в которых у меня остались деньги со вчерашнего дня, я решил поесть в Чипол Мексикан Грилл. Для того чтобы добраться туда, мне пришлось доставать из чулана велосипед. Я запрыгнул на него и покатил в свою любимую забегаловку.

В Чипол Мексикан Грилл я заказал два буррито с собой и, так как здесь бывало много народу по выходным, решил позавтракать где-нибудь на скамейке в саду у Университета Небраски, находившемся в паре кварталов от меня. Приятно лишний раз взглянуть на то место, куда в дальнейшем планируешь устроиться.

Здесь было тихо и приятно, легкий весенний ветер раздувал в стороны мои волосы. Когда-нибудь я обязательно поступлю в этот университет, уеду от родителей жить в общежитие или съемную квартиру.

Буррито напомнил мне о старых временах, когда мы с Дарком еще были дружны. Мы частенько заходили в Чипол и ели именно этот буррито, который сейчас обжигал мою ротовую полость.

Лучшие и золотые времена – когда нам было лет по 11-12. Дальше с Дарком творились странные вещи, он стал таким обозленным на всех и каждого, даже на меня, хотя я не делал ничего плохого.

Прикончив свой буррито (второй должен был стать символом примирения), я сел на сидение велосипеда и поехал в направлении дедушкиного дома. Ждать и сходить сума от этой разлуки я больше не мог. Я очень скучал. Особенно становилось трудно, когда в школе он вроде рядом, но так далеко – не подойти и не поговорить. С родным-то братом.

И вот, я уже пробирался по траве неуверенными и неуклюжими шагами, падая, спотыкаясь, но поднимаясь и направляясь дальше. Сердце у меня бешено колотилось, предчувствуя либо победу, либо полный провал. Не смотря ни на что, попытаться стоило.

Вот он дом. Тот самый, хорошо знакомый мне с детства. Я любил его не меньше Дарка. И дедушка остался в моих воспоминаниях большим светлым пятном, он был самым близким родственником для нас. Как-то на 12-летие он подарил нам по большому велосипеду. До сих пор мы ездим на них в школу.

Я слегка улыбнулся – заметил у крыльца его велосипед. Поставил с ним рядом свой. Как вдруг услышал какой-то шум за домом. Пришлось пойти и посмотреть, что это за странные звуки и шелест сухой травы... там явно кто-то был.

Я медленно прокрался, так чтобы меня не услышали, и выглянул за угол дома. Это был Дарк. Он держал в своих руках какую-то кожаную записную книгу и зачем-то подпрыгивал в воздух. Его частое дыхание срывалось на еле уловимые стоны отчаяния и злости.

-Черт, - бурчал он себе под нос, потом снова всматривался в книгу в поисках ответов, и это с каждой секундой становилось для меня более непонятным.

Недолго думая, я стал приближаться к нему, но он в упор меня не замечал, так как был увлечен странной затеей. Я несколько раз кашлянул, отчего Дарк вздрогнул и выронил книгу.

-Ты напугал меня, - грозно бросил он, нагнувшись за ней. - Что ты здесь делаешь?

-Да вот, принес тебе кое-что.

Я достал из своего рюкзака завернутый в серебристую фольгу буррито. Он еще был теплым и издавал чарующий запах. Дарк какое-то время переводил взгляд с меня на сверток, ища в этом какой-то подвох. Но ведь никакого подвоха нет. И почему он до сих пор ведет себя так глупо?! Почему бы просто не сесть и не поговорить, как делают нормальные люди?

-Спасибо, мне подачки не нужны.

-Но это не подачка. Я просто хотел сделать что-то приятное. Мы ведь часто ели их в детстве.

-Детство прошло. Я уже не люблю мексиканскую кухню.

Ложь. Даже глаза выдавали его с поличным, разбегаясь из стороны в сторону. Тогда я просто подошел, вложил буррито ему в свободную руку и пошел к велосипеду. Это было бесполезно. Он не исправим.

Делая шаг за шагом, я все же надеялся, что мой братец догонит меня, обнимет и скажет, что все плохое позади. Но этого не случится. Дарк не среднестатистический брат-близнец и все нежности с проявлением чувств - не его тема.

-Постой, - вдруг негромко произнес он, когда я был почти за углом, - я хотел рассказать... я знаю, почему у нас с тобой серые вены.

Вот так поворот. Я, не веря своим ушам, вернулся к нему и уставился на его мечущиеся злющие глаза, словно мечущие молнии. Видимо, он хотел помочь, но в то же время очень не хотел этого делать. Так весь и трясся, чтоб не послать меня куда подальше. Я был благодарен ему, что он хотя бы борется со своей злой сущностью, засевшей внутри.

-И что же это?

Тогда он жестом предложил зайти в дом, даже не поднимая на меня глаз, невероятно быстро поднялся по лестнице и уже успел сходить в дедушкину лабораторию, пока я все еще поднимался, едва поспевая следом.

Он рассказал мне все, начиная медленно и нехотя, а потом заинтересованно продолжал свой рассказ, добавляя жесты и какие-либо звуки. Он не посмотрел на меня ни один раз за все время рассказа. Концовка была резкой. Будто дальше должно быть продолжение.

-И это все?

-Это все, что мне удалось выяснить от дедушки.

-Ты с ним разговаривал? (до этого Дарк ни разу не упоминал о том, что все это рассказал ему дед)

-Да, у меня способность такая – видеть призраков.

-О таком нужно сообщать в первую очередь!

Не завидовал я ему. Это не так уж весело посреди белого дня увидеть чей-то бредущий по улице призрак. Более того, так и свихнуться можно. Это же страшно. Просыпаешься, а перед тобой расплывчатый дедуля.

Значит, и у меня должны быть какие-то способности. Вот это я был рад услышать. Но немного расстроился, так как у Дарка уже намечается вторая способность (по его словам, он один раз парил в воздухе, поэтому тренируется на улице), а у меня ни одной. Не совсем радостное известие.

-У тебя тоже должны быть способности. Разве нет? – уловив мои мысли, спросил Дарк.

-Нет. Ничего похожего не было.

-Уверен, что-то должно быть, может, ты этого ни разу не замечал.

Тут-то он впервые за все время спокойно смотрел мне в глаза, что слегка удивляло. Я решил не грубить ему и не говорить, что он, должно быть, издевается и дразнится. На самом деле это было не так, в его голосе я не чувствовал издевки.

- Может, ты, наконец, съешь буррито, пока он совсем не остыл?

- Вообще-то уже остыл, - поджав губы, заметил Дарк.

Ему виднее, так как он все это время держал его в руках. Пока он разворачивал его, мне стало неудобно. Наблюдать за тем, как ест человек, я не любил. Поэтому я встал с дивана и прошелся по дому, рассматривая до боли знакомые мне фотографии и картины на стенах.

Жизнь у дедули была яркая и интересная. Например, он часто ходил по школам и проводил открытые уроки для детей, показывая интересные реакции и эксперименты. Его всегда любили за добрый и честный характер. И не было на свете человека более пунктуального, чем наш дед. У него всегда все лежало на своих местах, часы шли секунда в секунду, и он никогда не опаздывал.

Я мельком глянул в сторону брата. Наверное, Дарку очень непросто жить здесь без телефона и телевизора. Ведь он любил каждую субботу болеть за футбольную команду Небраски, даже надевал серую футболку с красной надписью нашего штата. К сожалению, дедушка был против такой техники, которая отбирала время и не приносила особой пользы.

Кажется, мой буррито сделал свое дело. Пусть и не на сто процентов. Я незаметно выглянул из кухни в гостиную и успел заметить, что Дарк почти доел, а на лице у него было что-то среднее между приятной улыбкой и просто поджатыми губами. Понять я не смог.

Интересно, он хоть когда-нибудь вспоминает о моем существовании и о том, что было у нас в далеком прошлом? Было бы грустно осознавать, что мой хороший брат совсем меня забыл.

- Как ты? – выходя из кухни, спросил я как можно приветливее, но при этом, не перегибая палку.

- Я в порядке. Буррито был так себе.

Опять ложь. Ему понравилось, просто он не хотел этого признавать. Я только улыбнулся ему в ответ и продолжил:

- Но я спросил «как ты», имея в виду не в данный момент, а то, как ты живешь и что делаешь в свободное время, как учишься?

- Я не хочу отвечать на эти вопросы, - резко отрезал Дарк, - потому что это не твое дело. Я и так рассказал больше, чем предполагал, хотя вообще говорить ничего не хотел.

- Но я же твой брат! Я обязан знать все, что с нами происходит!

- Тебе стоило узнавать все не от меня, а от дедушки.

- Каким же образом, когда у меня нет никаких способностей, а видишь призраков у нас ты!

- А это уж кому как повезло. Я мог тоже никогда не узнать обо всем этом, если бы не способность. Это счастливая случайность. Кому-то везет, кому-то нет, понимаешь, о чем я?

Я был в ужасе от него.

- Ты эгоист!

- А ты мамин сынок-любимчик.

Дарк поднялся с дивана и отправился на кухню, чтобы выбросить фольгу от буррито. Так вот он о чем... Кому как повезет - эти слова касались нашей семьи. Я стоял там же в коридоре, нервно наблюдая, как он спокойно может так со мной обходиться.

- Ты же знаешь, я не виноват в этом.

- Да ты только рад был, что она тебя лишний раз больше похвалит, чем меня.

- Ты не прав.

- Да? Я так же буду не прав, если скажу, что меня она запирала в подвале ровно по три раза на неделе в течение долгих лет. А сколько раз она запирала там тебя? – он высунул руку из кармана и соединил указательный палец с большим.

Ноль.

- Но это не значит, что я был рад тому, что она делала с тобой. Любимчиком мог оказаться ты, если бы в роддоме она пометила красным маркером именно твою бирку, - я перешел на крик. - Да чтоб ты знал, она сейчас обращается со мной так же, как и с тобой.

- И что, даже запирает в подвале?

Злости моей не было предела.

- Да пошел ты.

Только я выкатил велосипед из леса к дороге, как вдруг пошел предательский дождь. Мне нужно было ехать еще полчаса, так что домой я вернулся весь мокрый и дрожащий. Я ненавидел себя за то, что привез этому грубияну дурацкий буррито. Надо было просто поехать домой и подарить второй ролл матери. Может, она бы растаяла и стала хорошей, доброй мамой, которой нам так не хватало.

Кого я обманываю. Буррито испортил сегодняшний день, и уж тем более у него бы не вышло превратить злобную мамашу в любящую своих детей женщину.

Утром я проснулся в ужасном настроении, весь день провел в своей комнате, читая комиксы. Хорошо, что успел запастись какой-то едой на тот случай, если мать будет опять не в духе, потому что так оно и случилось. Придя с работы, она орала на отца, а тот мычал как животное в ответ и выпивал пиво банку за банкой.

Вечером я доделал все нужные уроки и пораньше лег спать.

Какая же у меня была дурацкая жизнь. Иногда казалось, что я ни на что годен. Да и зачем вообще живу? Чтобы вечно слушать ругань родителей, крики матери и ругательства в мой адрес от брата?

В понедельник мама рано утром собралась куда-то по своим делам. Отец уехал на работу и забрал эту ненормальную женщину с собой. А мне выдалось спокойно приготовить себе завтрак и подольше постоять под теплыми струями в душе. Как же хорошо жить без родителей. Хотя откуда мне это знать.

И опять я вспоминал вчерашний провал в примирении. Все стало только хуже, чем когда-либо, потому что я никогда не срывался на брата.

В школе меня немного взбодрил Тайлер. Он рассказал, что встретил на выходных миссис Фрэрикс в аптеке, она покупала таблетки от мигрени. Тайлер прокомментировал это так:

- Мэйси совсем ее довела.

Мы немного посмеялись по этому поводу у шкафчиков, а потом пошли в класс. Ничего особенного на уроках никогда не происходило, как и в любой нормальной школе. Единственный, кто поднимал мне сегодня настроение, так это Тайлер. Что бы я без него делал.

- Сегодня тренировка, надеюсь, ты идешь?

- Конечно, куда я денусь.

А про себя я все думал, как же незаметно переодеться, чтобы скрыть свой цвет кожи от других ребят. Может прогулять одну тренировку? Все равно квотербека не выбрали, как мы будем заниматься?

В столовой мы немного погадали, что же будет сегодня на поле, пока к нам не подсела Мэйси. В этот раз она уже не спрашивала, просто громко поставила свой поднос на пластиковую поверхность стола, тем самым уведомив нас о своем присутствии.

- Привет, - поздоровался я, - как день?

- Как там миссис Фрэрикс поживает? – еле сдерживая улыбку, присоединился ко мне Тайлер.

Она строго посмотрела на нас, ничего не ответила, села за стол и принялась за еду. Мы ждали, пока она скажет хоть что-нибудь. Увидев наши ждущие лица, Мэйси положила вилку и отодвинула поднос.

- Даже есть не хочется. Вы сказали, что нужно просто сделать домашнее задание, и она придираться не будет, - она сделала паузу, пока доставала какую-то тетрадь из своего рюкзачка, - но вы только посмотрите, во что она превратила мои записи, сделанные дома. Я сверялась с соседкой по парте. Так вот у нее почти все так же. А у меня что?

Мы глянули в ее тетрадь и раскрыли рты от удивления. Почти все было перечеркнуто красной ручкой, а на полях Фрэрикс написала «Слишком много самоуверенности».

Это было слишком даже для миссис Фрэрикс. Она ни с кем еще не вела себя так по-свински несправедливо.

- Надо разобраться с этим, - резко сказал я. - Одолжи у своей соседки по парте тетрадь с той же домашней работой, а на следующей перемене я пойду с тобой к директору. Надо разобраться с этим.

Она не ожидала от меня такого содействия, только молча хлопала густыми ресницами и наблюдала за тем, как я быстро доедаю макароны с сыром. Даже Тайлер был в шоке. Выходя из столовой, я шепнул ему на ухо так, чтоб Мэйси не услышала:

- Ты все еще считаешь, что мне все равно?

- Но это ведь не касается Алекса.

- Я не могу отговаривать от общения с ним, пока на руках не имею доказательств. Как только найдется повод, я расскажу ей, что он из себя представляет. А пока что я могу помочь с тем, что действительно ее волнует.

После истории мы с Мэйси пошли в кабинет директора. Мэйси рассказала все и даже показала обе тетради для сравнения, ткнув пальцем в странную запись красной ручкой на полях.

Директор был полностью на нашей стороне, к тому же, нашлось много случаев, которые я добавил от себя. Миссис Фрэрикс долгое время подсказывала ответы на тесты своим любимчикам.

Когда мы выходили из кабинета, я слышал, как мистер Уортман звонит секретарю и просит пригласить миссис Фрэрикс в свой кабинет. По голосу его можно было сразу заметить, что сегодняшний день для нашей «любимой» учительницы будет, возможно, последним. Если нет, то ей сделают серьезный выговор.

- Я так рада, Рик! Спасибо, что помог! - радовалась Мэйси. - Если бы я пришла одна, мне бы не поверили.

- Поверили. В пятницу на парковке ты такое выдала в защиту моего брата.

- Да это были пустяки.

Я так и чувствовал, что нужно остановиться и позволить ей меня похвалить. Именно это она и хотела сделать. Знала, что и сама справится, но, все-таки, это чертовски приятно, когда кто-то вызывается помогать.

Мы пробирались сквозь толпу учеников. Мне нужно было идти на тренировку в спортзал, а Мэйси пошла со мной за компанию – решила поболтать немного с Сиреной. Я даже не поверил, когда Мэйси сказала, что они уже успели подружиться. Сирена та еще стерва. Эта «дружба» могла плохо кончиться для Мэйси. Здесь что-то было не так.

Но я не стал говорить ей о своих подозрениях. Мы только недавно стали общаться, и я не был ей близким другом, чтобы иметь возможность высказывать свои мысли такого плана. Одним словом, я не имею права говорить ей, с кем общаться, а с кем лучше не стоит. Она взрослый человек, все-таки.

Зато я смогу помочь ей, если она вдруг попадет в беду.

- Слушай, - неуверенно начала она, перебирая прядки волос, - ты не мог бы сказать Тайлеру о том, что он мне не нравится? Сегодня на английском он передал мне записку с приглашением сходить прогуляться вечером.

- Может, ты ему сама скажешь?

- Но ты ведь его лучший друг. Хотя бы намекни. Очень прошу.

Она коснулась моего запястья рукой, отчего я вздрогнул и резко отстранился. Это нельзя было объяснить. Я что-то увидел. Что-то непонятное. Увидел себя со стороны, увидел то, что было пару минут назад у директора... Всего доли секунды!

- С тобой все в порядке? – вежливо спросила Мэйси как-то испуганно. - Если ты не хочешь говорить об этом Тайлеру, то ему скажу я. Ничего страшного.

- Нет, я попробую поговорить с ним, - отстраненным голосом пробубнил я. - А сейчас извини, но мне пора.

Скрывшись за дверью в раздевалку, я почувствовал себя гораздо легче. Хотелось остаться наедине со своими мыслями и еще раз обдумать то, что произошло, когда она коснулась меня.

Я был самым первым, успел переодеться до прихода остальных ребят. Оказалось, что они все были в кабинете у тренера, обсуждали, что сегодня будет.

Тренировка прошла не очень удачно. Все наши попытки расспросить тренера Тантора о том, что мы будем делать без квотербека, оказались безуспешными. Он ходил вокруг поля, раскручивая ремешок от свистка на указательном пальце, и почти не смотрел в нашу сторону. Обычно он давал какие-либо задания.

Тогда Дэни решил взять тренировку в свои руки. Он подозвал нашу команду и дал указания по поводу тренировочных приспособлений. Было ужасно скучно и нудно без свистка тренера, без его криков и наставлений.

Я подошел к Дэни и спросил:

- Что с тренером? Что вообще происходит?

- Он нашел нового квотербека. Сегодня сказал мне перед тренировкой, когда мы остались одни.

- Тогда почему же он не говорит всем остальным? Это ведь хорошая весть.

- Не сказал, потому что еще не предлагал этому человеку место квотербека. А вдруг откажется.

- Он, значит, ждет этого парня?

- Да.

Все встало на свои места, вот отчего тренер был в таком волнении весь день, молчал и почти ничего никому не говорил. А Дэни не стоило скрывать от нас такие вести. Получив нужные сведения, я, переполняемый энергией и силой, побежал тренироваться дальше с остальными.