Глава 3. Дарк

По дороге домой я заехал в продуктовый магазинчик за парой бутылок колы и замороженной пиццей. Этой еды хватит на два дня. А дальше – не ясно, чем придется питаться, ведь запас денег подошел к концу.

Вот-вот отключат горячую воду, и электричество. Что я буду делать дальше? Оставалось только найти работу.

Вернувшись, я закинул продукты в холодильник и достал из рюкзака свежую газету, тайком украденную из газетного киоска. На нужной странице имелось множество предложений работы, подходящих для моего возраста – по четыре часа в сутки.

Там были такие вакансии как: уборщик, мойщик окон, мойщик машин, заправщик, кассир в продуктовом, кассир в книжном, и уйма других вариантов. Больше всего меня привлекла вакансия мойщика машин. Если вдруг отключат горячую воду, то, наверняка, на заправке есть специальная душевая для рабочего персонала.

Не раздумывая, я бросился к трубке, чтобы позвонить по указанному номеру в газете - боялся, как бы прямо в эту минуту не отключили электричество.

Автомойка и автозаправка «Би-Пи» на Уэст О Стрит.

Мне ответили и попросили подождать пару минут. Через время удалось поговорить с каким-то мужиком, который сказал, что я могу приходить после школы, надевать форму и работать по 4 часа в сутки. К сожалению, дольше мне никто не разрешит. Все рабочие нюансы сообщат в первый день.

Оплата, как мы договорились, почасовая и ежедневная. На автомойке есть душ для рабочих, что очень кстати. Да и мужик был рад взять к себе работника за гроши. Гроши для него, а для меня вполне нормальные деньги, на которые можно хорошо питаться и оплачивать счета. Большего и не надо.

В общем, с работой я все уладил, и это хоть немного воодушевляло. Пусть отключают горячую воду – теперь не страшно. А за электричество я, вскоре, смогу платить нормально.

Ночью впервые спалось спокойно, правда, урчащий живот, поначалу, не давал провалиться в сон. К утру я проснулся таким голодным, что выпил всю банку колы и съел половину пиццы, предварительно разогрев ее на сковороде. Недоеденное отложил для школы.

Утро было чудесным. Как и всегда, попрощавшись мысленно с домом, я потащил на себе велосипед через лес, и, выйдя на Уэст Вайн Стрит, покатил на своем железном коне вперед. Проезжая по дороге мимо автомойки, на которую меня взяли работать, я почувствовал себя настолько уверенно, что теперь деньги и счета меня абсолютно не волновали. В кармане каждый день будут лежать двадцать шуршащих долларов.

Оставив велосипед на парковке, я бегом отправился к входу в школу, неожиданно меня кто-то окликнул. По голосу я сразу же понял, что это Том МакДилан. Если бы у каждого человека был список из ненавистных ему людей, в моем списке на первом месте стояла бы мать, а на втором он.

Раньше (в младших классах) мы были хорошими друзьями, не разлей вода. Играли вместе в футбол, гуляли в парке, катались на скейтбордах. Но Том все время странно подшучивал надо мной и грубо подкалывал. Если в детстве я не обращал на это особого внимания, то со временем, когда шутки стали более злыми и колкими, я не смог этого вытерпеть.

Нам было по двенадцать. Та драка стала первой в моей жизни, и с тех пор не последней. Мы не закончили - учителя разняли в самый неподходящий момент, но я знал, что когда-нибудь отомщу за все годы издевательств.

Благодаря Тому в средней школе меня колотили чуть ли не каждую неделю. Это возбуждало во мне ярость и гнев, с каждой новой дракой я следил за своими ошибками, делал выводы и, со временем, становился все бойче, шустрее и умнее остальных. Не хотелось оставаться лузером. Вскоре, через два года после окончания нашей дружбы с Томом, я доказал всем, что могу победить в драке любого, кто только сунется ко мне. Тогда-то и представился случай отомстить Тому, но он пополнил свою банду новыми парнями, и никогда не находился без них.

Все схоже с историями из фильмов, где слабый парень берет себя в руки, тренируется и побеждает всех и каждого. В кино все так легко... Наивные зрители верят. А вот в реальности гораздо труднее набраться сил и достичь желаемого. Для меня это было непросто хотя бы потому, что нервы теперь настолько расшатаны, что в школе никто не желает разговаривать со мной, боясь разозлить чем-то. Они знают, на что я способен.

Все это всплыло в голове за считанные секунды. Вернувшись к реальности, я обернулся и посмотрел Тому прямо в глаза. Не хотелось срываться в такой довольно приятный день.

-Ну привет, - с ухмылкой выдавил Том.

Если бы я мог сравнить Тома с каким-либо животным, то это, определенно, был бы лис. Хитрый, подлый, но трусливый. Внешне он тоже напоминал это животное. Вытянутый ровный нос, цвет волос – что-то среднее между блондом и рыжим. Выпирающие скулы, карие, почти что черные, глаза.

За Томом стояла его неподражаемая команда из шести человек. "Шестерка на побегушках". Я не знал их имен, знал одно - это такие ребята, с которыми я смогу разделаться в одиночку, но не когда они нападут все вместе.

Я сдержался и ничего не ответил, чтобы случайно не сорваться. Это слегка задело его самолюбие.

-Что же, ты не поздороваешься со своим другом? Хотя бы из уважения.

-Зачем мне здороваться из уважения с тем, кого я не уважаю?

Лицо у Тома резко переменилось из насмешливого в оскорбленное и злостное.

-Самый умный, да?

-Чего тебе от меня надо? Прикопался.

Развернувшись, я пошел к школьному входу. Как же хотелось врезать ему. За это меня отчислят из школы, вдобавок все семеро изобьют до полусмерти в самый неожиданный момент где-нибудь за углом.

-Встретимся сегодня в десять на Бицпарк Драйв у моста. Ты и я. Один на один! – кричал вслед Том.

Как трудно мне давалось продолжать идти вперед, чтобы не развернуться и не столкнуться с ним один на один прямо сейчас. Прямо здесь и прямо сейчас доказать ему раз и навсегда, кто из нас двоих слабее, чтобы он угомонился.

-И если ты не придешь, - продолжал кричать Том, только гораздо громче, на всю стоянку, - то вся школа узнает, что ты трус, Дайлентон.

Его компания гнусно захихикала. Я слышал это. Пол школы слышало, и некоторые смеялись втихую.

Терпеть не мог, когда надо мной смеются.

На английском удалось хорошенько поспать. Мы с миссис Фрэрикс заключили неформальный договор: я не мешаю ей и другим работать, за это она не обращает на меня внимание, когда я решу вдруг вздремнуть на уроке. Ничего путного не приснилось. Как обычно: что-то непонятное и абстрактное.

После звонка я задержался в классе и решил помочь миссис Фрэрикс донести дополнительные учебники до библиотеки. Она горячо поблагодарила меня и с грустью заметила, что мое поколение не внушает доверия, и только единицы, и я в их числе, в силах изменить мир к лучшему. Такой комплимент как-то даже смутил меня и, почувствовав себя немного неловко, я убрался восвояси от этой женщины, как только выдался момент.

По дороге до кабинета социологии я столкнулся в коридоре с миссис Стоукис. Она с жалостью оглядела меня, мою одежду и растрепанные волосы, увидела синяки под глазами и... этого хватило ей, чтобы сделать какие-то выводы.

Каким-то образом я сразу догадался, о чем ее мысли.

Я был вполне нормально одет. Да, не выспался немного, но это не признак того, что я бродяжничаю по помойкам в поисках еды. Нет. Все не так. А эта ненормальная сейчас пойдет в учительскую и растреплет всем остальным преподавателям, что я не в порядке.

Не стоило труда догадаться только по одному ее взгляду, что она теперь тоже знает, что я не живу в доме родителей. Ей, вероятно, что-то сказал Рик. И если вдруг это дойдет до директора, он свяжется с мамой. Из этого вытекала новая неприятность: они могут позвонить в полицию и вернуть меня домой силой.

Закон на их стороне.

- Доброе утро, Дарк. Мне нужно поговорить с тобой...

- Я знаю, Рик рассказал вам о том, что я живу отдельно, так? Не говорите никому об этом. Даже директору. Это касается только нашей семьи.

Мы все уладили и договорились, что она ничего никому не рассказывает, а я пообещал (не хотел, но пришлось), что попытаюсь быть немного оптимистичнее. Конечно, я не смогу так сразу начать радоваться всему вокруг, но, если уж обещал, то придется хотя бы постараться.

Теперь я точно был спокоен. И даже то, что Том назначил в десять вечера что-то вроде встречи для боя, меня не так уж раздражало. Я ведь знал, что смогу его одолеть в два счета.

На биологии мне опять стало плохо. И тошнота не спадала. После звонка меня вырвало в туалете. Это заставило меня задуматься – не отравился ли я? Но чем же?!

Наконец, когда кончились уроки, я впервые в жизни поехал на работу. По дороге меня тоже подташнивало, но не так сильно. Я очень надеялся, что при встрече со своим начальником, меня не вырвет. Или я потеряю сегодняшние двадцать долларов. Последующие тоже.

Как только я прибыл на автомойку, меня встретил мой начальник Тэодор Джэймисон. Я узнал его имя еще по телефону. Я успел издалека разглядеть его, пока прикреплял велосипед к отведенному для этого месту. Рослый мужчина средних лет, слегка полноватый с небольшим пивным животом. Он чем-то напомнил мне директора, только вид у него немного агрессивнее.

Он подошел ко мне и с улыбкой протянул руку. Я как раз покончил с замком на цепочке для велосипеда, пожал ему руку и представился:

- Дарк Дайлентон.

- Тэодор.

Так мы и познакомились. Просто и непринужденно. Следующие минут пятнадцать он водил меня по автомойке и показывал где что лежит, где душевая и где можно оставить свою рабочую форму для стирки. Очень удобно, мне не придется стирать одежду вручную. Хотя, за месяц я уже привык стирать все сам. Ведь дедушка не любил технику, которая все делает за человека, и у него не осталось ничего из электроники, не считая тех изобретений, который он делал сам.

- Итак, Дарк, - Теодор похлопал меня по плечу, - твоя задача: приезжает машина, ребята принимают заказ, а ты слушаешь их указания. Пока что они будут помогать. Это не так-то трудно. Желаю удачи, загляни ко мне в кабинет после работы, и мы с тобой рассчитаемся.

Он сверкнул белыми зубами, среди которых были два золотых, и ушел через служебную дверь в кабинет.

Первое время мне было неловко работать с новыми людьми, так как я не привык к нормальному деловому общению.

Я переоделся в специальную униформу, состоящую из футболки с эмблемой заправки, джинсового комбинезона и резиновых ботинок, в которых обнаружились крепкие черные перчатки. Как только я затянул лямки на комбинезоне, в раздевалку вошел 23-летний итальянец Фабио и, лучезарно улыбаясь, поздоровался со мной.

- Привет, я Дарк.

Его акцент был явно заметен, но я не придал этому значения. Неважно, какого происхождения человек, все мы одинаковы. Остальные, как я заметил по их неодобрительным взглядам в нашу сторону, плохо относились к итальянцу.

Всю мою рабочую смену Фабио выдавал странные шутки, которых, если честно, мне было не понять (это потому, что я не итальянец и не понимаю их юмор), рассказывал о своей стране, о том, что случалось в его жизни. За четыре часа я узнал, что он ненавидел школу, поэтому был рад уйти. Учиться дальше не пошел, захотел сразу работать. Родители достаточно богатые, но Фабио искал такую работу по душе. У него есть большой мотобайк, который был собран им вручную из купленных деталей. В общем, он любитель покопаться в машинах, прочистить каждую деталь. Именно поэтому его байк в таком хорошем состоянии уже многие годы.

Это самая малость того, что он наговорил. Тэодор даже сделал пару замечаний, чтобы тот меньше трепался и продуктивнее работал. Но, Фабио уже было не остановить.

К концу рабочей смены я был выжат не только физически, но и морально. И мне это даже нравилось. Все лучше, чем работать в тишине. Раньше казалось, что скоро начну забывать человеческую речь. А теперь, благодаря итальянцу, этого никогда не произойдет.

Приняв душ и переодевшись в свою обычную одежду, я побрел в кабинет Тэодора. Там он похвалил меня за шустрость и ловкость, выдал мне двадцатку по доллару и попрощался.

Мой первый рабочий день был завершен. В кармане у меня лежали деньги. Хоть и небольшие, но честно заработанные. В магазине я позволил себе расслабиться, отпраздновать, накупить вкусной еды: крекеры, кола, тосты и джем.

Но нет. Когда я пришел домой, все резко испортилось. Только я пересек порог, как рвотный ком неожиданно подобрался к горлу. Я еле успел добежать до туалета, прежде чем меня вырвало. Уже второй день не проходит эта странная болезнь. Если завтра ничего не изменится, придется потратиться на медикаменты.

Пятница. Утро. Сегодня еще один день учебы на этой неделе. А завтра можно будет поспать подольше. С утра урчал живот от голода. Но меня все еще тошнило, переводить еду не хотелось, поэтому я воздержался и оставил сандвичи с джемом на обед в школе.

Я собрался слишком рано, присел за дедушкин рабочий стол в гостиной. Стол стоял прямо перед большим окном. Из окна были видны только ветки густых елей и сосен. Теперь, как и дедушка, я очень полюбил лес. Раньше, пока я был маленький, мне здесь не нравилось, потому что приходилось слишком долго добираться. Но, каждое утро, выходя из дома, я чувствую себя каким-то путешественником, пробирающимся сквозь ветви колючих елей, ступая по жухлой, сухой траве, заросшей мхом.

В этом есть что-то особенное, что можно почувствовать, только испытав на себе.

Приятные мысли витали в голове. Но, опустив глаза на свои руки, в мыслях ничего, кроме паники, не осталось.

Серые вены. Я четко видел, как они медленно из обычного синего оттенка перекрашивались в светло-серый. Вот тут-то у меня и началась паника. Я не знал, что это такое. Быстро дыша, я закатил рукава на рубашке так высоко, насколько только можно было. Почти все вены уже окрасились в серый оттенок. Я бы не заметил, если бы не пригляделся, но это было ужасно.

Тогда я кинулся к зеркалу. Над веками у меня всегда были видны вены. Натянув тонкую кожицу над глазом, я с испугом отошел от зеркала и отвернулся. Все вены на моем теле стали серыми. И это было ужасно странно.

Разве есть такая болезнь, при которой кровь начинает менять цвет? От этого есть лекарство, или же я скоро умру? Так вот отчего меня тошнило!

Столько вопросов, на которые мне никогда никто не ответит. К врачам я не мог пойти. Те бы стали собирать всякие консилиумы, подвергли бы меня испытанию. Случай ведь аномальный! И я решил. Если уж мне суждено умереть, то я приму это и умру. Как говорится, от судьбы не уйдешь.

После этого умозаключения мне стало немного легче, я опустился на пол и закрыл глаза. Дыхание, вскоре, пришло в норму. Время поджимало. Мне нельзя было пропускать школу, ведь если я не пойду, то меня исключат. С другой стороны, если со мной случится какой-нибудь приступ прямо в школе, то напугаю многих ребят и учителей. Но уж лучше страх на некоторое время, чем исключение из школы. Ведь мне дали последний шанс.

И я поехал. Тошнота больше не беспокоила, поэтому я довольно быстро выбрался из леса к дороге. А дальше, гораздо быстрее, чем обычно, добрался до школы. Еще удивился - кровь перекрасилась, а я превосходно себя чувствую.

В дверях школы меня нагнала Мэйси и с улыбкой на лице поздоровалась. А потом, схватив меня за рукав рубашки, потащила куда-то, расталкивая перед собой толпу, тем самым освобождая нам путь.

- Куда ты меня тащишь? Мне на урок пора! – возмущался я.

- Куда надо. Меня попросили.

- Ты сошла сума.

Как оказалось, тем человеком, кто попросил Мэйси привести меня, оказался Рик. Не удивительно, ведь они подружились. Я хотел оторваться от своей «доброй» подруги и смыться, пока брат и Тайлер не увидели меня.

Заметив мои побуждения к побегу, Мэйси тут же завопила:

- Рик! Как хорошо, что ты уже пришел!

Он тут же обернулся, и мы встретились с взглядом. Я не собирался уходить, а решил разобраться, так как это было настолько глупым – подослать Мэйси для того, чтобы она притащила меня сюда.

- Дарк, пожалуйста, не уходи. Мне нужно срочно поговорить с тобой. Это очень важно.

- Если что-то случилось с родителями, претензии не к моему отсутствию. Они сумасшедшие, - грубо отозвался я, отворачиваясь от него, когда между нами оставался всего лишь метр.

Ничего больше не сказав, Рик отвел меня в сторону за угол, чтобы никто нас не видел. Я хотел возмутиться, что за секретность и чего ему от меня вообще нужно, но не успел ничего сказать. Рик, предварительно оглянувшись по сторонам, закатал рукава.

- У тебя тоже? – жестко и с полной серьезностью на лице спросил он.

Я молча пялился на его сереющие венки. Они казались темнее, чем мои. Я проверил. Нет. Мои тоже потемнели сильнее, чем сорок минут назад. Аномалия.

- Ты давно заметил? – спросил Рик.

Но я не хотел разговаривать. Да, с ним происходит то же, что и со мной. Да, мы близнецы и девять месяцев были неразлучны в утробе матери. Но на этом наша связь заканчивается. Как только мы родились, наши пути разошлись.

Я не хочу быть, как он. И в то же время не хочу, чтобы он был похож на меня. Мы два разных человека. Меня раздражало, что у нас одна внешность на двоих. Будто кто-то подвергнулся клонированию. Но кто клон, а кто настоящий? В этом, кажется, мы никогда не разберемся.

- О тебе вся школа говорит, Дарк, - тихо отозвался Рик, видя, что я совершенно не расположен говорить с ним сегодня. - Том распространяет слухи. И они не очень-то хорошие. Что произошло между вами?

Я посмотрел ему в глаза. Врет или не врет? Вроде, не врет. Но я по-прежнему не хотел с ним разговаривать, просто развернулся и ушел. А Том... Только сейчас я вспомнил, что вчера он назначил встречу у моста на Бицпарк Драйв. Он обещал, что расскажет всей школе о том, какой я трус! Вот оно что. Вот что говорит обо мне вся школа.

И я пошел искать этого засранца, чтобы показать ему все, на что способен. Из школы не исключат, в этом я был уверен. Скажу, что постоял за себя и свою честь.

Том нашелся спустя несколько минут поиска. Его нетрудно отличить среди школьной толпы. Всегда шляется со своими дружками, и все расступаются перед ними, чтобы только не попасть в зону нападения. Это выглядело довольно смешно – будто Тома и его компанию от всех остальных ребят отделяет невидимая стена, непрерывно двигающаяся следом за ними. Нашел я их на парковке, почти в том же месте, где мы столкнулись вчера.

Том, приметив меня, нервно сглотнул подступившую слюну и приостановил шаг. Кулаки мои сжались так, что костяшки пальцев побелели. Если я сейчас начну бить его, кожица поверх них разорвется и пойдет серая кровь. И пусть. Я был в такой ярости, что меня не остановит даже эта непонятная и пугающая аномалия.

- Трус пришел отомстить! – крикнул я ему на ходу, а потом разбежался и набросился на него всем телом. В бой на автомате вступили кулаки, наперед зная свои действия, как запрограммированные машины для выбивания дури из всяких придурков, таких как Том. И я уже не стал сдерживать всю свою мощь. После нескольких ударов, которые Том, благодаря своей удаче, успел отразить и пригнуться, я поднял его за воротник кожаной куртки и швырнул на два метра вперед. Тот упал на заасфальтированную поверхность и, перевернувшись, пополз на четвереньках в направлении своей кучки таких же трусов.

Я почувствовал, что этого достаточно, чтобы доказать и ему, и его свите, и всем остальным ученикам школы, что я вовсе не трус. Все зашептались, и стали смеяться над жалким видом Тома, уползающего к ногам своих идиотов. Я взглянул на кисть своей руки. Вены стали еще темнее. Видимо, эффект окрашивания крови усилился из-за моего ускоренного сердцебиения. Но мне это нравилось, не смотря на то, что, возможно, я мог в любую минуту умереть.

Черт его знает...

Умру, так умру. Не боюсь смерти.

Я остался стоять там же, когда подоспел директор Уортман. Он не был настолько удивлен, когда увидел меня и Тома. Мы, как считал весь персонал школы, были наиболее опасными учениками, которых директор не исключил по двум причинам: меня было жалко, а Тома из-за связей его отца.

Он подошел ко мне и, увидев на моем лице полную уверенность в своем действии, глубоко вздохнул. Но, не успел ничего сказать. Его перебила Мэйси, которая вышла из толпы с поднятой рукой, как на уроке. Видимо, перебивать директора она не очень-то хотела, но, в то же время, ей было необходимо вставить свое слово.

- Ну что еще, Андерсон? – нетерпеливо выпалил мистер Уортман.

- Дарк не виноват.

- И я так просто должен тебе поверить?

На лице у моей спасительницы обозначилось такое безобидное и жалостливое выражение, которое, вероятно, могло растопить в директоре желание выгнать меня за драку. Ну, я на это надеялся. Решил дать возможность Мэйси, чтобы та искупила свою вину за сегодняшний поступок с Риком. Пусть спасает меня, я готов поймать спасательный круг.

- Том вчера первый придирался к Дарку. А вы, насколько я знаю, ознакомлены с характером Дарка. Он постарался сдержаться и не пошел вчера на встречу, которую устроил Том. На этой встрече, мистер Уортман, Том хотел избить Дарка, хотя причина мне не известна. Дарк не пришел, за что Том распространил гадкие слухи о том, что Дарк трус и... мне не стоит этого произносить. Дарк не вытерпел и захотел разобраться по-мужски.

- Мэйси, он ударил ученика. И как ты докажешь, что он не виноват?

- Но он не ударял. Он бил, но Том увернулся. А потом Дарк просто отбросил его. Это за удар не считается. Посмотрите на Тома. На нем ни царапины.

Лицо Мэйси оставалось неизменным.

Директор, явно пораженный тем, что Мэйси ни с того, ни с сего вызвалась защитить меня, просто не нашел слов для того, чтобы предъявить еще какое-либо обвинение в мой адрес.

- А еще, прошу заметить, что перед черным входом школы со стороны футбольного поля на асфальте Том написал белой краской не очень хорошую надпись о Дарке.

- Что? – не сдержался я, - так ты еще и гадости про меня пишешь?

Но директор ухватил меня за плечо и громко, четко объявил:

- Том, ты на месяц остаешься после уроков в моем кабинете. Придется тебе, парень, пообщаться с психологом. И еще, сейчас же иди в уборную, бери швабру и марш оттирать свои письмена. Наверное, весь день на это уйдет, и все наши чистящие средства!

- Да там не краской написано! А мелом! – попытался защитить себя Том, крепко встав на две ноги.

Штаны на коленях у него были слегка порваны – видно, неудачно приземлился на асфальт. Толпа вокруг нас рассмеялась, едва сдерживая шепот и осуждение. Мел вместо краски – вот какой Том. Побоялся серьезного наказания и решил не рисковать.

- И кто из нас трус?! - прошептал я, все еще злясь на своего врага.

Прозвенел первый звонок. Толпа вокруг стала быстро рассасываться. Я кивнул Мэйси в знак благодарности и поплелся к входу, переваривая минувшие события. На уроке рисования, как и просила миссис Стоукис, я попытался нарисовать что-то более оптимистичное - дом, похожий на дом дедушки, звездное небо, а на крыльце добавил себя. Правда, люди у меня плохо получаются, но этот нарисованный я получился нормальным. Миссис Стоукис дважды похвалила работу и шепнула на ухо:

- Я все еще держу язык за зубами.

С ехидной и довольной улыбкой, будто объевшийся сливок кот, она пошла по классу, чтобы проверить другие работы. Я быстро смекнул: чтобы она думала, будто я стал оптимистичнее, нужно рисовать что-то подходящее под ее критерий нормальности. Что-то светлое, по мнению большинства хорошее и доброе. Ненавижу эти стадные позывы. Учителя часто пытаются сделать нас такими, какими хотят видеть. Рисуй не так, а вот так, здесь нужен цвет яркий, а черного и белого вообще в природе не существует... Больше всего в рисовании я не люблю именно краски. Яркие цвета. Уж лучше рисунок в карандаше. Есть возможность самому придумать цвета, а не видеть все так, как нарисовал художник. Разве это не здорово – смотришь на нарисованного карандашом человека и гадаешь: он африканец, американец или азиат? Какого цвета у него волосы? Какого цвета одежда?

Наверное, узнав мои мысли, миссис Стоукис тут же разозлилась бы. Я со своим мнением не могу портить ее учебный план, приходится либо соглашаться с ней, либо получать плохие оценки. Таковы правила многих учителей. «Если ты с нами не согласен, пожалеешь. Мы умнее и гораздо старше, значит опытнее»: говорят они. А ты смотришь на них с отсутствующим выражением на лице и думаешь: «Оставьте же меня в покое».

На большой перемене я спустился в столовую, сел за мой стол в самом конце помещения и начал распаковывать тосты, аккуратно сложенные в бумажный пакет. Словно бабочка, Мэйси элегантно опустилась рядом со мной на стул и внимательно уставилась на то, как я достаю еду.

Я думал, она отстанет и подсядет к своим подружкам из класса или к Рику с Тайлером, но она не уходила и основательно расположилась на выбранном месте с таким видом, будто первая приземлилась на луну и только что установила американский флаг. Краем глаза я заметил, что она сегодня собрала свои длинные русые волосы в хвост. Даже находясь в убранном состоянии, они доходили ей до поясницы.

Когда я принялся за еду, стараясь обращать минимум внимания на свою новую соседку по столу, Мэйси достала из своего рюкзачка пластиковый контейнер с овощами и попросила меня посторожить ее вещи. Я даже не посмотрел в ее сторону, и продолжил трапезу. Никто и не подумает подойти к моему столу ближе, чем на два метра, поэтому не стоило так волноваться за рюкзак. Новенькой можно было сделать скидку: обо всех подобных нюансах она со временем узнает от своих потрясающих школьных друзей, и вскоре у нее пропадет всякое желание общаться с такими типами как я.

Выпала возможность понаблюдать со стороны, как она набирает еду в кафетерии. Из-за своего маленького роста Мэйси приходилось часто вставать на носочки, наверное, это вошло у нее в привычку, так как она делала это с поводом и без. У всех бывает что-то такое в движениях, что прилипает к нам однажды и остается на долгое время.

Пока она шла к столику и одновременно здоровалась со всеми знакомыми, с кем уже умудрилась завязать дружбу, я отдергивал рукава рубашки, чтобы прикрыть тыльные стороны ладоней, где у меня четко виднелись вены. Стоило вести себя осторожнее, чтобы не возникли нежелательные вопросы.

- А вот и я, - улыбнувшись, Мэйси плюхнулась на стул и поставила поднос на стол, после чего обратилась ко мне. - Дарк, меня ты можешь не стесняться. Я бы очень хотела подружиться с тобой.

- Я, конечно, благодарен тебе за помощь на стоянке, но это не значит, что мы теперь друзья, - отрезал я, решив выбрать тактику "жестокая правда".

- Но как же? Разве тебе неприятно пообедать в обществе хорошего человека?

- Ты имеешь в виду себя?

- То есть, ты не считаешь мое общество приятным? Или же не считаешь меня хорошим человеком?

- И то и другое.

- Ну, спасибо, Дарк.

Мэйси обиделась, но, не смотря на это, с места своего не ушла. С чего бы это? Я так и решил у нее спросить, но она опередила меня, едва я открыл рот:

- Даже не думай, что я уйду. Мне неприятно сейчас здесь сидеть и обидно осознавать, что ты вот так вот благодаришь меня за помощь, но я не могу пересесть. Все подумают, что мы поругались и начнут распускать сплетни.

- А тебе что, настолько важно, что подумают другие?

- Да, - в ее бирюзовых глазах вспыхнула искра, будто я задел за живое.

Тогда я не удержался и спросил, повернувшись к ней всем телом:

- Почему тебе так важно подружиться со всеми? Почему так важно, что они все о тебе думают?

Мэйси тоже повернулась ко мне, и я почувствовал себя неловко. Она так смотрела, будто пыталась уничтожить взглядом: брови сдвинуты, ноздри слегка расширены. Прямо как маленькая девочка, которую довели до границы между терпением и гневом.

- Встречный вопрос: почему ты не общаешься ни с кем? Ты боишься людей? Или же есть другая причина твоей странной фобии, которой давно дали название – социопатия?

- Мой вопрос был первым.

- Хорошо, но мне нужно быть уверенной в том, что получу ответ на собственный.

- Я отвечу, можешь не беспокоиться.

- Хорошо. Да, мне важно, что думают обо мне люди. Я хочу нравиться всем. Я не желаю, чтобы обо мне думали как-то не так, как есть на самом деле. Поэтому стараюсь познакомиться со всеми, чтобы стало ясно, какая я, - все это она проговорила на одном дыхании, быстро, четко и понятно. - Теперь твоя очередь.

- Я не боюсь людей. Тот факт, что я иначе смотрю на мир, не дает тебе права называть это социопатией. Я всего-то не хочу иметь дело с теми, кто мне неприятен или не интересен. И мне, в отличие от тебя, не важно, что думают другие, потому что я такой, какой есть. Меняться и подстраиваться под других - не в моем интересе.

- Ты не хочешь общаться со мной потому, что я не приятна тебе и не интересна?

Я бы с удовольствием хотел ответить ей «и то и другое», но вместо этого из моих уст само по себе вырвалось:

- Больше никаких вопросов. Я и так потратил на тебя слишком много слов. Тема закрыта.

Весь оставшийся обед мы провели в молчании. Мэйси ела свои овощи и курицу, а я тщательно жевал мягкий хлеб, пытаясь прогнать навязчивые размышления о том, как же это глупо - трястись из-за остальных людей. Не мне судить... Пусть делает, как знает. Мэйси над чем-то задумалась и даже не обратила внимания, как ее позвали какие-то девчонки; не поздоровалась с парнем, который сказал чуть ли не в ухо: «Привет, Мэйс».

Некоторое время я, непонятно зачем, ждал, пока она доест свой обед. Возможно, чтобы не показаться совсем уж грубым. Когда она все же доела, я решил, что такой вежливости вполне достаточно.

- Мне пора.

- Удачного дня, Дарк, - с натянутой улыбкой попрощалась она.

Обиды на меня как не бывало, но какая-то внутренняя грусть не давала проявить настоящие эмоции. Включалась автоматическая самозащита - любезность. Я замялся и, не смотря ей в глаза, бросил:

- Тебе тоже.

Седьмым чувством я ощущал, что она смотрит, как я быстро удаляюсь из столовой. Нет, мне, правда, было непонятно, как у нее получается так много улыбаться.