Глава 5. Себастьян

Наступали сумерки. Небо темнело, создавая мрачный триколор; по мере того, как быстро бежало время, все четче проявлялись звезды. Из всех частей дня мне нравился вечер. Он манил меня за собой, как луна манит волка в полнолуние. Стоило только взглянуть в окно и узреть всю красоту вечерних сумерек, меня бросало в дрожь. Мощь ночи сменяла день, открывала путь злым чарам, околдовывающим людей.

Но сегодня вечер, увы, не радовал меня. Алекс принес плохую новость, которую я боялся услышать. Все во мне так и кипело. Никак не мог найти себе место, чтобы сесть и расслабить свои старые, никуда не годные мышцы. Тело ныло от злости, переполнявшей меня.

- Дед, чего ты злой такой? Все ведь идет так, как ты ожидал, – заныл от усталости Алекс, закидывая ногу на ногу.

Он все не убирал из рук свой телефон, тыкал по экрану и посмеивался на чем-то время от времени. Я знал, что он терпеть не мог, когда я начинал метаться из одного угла кабинета в другой. А мне было даже смешно видеть его надутое толстощекое лицо. Ничего, когда-нибудь он схлопочет от меня. Если бы не его отец... Что за нюнь я воспитал.

- Я ожидал худшего, и худшее свершилось. Какие новости? Что разнюхал еще? Выкладывай, иначе получишь у меня, – грозно рявкнул я на внука.

Алекс всегда зажимался от моих криков. Трус. Ну что за трус! Как я мог гордиться внуком, если он так подставлял меня каждый раз?! Вырос болваном, и что теперь? Он недооценивает соперника, и это – самая главная его ошибка. Я всегда учил его быть стойким, не бояться ничего. Все труды канули в бездну. Когда-нибудь Алекс найдет там свой покой. Там ему и место с его-то гнилыми мозгами.

Он настороженно поднял на меня свои карие глаза, убрал назад мешающую челку из черных волос и нажал на кнопку, чтобы телефон потух.

- Чего молчишь? В былые времена гонцов, приносящих плохую новость, с позором убивали. Сейчас это тебе не грозит, так выкладывай. Нечего дрожать. Устал я от тебя.

- Помимо того, что у Дарка началось перерождение, он теперь может видеть призраков. Я слышал, как он разговаривал с кем-то в своем доме. Этот тупица не настолько глуп, чтобы болтать с самим собой. Говорю тебе, стопудняк это его дед.

Меня передернуло. Неужто этому мальчишке так свезло? Я не хотел, чтобы эта способность досталась ему. И что же? Она досталась! И почему сегодня нет ни единой хорошей новости, чтобы я хоть немного побыл в состоянии покоя?!

Нет мне покоя, покуда не окажусь я в мире ином. А до тех пор, требовалось поднажать. Если ни сын, ни внук не в силах справиться с навалившимися на них заботами, то кому, как не мне, по зубам справиться с ними? Я – один из тех немногих, кому вообще есть дело до Дарка и его деда.

- А что Рик? Что с ним? Ничего не заметил?

- Нет. Тренировки пока отменили, он ведет себя, как и раньше.

- Хоть это радует. Старый болван Уил наделил силами только младшего, которого он так любил.

Алекс заулыбался и опустил глаза.

- Чего это ты? Что за мысли в твоей пустой голове?

- Да я тут просто подумал...

- С каких пор ты научился думать? Подумал он... Не умеешь ты думать! Ничего интересного от тебя не услышишь.

- Я подумал, что ты им обоим даже услугу оказываешь.

- Что за услугу? Что ты несешь?

- Ну как же, ты хочешь прикончить Дарка, и они со своим дедом на небесах воссоединятся. И будут счастливы. А ты встанешь во главе СВС.

-Я не собираюсь этого делать, пока Берт не даст команду. Мне было велено выжидать, собирать информацию и готовиться.

-А чего тут готовиться? Тупица никогда не согласится с вами работать. Вы упустили момент, аста ла виста, поезд ушел. Надо было делать это раньше, чем он увидел деда.

Я промолчал. Еще чего, не буду я спорить с этим идиотом. Права была жена, когда рождался Алекс. Тогда она сказала: «Какое-то у него личико глупое». Она ошиблась: не только лицо глупое, но и мозгов нет.

Марго. Как же я скучал по тем дням, что мы проводили вместе. Мне ее очень не хватало. Это был единственный человек, который понимал меня без слов, мог выполнить правильно любое мое указание. Марго никто не заменит. А Уил сделал из нее полу-трупа, использовав мой испорченный Мирэйзер. Я сам угодил в свой же капкан, не продумав все тонкости наперед.

Я надолго задумался и даже не заметил, как Алекс по-тихому ушел из кабинета. Остался лишь я, погруженный в тишину и сумрак.

Медленно поднявшись с кресла, я погасил лампу и подошел к окну. Отсюда открывался вид на северную часть Линкольна. Квартира служила одним из временных убежищ, в котором я мог ненадолго скрыться для наблюдений.

Нужно дождаться конца перерождения близецов, понять, что к чему, с какими силами придется работать. Чего я желал? Мести. Месть – причина моего существования. Не будь у меня в сердце этого чувства, я бы давно сдался и не жил дальше. Но она заставляет двигаться, ею пропитано все мое тело. Я ждал, очень долго ждал, чтобы отомстить. Нужен был повод.

И он нашелся.

К тому же Уил нарушил правило: скрыл ото всех, что ввел сыворотку своему внуку. Это было запрещено. С одной стороны я был зол. Мальчишка мог перейти нам дорогу, мог испортить все, что я так долго строил. Как же некстати его способность видеть призраков! Только началось перерождение клеток крови, а он уже овладел первой своей способностью! Он мог быть очень опасным для меня, а я всегда оценивал силы врага по достоинству.

С другой стороны, его перерождение сыграло мне на руку. Мальчишка всегда отличался своим вспыльчивым характером и непостоянностью, злостью. Нужно попытаться переманить его на свою сторону, возможно, он выберет темную сторону.

Я как мышь, прячущаяся в своей норе. Вынужден менять свое местоположение время от времени. Как надоело. Я заслуживаю большего за все те лишения, которые пережил в своей жизни. Я должен быть во главе СВС, хотят этого другие или нет, пусть они и обозлились на меня за жестокий обман и теперь рыскают по всему городу, чтобы прикончить при первой же возможности.

Всю ночь я просидел в своем кабинете, так и не ложился спать. Все мои мысли были заполнены воспоминаниями о прошлом.

Вот, я вижу себя молодым, напористым и активным. Мне тогда было около двадцати лет. Пока ты молод, призы жизни лежат перед тобой, стоит только захотеть протянуть руку и схватить их. Только цена таких призов слишком высока. По глупости, я пожелал и вытянул один из самых дорогих призов. Это было богатство. Мне всегда не хватало денег на опыты, оборудование и электрические приборы. Я не мог позволить себе купить книги, по которым достиг бы немыслимых высот. Отец с матерью работали на двух работах, чтобы скопить на мое обучение в колледже. За отцом я донашивал растянутые большие вещи, все смеялись надо мной в школе, обзывая нищим и уродом. К тому же я жил в старом, опустошенном районе, куда не ездили даже школьные автобусы, приходилось ходить от ближайшей остановки по 40 минут до дома.

Мне хотелось большего, душа рвалась к высотам, чтобы показать всем, чего я на самом деле стою. Все, чего я так хотел, не могло осуществиться без денег. Этих бумажек, что правят миром. Они полностью завладели мной и моими мыслями, а туманный взгляд, как правило, не замечает подвоха. Я попался в ловушку. Жизнь сыграла со мной очень нехорошую шутку, решила проучить за слабость.

В автокатастрофе погибли мои родители. По завещанию все их имущество передалось мне. Их дом с четырьмя спальнями, машина и счет в банке на несколько тысяч долларов, что упорным трудом откладывались долгие годы. Все, чего я желал, сбылось, но каким способом...

Я остался один. Тогда я почувствовал, что стал взрослее, все чувства я спрятал в себе глубоко, так далеко, чтоб никто не добрался. Решил с того дня достигать свои цели любым мыслимым и немыслимым способом, не смотря ни на что. Как бы я не жалел, как бы мне не было больно. Чувствительному добряку трудно добиться успеха, а вот безжалостная и бездушная машина всегда прет как танк, сметая преграды.

Когда мне исполнилось двадцать пять, я окончил университет, пришло время выбирать дорогу дальше. Я продал родительский дом и машину. Часть денег потратил на старенький подержанный автомобиль, еще часть на обучение, чтобы попасть в научный институт. Остальные деньги положил на счет и решил их не трогать до крайнего момента. Денег было полно, я мог бы жить несколько лет, даже не работая. Но мне хотелось зарабатывать самому, делать что-то интересное, быть нужным и важным для науки.

В институт меня взяли только через два года, как стажера при профессоре Уильяме Дайлентоне. Я восхищался им, думал, что он просто герой. Все, что он создавал, так впечатляло меня, что хотелось узнавать больше и больше. Он погрузил меня в транс, от которого невозможно освободиться. Желание чего-то особенного росло в моем сердце. Я захотел вновь протянуть руку и схватить желаемое, но не знал, чего хочу.

Чувство, рвавшее меня на части скоро было успокоено. Дайлентон преподнес мне на блюдечке то, чего я так сильно желал – он сделал из меня сверхчеловека. Я стал вилоном! Радость наполняла мое сердце. Не было сомнений, что впервые я был частью чего-то интересного, тайного, чего обычные люди знать не должны. Как говорил Уил "Быть ближе к Богу". Его любимая фраза.

Мы четверо - я, Уил, Ральф и Саманта-, собирались каждый день, рассказывали друг другу о своих способностях, записывали буквально каждую мелкую деталь, ставили эксперименты. Наш круг стал расширяться по мере того, как Уил заманивал на сторону вилонов все большее количество людей. С годами мы перестали быть единственными в своем роде. По всему городу в каждой больнице, школе, в научном институте, полиции и в других отраслях можно было найти наших вилонов. Мы хранили общий секрет и поддерживали друг друга при необходимости. Я уже не был одним из самых сильных существ на планете, нашлись вилоны, способности которых были гораздо интереснее и больше моих. И был я одним из членов СВС только лишь потому, что так повелось с самого начала. Со временем мое мнение перестало считаться важным.

"Себастьян, спасибо за твое интересное мнение, но в этот раз мы пойдем другим путем".

"В другой раз, мистер Рэббит".

"Мистер Дайлентон уже решил, как поступить".

Сначала это злило. Шло время, я начал замечать, что вилоны перестали считать меня за одного из главных, не повиновались моим предупреждениям, слушали только Уильяма. Он был их создателем, их помощником, отцом и другом. Если что-то случалось, всегда обращались к нему. А он всех жалел, всех любил и даже не замечал, как против него строятся нехорошие планы.

Когда мне было лет пятьдесят (это было всего два или три года назад), в один из обычных вечеров я остался в Совете ненадолго, чтобы перебрать бумаги и проверить последние записи, собравшиеся за месяц. Уил назначил меня главным по документам. Мне предстояло создавать на каждого вилона полное досье. Я так не хотел этим заниматься, потому что нужно было допросить каждого из девяноста восьми человек, сфотографировать его, записать данные, заполнить кучу анкет и подписать договоры. Скукота. А мне хотелось экспериментировать вместе с Уилом, создавать оружия, как он. Вместо этого приходилось вечерами находиться в главном зале.

Я сидел за длинным, очень длинным деревянным столом на сто человек в виде буквы "Т". Главный зал был местом для совещаний. Когда давалось указание, все вилоны собирались здесь раза три-четыре в год для обсуждений важных вопросов. В остальные дни совещались только мы – Высшие Смотрители, а завод служил местом обработки информации, учета вилонов, лабораторией по изучению способностей, школой Смотрителей. Одним словом, это был наш второй дом, где всегда было интересно проводить время.

Раздался стук в дверь, затем из дверного проема показался один из вилонов, которого я часто видел в холле после собраний. У него что-то типа клуба вилонов-телепортов. Они все вместе путешествовали, телепортируясь из города в город. Мне всегда было интересно, как они это делают. Далеко немногие справлялись с этой способностью.

- Себастьян?

- Да. Это я. Слушаю.

- Меня зовут Берт Сафон, может, вы меня помните, я...

- Я тебя помню. Ближе к делу.

Он начал приближаться к моему месту. Я плохо видел его в темноте, во всем зале горела только одна лампа надо моей головой, а дверь в зал была рядом с самым дальним концом стола. И вот, он подошел ко мне мягкой походкой, как пантера, так что можно было рассмотреть его лицо. Это точно был тот вилон-телепорт. Я еще не записал его в новую картотеку, но знал, что переродился он года четыре назад, лет 35 на вид. Сейчас он до сих пор верен мне. И я бы очень хотел, чтобы именно он был моим сыном.

- У меня к вам дело.

Я указал ему взглядом на стул перед собой, он сел, положил руки на стол и скрестил пальцы, чего-то выжидая. Легкая ухмылка не сходила с его лица и будто бы являлась его родной эмоцией. Темно-карие глаза горели с интересом, густые каштановые волосы, покрытые на висках сединой, были аккуратно зализаны назад. Сам Берт каждый божий день одевался с иголочки, словно собирался на важное светское мероприятие... Тогда я даже не предполагал, какие мысли вобьет мне в голову этот молодой гений.

- Ну, вы же прекрасно понимаете, - все продолжал и продолжал объяснять он, - ваша карьера подходит к концу, вас сдвинули, и вы никогда уже не сможете делать то, что хотите. Кому до этого есть дело? Главное, чтобы вы делали свою никчемную работу, а получаете ли вы интерес от этого или нет – это уже никого не заботит.

Я все это время молчал, внимательно слушал, и думал над всем, что говорил Берт. Он открыл мне глаза. Раньше я даже не задумывался о таких важных вещах, позабыв о своей главной цели - пробиться наверх.

- Откуда вы все знаете? И зачем вы мне это говорите? – грозно спросил я, решив, что все это либо какая-то проверка, либо шутка.

- Я знаю ваши мысли. Вы давно негодуете. И я давно наблюдаю за вами. Вы подходите нам.

- Кому же?

- Кто-то должен быть нашим наставником. Намечается бунт, мистер Рэббит. И все это серьезней, чем ваши бумажки. Вы должны возглавить нашу команду.

- Зачем? Вы сума сошли? Что вы замышляете?

Берт широко улыбнулся, выставляя безупречные зубы напоказ. В его глазах я видел свое отражение с озлобленным выражением на лице.

- Не прячьте свои мысли, мистер Рэббит. Я ведь ничего не придумывал, а говорю как есть. Просто согласитесь возглавить нас. Поверьте, мы хотим того же, что и вы – Уильям Дайлентон слишком добр и слишком стар, чтобы быть на вершине горы. Ему не хватает... чего-то, что есть у вас. Силы. Мощи. В вас накипело столько злости за эти годы. Я же знаю.

Лисий манящий голос Берта затих.

Я очнулся от воспоминаний и еще очень долго сидел в кресле, уставившись в одну точку на стене. Мне потребовалось какое-то время, чтобы снова вернуться в привычное состояние. Нужно собраться. Борьба не окончена. То, что Уил был убит Смотрителями по приказу, не означает, что я добился своего. Нужно идти дальше. В этот раз за призами судьбы я тянул сразу две руки. Мне нужно было уничтожить или приручить Дарка, чтобы он больше никогда не смог помешать мне, а затем добраться до членов СВС.

А пока... нужно еще немного подождать.