Глава 1. Дарк

Я ходил по дому из стороны в сторону, решая, что же делать дальше. С каждым днем в дедушкином доме жить становилось все тяжелее. На то было несколько причин. Во-первых: прислали целую кучу счетов, которые нечем оплатить. В последние месяцы дедушка едва сводил концы с концами. Через неделю отключат газ, через десять дней электричество и горячую воду.

Нужны были деньги.

Это только первая неприятность. Во-вторых: здесь было очень тоскливо и скучно. Ни телевизора, ни телефона. Ничего, что могло бы как-то скрасить мое одиночество. По всему дому висят обрамленные дипломы, грамоты, старинные открытки из писем на отдельных пробковых досках, а так же множество фотографий с научными исследователями и учениками.

Воспоминания, порой, слишком сильно давят на меня. Я остановился напротив маленькой, незаметной, но очень важной для меня фотографии в рамке на рабочем столе. На ней был запечатлен момент, как дедушка катает меня на своих плечах. А вот и другое фото. Мы сидим рядом, оба веселые, улыбаемся и смеемся.

Вот уже месяц прошел с тех пор, как я переехал в этот дом. Целый месяц. А я так и не нашел причину смерти своего деда – Уильяма. Его не стало так неожиданно... Не пуля, не сердечный приступ, не отрава. После осмотра тела выяснилось – резкий паралич всего тела сразу, целый час он был в сознании, а затем умер. Можно только представить, как ему, обездвиженному, было страшно весь этот час.

Тяжело вздохнув, я побрел к винтовой лестнице, ведущей в подвал. Он служил дедушке лабораторией, где тот часами напролет занимался научными открытиями, экспериментами и бог знает чем. Все секреты держались в тайне, и присутствовать на подобном мероприятии было большой редкостью.

Над головой, как и всегда, громко жужжали и били в глаза люминесцентные лампы. Рядом с таблицей Менделеева в хаотичном порядке располагались листочки с записями: маленькие и большие, желтые, белые... Деду не важно, на чем писать, главное вовремя успеть законспектировать мысль. Таких мыслей у него всегда было валом, судя по количеству записок на стенах. Они кругом. Даже глаза разбегаются.

Все вещи остались нетронутыми. Все на своих местах. Я ни разу не дотронулся до колб и склянок, аккуратно расставленных по размерам у глубокой алюминиевой раковины. Цистерны, наполненные химическими растворами, ровно выставлены в металлическом шкафу. Для большей безопасности, я никогда не пускал сюда родственников. Моя мать – дочь Уильяма – хотела снести дом и продать территорию за большие деньги. Где еще найдешь хороший дом посреди небольшого участка леса недалеко от озера... Кто угодно захотел бы иметь такую пристань для уединения.

Несмотря на угрозы матери, я никогда не сдавался. Выгонял и отрезвлял ее отуманенную деньгами голову смятой, пожелтевшей бумагой – завещание дедушки, в котором говорится, что я – Дарк Дайлентон – имею полное право распоряжаться этим домом как захочу. Дед не зря завещал дом именно мне, так как знал - я ни за что не продамся, не подведу. Я был очень на него похож.

Как бы хотелось вернуться в прошлое и оживить дом вместе с дедушкой... Я так любил приходить со школы и слышать, как шипят и булькают жидкости в разогретых колбах, или как дедушка успевает варить макароны, и одновременно напевать песни Франка Синатры. А к вечеру он всегда выходил на задний дворик рубить дрова для старой печки или костра в осенний период. Я любил деда больше, чем своих родителей. Больше, чем кого-либо.

Лил сильный дождь. Большие капли с грохотом ударяли о листья деревьев, скатывались все ниже и ниже, а потом падали на пушистый зеленый мох. Небо заволокло темными, объемными тучами, среди которых пряталась одинокая, восходящая луна. Спустя минуту после моего выхода из дома, в паре километров раздался грохот, и под ногами слегка задрожала земля.

Я люблю дождь и грозу. Люблю, когда тучи кружат по горизонту, медленно стягиваясь в объемные кучи. Люблю, когда небо на доли секунд становится чуть светлее от вспышки молнии. Все замирает на мгновение, затем где-то вдали слышится усиливающееся рычание, треск, и вот - удар, словно происходит второй Большой Взрыв.

Вдохнув в легкие свежего лесного воздуха, я выкатил из гаража старый, местами покрывшийся ржавчиной велосипед и не торопясь поехал в сторону ближайшего супермаркета. Он находился далеко, нормальный человек не стал бы заморачиваться и тратить столько времени на дорогу, вместо этого остался бы дома, у телевизора в теплом пледе, попивая чай или что-то покрепче. Но в том-то и дело, что я ненормальный.

От дождя толстовка быстро промокла, а затем и футболка под ней прилипла к телу и словно зажала в тиски. Наплевать. И отчего все люди так боятся дождя? Всегда этого не понимал. Мои густые черные волосы стали прилипать к лицу, терзаемые ветром в разные стороны. Я пробовал как-то убрать их назад, но все попытки кончились безуспешно. Они слишком отрасли, а ведь я не стригся уже месяца три.

Вернулся домой к девяти, весь промокший, грязный и продрогший от холода. Хорошо, что удалось ненадолго выбраться из дома. Заодно купил немного еды: малиновый джем и белый хлеб, порезанный на ломтики. Вот такой скромный ужин.

В компании учебника по социологии, я сел в гостиной за рабочий стол, на котором уже стояли приготовленные мной баночка колы и тарелка с сэндвичами. Вместо телевизора – вид из окна. Молнии все еще вспыхивали, но уже не так часто. Вот как проходят мои дни: утром в школу, после школы домой, ем, сплю часа три, снова ем, еду за продуктами вечером, уроки, а ближе к ночи частенько сижу на ступеньках у крыльца и смотрю на звездное небо.

Идеальное одиночество.

В доме по утрам было ужасно холодно, поэтому мне стоило больших усилий расстаться с теплой майкой и шортами, чтобы забраться в ванну. Едва стопы коснулись ледяной эмалированной поверхности, по телу тут же расползлись мурашки. Кожа стянулась, стала шершавой, даже неприятно дотрагиваться. Скоро горячей воды не станет. Придется, как в старину, греть воду в кастрюле или ведре. А пока можно наслаждаться. Горячие струи быстро заставили меня забыть о плохом.

На завтрак осталось несколько вчерашних сэндвичей с малиновым джемом. Половину из них я уложил в бумажный пакет и оставил на обед в школе, а другую половину с удовольствием умял на кухне, запивая вскипяченной водой, так как ничего другого у меня не было.

После завтрака я собрал свой школьный рюкзак, оделся и вышел на крыльцо. Дальше по старой программе до школы, припарковал свой велосипед и зашел через главные двери, над которыми стальные буквы создавали надпись: Высшая школа Линкольна.       

Ненавижу школы. Здесь столько людей, шума и хохота, что невольно становится тошно. Все шутки, что звучат вокруг меня, кажутся глупыми и плоскими. Наверное, потому, что я не в теме, чего-то не понимаю, или же люди, действительно, не умеют шутить. Но все почему-то смеются. И это кажется мне еще более странным – смеяться потому, что смеется большинство. Мерзость.

Толпы людей мешали пробираться к шкафчику, я хотел взять нужные учебники. Внутри сердце бешено колотилось, возникло ощущение, что Рик где-то рядом. Все-таки он – мой брат-близнец. Между нами особая связь, которой нет между обычными братьями или сестрами. Как бы я хотел порвать ее и навсегда быть свободным от родственных оков.

Я был прав. Рик, завидев меня у шкафчика, уже отталкивал от себя мешавших людей, чтобы подойти ближе. Взгляд у него, как я успел заметить, очень сосредоточенный и непоколебимый. Слиться с толпой и добежать до класса не получилось. Через полминуты он стоял передо мной. Молча осмотрел меня, пытаясь уловить в моих глазах что-то, чего в них уж точно не было. Любви.

- Мать орет на меня уже несколько дней подряд, а я ведь даже ничего не сделал. Позвони ей и скажи, что вернешься, или она отберет у тебя дом, как ты этого не понимаешь?

- Может, наконец, ты почувствуешь, каково мне было все эти годы, - огрызнулся в ответ я и со всей силы захлопнул без того расшатанную дверцу шкафчика. – А за дом не волнуйся, не имеет права.

- Зато она имеет право вернуть тебя обратно через полицию. Тебе нет 18, и ты не можешь жить один.

Нервы на пределе. Самоконтроль дается мне очень тяжело, и он это прекрасно знает. Увидев, что руки мои напряглись, Рик сдвинул брови и ушел в противоположную сторону, задев мое плечо. Я еле сдержался, чтобы не избить его.

Я ведь могу.

Дважды полицейские заставали меня за дракой. Еще один раз, и выгонят из школы. Дед всегда просил, чтобы я обязательно окончил школу и поступил в колледж, поэтому взял с меня обещание больше не драться и не ввязываться в стычки. Но сегодня я чуть ли не сорвался.

На уроке рисования у миссис Стоукис я нарисовал темное небо, которое заволокло тучами. Тучи получились очень правдоподобными. К тому моменту, как кончился урок, я не успел доработать кукурузное поле, мимо которого проезжал вчера на велосипеде, но миссис Стоукис все равно поставила мне «отлично» за проделанную работу.

Я был последним в классе, задержался, чтобы помочь учительнице с мольбертами. Пока я раздвигал мольберты по классу, миссис Стоукис подошла ко мне и положила свою руку на мое плечо.

- Я уже достаточно долго работаю в школе, но давненько у меня не было ученика, который, получив задание изобразить на листе природу, рисует тучи, - тут она сделала небольшую паузу и дала мне несколько секунд переварить сказанное. - Почему именно тучи и кукурузное поле, Дарк?

- Я просто нарисовал вчерашнюю погоду. В этом нет ничего сверхъестественного, миссис Стоукис. Всего лишь тучи.

- Ну, хорошо.

Она поджала губы и слегка улыбнулась. Очевидно, ей хотелось бы многое сказать, но она решила оставить все при себе. И правильно сделала. Я не очень-то люблю рассказывать о себе другим людям, особенно тем, кто думает, что мне нужна помощь.

На биологии мне стало дурно. Густой ком тошноты застрял где-то в горле, и не мог выйти наружу. Причина тошноты была мне неизвестна. Из-за сэндвичей с джемом этого произойти не могло. Я не пил таблетки, и с давлением все в порядке. Медсестра посоветовала выйти и подышать свежим воздухом, чтобы стало легче.

Легкий ветер растрепал мне волосы, которые беспорядочно торчали в разные стороны. Подстричь бы их, да не умею.

Я глубоко дышал, затем задерживал дыхание на полминуты, чтобы поскорее стало легче. Тошнота не проходила, даже немного усилилась. У выхода из школы я простоял всю перемену и даже не услышал звонка.

За спиной послышались шаги человека, идущего вдоль стен школы. Я повернулся и не сразу разглядел того, кто стоял передо мной – солнце на несколько секунд ослепило глаза. «Таинственным незнакомцем» оказался директор школы – мистер Уортман. Он пристально уставился на меня и кашлянул, дожидаясь моих объяснений. Было понятно, что именно он имеет ввиду.

- Здравствуйте, мистер Уортман.

- Привет, Дарк, - сухо поздоровался тот, - на этот раз куришь или прогуливаешь?

- Вообще-то, я никогда не курил. И я не прогуливаю, - кончиками пальцев я откинул волосы, упавшие от ветра мне на глаза, назад и сощурился, - мне стало плохо, поэтому медсестра сказала подышать свежим воздухом.

- Так и быть, поверю. Хорошо, что ты мне встретился. Есть одна просьба, - брови директора слегка сместились к центу, на лбу образовалось множество складок. - Пройдем в мой кабинет? Мне нужно уладить с тобой некоторые вопросы относительно твоей мамы.

Я весь сжался от злости и ненависти. Мне тошно было слышать что-либо о своей матери. Почему нельзя оставить эту тему? Он вновь и вновь терзает меня вопросами о ней. Мои нервы потихоньку разрушаются, и это с каждым днем становится все невыносимее.

Интересно, как скоро я сойду с ума и начну рушить все вокруг? Такое вообще может случиться, или это просто очередные глупые мысли?

Мистер Уортман провел меня в кабинет директора, усадил в темно-зеленое кожаное кресло напротив стола, а сам принялся копаться в шкафчиках, насвистывая нудную и немного раздражительную песенку.

Ему было давно за сорок, волосы поседели. Когда нужно, Уортман дружелюбен с учениками, но в то же время он не выходит за рамки, чтобы сохранять уважение к себе и, тем самым, подчеркивать свой статус директора. Его у нас любил почти каждый ученик и учитель.

- Дарк Дайлентон, - раз за разом бубнил он себе под нос.

- Вы ищете мое дело? Я опять что-то натворил?

- В этом месяце, к счастью, ты не совершил ничего, что я мог бы записать в твое дело, - директор посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся, отчего я почувствовал себя немного уютнее с ним, - поздравляю, Дарк! Это твой рекорд. Целый месяц без проказ!

Он снова отвернулся и продолжил поиски.

- Тогда что же вы ищете?

- А ты очень любопытный парень.

- Извините, - неохотно выдавил я.

- Куда-то сунул письмо для твоей матери. Как я уже понял, с твоим отцом бороться нет смысла. Впрочем, как и с матерью. Но я, все же, пытаюсь. Мне ведь нужна поддержка со стороны родителей. Они должны знать, что происходит в вашей жизни. А утаивать от них происходящее – просто немыслимо. Я все пытаюсь объяснить твоей маме, что не все так гладко, чтобы позволять тебе делать то, что ты хочешь. Уж пойми меня. На звонки она не отвечает, в школу не приходит. Не обращаться же мне в вышестоящие органы...

- Не обижайтесь, мистер Уортман, но зря вы лезете туда, где ничего не найдете. Пустая трата времени.

Он облизнул свои губы и на несколько секунд опустил глаза в пол. Как я понял по этому жесту, он и сам знает, что ничего от нее не добьется, но это его работа. Он директор, потому и должен делать все, что в его силах.

- Ты не понимаешь, Дарк.

- Да все я понимаю. Это вы не понимаете. Она не станет читать ваши письма, которые я ей уже перестал отдавать, потому что они оказываются в помойке. Нераскрытыми. И как вы не понимаете, что все ваши старания бесполезны? Вы не знаете, что творится в моей семье. И знать вам этого не желаю.

- Это не мое дело, но она очень несправедлива. Я хочу помочь тебе, больше, чем кому-либо из всех остальных учеников.

Я вдохнул побольше воздуха, чтобы слегка успокоиться и вовремя замолчать. Но вдруг, когда я только собрался с мыслями, в дверь ворвалась миссис Фрэрикс.

- Мистер Уортман, - начала громко кричать учительница английского, - я этого больше не вынесу!

Вслед за ней в кабинет медленно и уверено прошагала Мэйси Андерсон. Она только месяц назад перешла к нам в школу из Детроида, а от нее уже куча проблем. Как я слышал, у нее есть свое мнение абсолютно на все, и обычно она не молчит, когда хочет что-то высказать. Учителя таких не любят, это я вам скажу точно. Знаю не понаслышке.

Откуда у меня такая информация? Да наша школа полна слухов друг про друга. Проходя мимо одноклассников, можно услышать все, что хочешь и о ком угодно. Даже о себе, порой, узнаешь много нового.

Конечно, та информация, которой я обладаю, может быть недостоверной, но какова тогда настоящая причина ее присутствия здесь?

- Что случилось, миссис Фрэрикс? – как всегда спокойным тоном спросил директор, одновременно жестом руки указывая Мэйси на свободное кожаное кресло рядом со мной. - Рассказывайте по порядку.

Мэйси плюхнулась в кресло и уставилась в окно. До меня дошел легкий аромат ее духов. Приятный запах апельсина и роз. Не знаю, почему я обратил на это внимание. Ведь сейчас мне было совсем не до нее.

- Я спокойно вела урок, стала проверять домашнее задание, которое задала им еще позавчера, а она опять его не сделала. Стала совать мне какую-то записку, кричать и ругаться за то, что я - плохой учитель! Я не выдержала и привела ее к вам. Решайте сами, что с ней делать. Я не могу больше видеть ее на своих уроках. Это продолжается уже целую неделю, сделайте же что-нибудь, мистер Уортман!

Директор внимательно выслушал обвинение, затем попросил учительницу удалиться. В кабинете остались только мы втроем. Мэйси по-прежнему смотрела в окно, вид из которого представал наилучший – отсюда было видно все футбольное поле, будто оно находится на ладони.

Сейчас там проходил урок физкультуры. Ребята в красно-черной униформе бегали по кругу, а тренер подбадривал их своим свистком и ежеминутными выкриками о том, сколько кругов осталось.

Директор повернулся лицом к Мэйси и молча смотрел на нее, пока та, спустя полминуты, не заметила его пристального взгляда, от которого неожиданно вздрогнула всем телом.

Я отвернулся и больше не смотрел в ее сторону, но слышал, как она нервно тарабанила пальцами по темно-зеленой коже кресла. Нервничала.

- Что ей опять нужно? – нахмурившись, грубо спросила она. – Я не успела сделать домашние задания из-за переезда. Мой отец разговаривал с вами. Разве нет? Мы не могли заехать в дом, помните?

- Да, он разговаривал со мной, но неужели вам так трудно было объяснить миссис Фрэрикс, в чем проблема?

- Она разозлила меня, мистер Уортман. Она уже долгое время называет наш класс самым тупым в школе, говорит, что мы ничего не соображаем. Она применяет ругательные слова. Разве учителю дозволено такое?

Вот это да. Я был немного в шоке, так как она была, на мой взгляд, единственной, кого эта миссис Фрэрикс так волновала. Остальные не обращают внимания на нее и на все то, что она говорит. Мне она не особо нравится, но обычно она не обращает внимания на то, что я сплю на задней парте, поэтому я не особо возникаю.

А Мэйси... Ну что сказать, она новенькая, тем более из другого города.

- Хорошо, я подумаю над твоими словами, Мэйси. Постарайся, пожалуйста, не вступать в конфликт с миссис Фрэрикс. Она покажется тебе не таким уж плохим учителем, когда ты начнешь выполнять домашние задания.

- Я попробую, мистер Уортман, - спокойно ответила Мэйси, разглядывая апельсиновое деревце, стоящее в углу кабинета.

Директор развернулся в мою сторону и сделал смешное выражение лица, пока Мэйси не видит. Это выражение означало: дамы – они такие.

- Теперь ты, Дарк.

После слов директора Мэйси развернулась и только сейчас заметила, что в кабинете помимо нихесть еще кто-то. Я почувствовал, как она разглядывает меня. С интересом, каждую деталь моего лица и одежды. Какие-то три секунды она смотрела на меня, а потом снова резко отвернулась и уставилась в окно.

Мне стало немного легче. Ненавижу, когда пялятся впритык.

- Я хотел бы помочь, Дарк. Ты не откажешь мне в этом?

- Директор, мне не нужна ваша помощь, хорошо? Я справлюсь сам. Мои проблемы – это мои проблемы. У вас и помимо меня хватает забот, так вот займитесь ими. А не мной.

На лице мистера Уортмана появилось выражение досады. Вероятно, он действительно мог бы мне как-то и чем-то помочь. Но я и один прекрасно справлюсь. Я не настолько слабый, чтобы принять у чужого человека помощь.

Я поднял свой рюкзак с пола и, встав с кресла, направился к выходу. Мэйси, попрощавшись за нас обоих с директором, вышла следом за мной за дверь кабинета. Я не собирался болтать с ней о чем-либо. Уже направился в сторону выхода из школы на стоянку, чтобы забрать свой велосипед, но она остановила меня, слегка потянув за рукав моей рубашки.

Только сейчас, повернувшись и оказавшись с ней лицом к лицу, я смог разглядеть ее полностью. Русые, длинные волосы, доходящие до ее талии; ниже меня ростом примерно сантиметров на пятнадцать; бирюзовые, блеклые глаза миндалевидной формы; прямой нос; впалые щеки и маленькие, пухловатые губы.

Белая футболка, заправленная в джинсовые шорты, обычные кеды и рюкзачок, в который могла влезть только пара книг и телефон.

Она молчала. Мне было как-то некомфортно, хотелось просто взять и уйти, но, как говорил мне мой дедушка, нужно уметь быть вежливым с незнакомыми девушками.

- Ты что-то хотела? – решил спросить я.

- Ты ведь Дарк Дайлентон?

- Да.

- Как здорово, я учусь в одном классе с твоим братом. Меня зовут Мэйси, - она весело протянула мне руку в знак знакомства.

Я не хотел знакомиться, и даже не подал ей руку, чтобы она поняла: новые знакомства мне не нужны. Но это ни капельки ее не расстроило. Она не растерялась, просто с кокетливой наглостью схватила и пожала мою руку.

- Приятно познакомиться, Дарк. А вы с братом не так уж похожи, как мне казалось.

- Почту за комплимент.

- Мне нужно бежать, встретимся как-нибудь.

Ее лицо озарилось белоснежной улыбкой, а потом, она ускакала куда-то вдоль по коридору, забросив рюкзак на плечо. Я ничего так и не понял. Она только что нагло познакомилась со мной, хотя я почти ничего не говорил. И эта ее улыбка... Я слышал, многие говорят, что она очень улыбчивая и веселая. Но с ней явно что-то не так. Человеку нельзя столько улыбаться, сколько улыбается она. Может челюсть заклинить.

Забрав со стоянки свой велосипед, я запрыгнул на него и покатил домой укороченным путем. Плевать, что пропущу последний урок. Так хотелось уехать отсюда, мне с каждой минутой становилось только хуже. Предписание медсестры ничем мне не помогло. И чем они только занимаются на работе? Все время их нет на месте, так еще и таблеток никаких не нашлось. Директор зря платит им деньги.