Глава 32. Детство

Горечь обид, переживаний, боль накапливаются снова и снова, образуя огромный ком, который утаскивает нас за собой в бездну. В такой бездне я и оказалась сейчас, совсем одна, на мои крики никто не отзывался. Я не понимала, где сейчас нахожусь и что со мной происходит. Но темнота постепенно стала рассеиваться, появился первый луч света, к которому меня потянуло. А после яркая вспышка, и первое, что я услышала, — это знакомый детский смех. Мне стало интересно, я подошла ближе и изумилась от увиденного. Маленькая девочка бегала по полю в розовом платьице, а неподалеку громко гавкал ее любимый пес по кличке Тузик. Через дорогу стоял дом, окруженный деревянной изгородью, которую недавно покрасили в белый цвет, краска только успела высохнуть, а запах еще оставался. Вдоль тропинки росли цветы, дальше клубника, капуста, морковка и прочие овощи, но бабушка в эту минуту занималась помидорами в теплице. Их следовало полить, жара стояла жуткая, а засуха была вот уже две недели. И лишь юной Ксюше нравилась эта жара, ведь она так любила ходить с бабушкой и дедушкой на пруд. Там было столько интересного: можно плюхнуться с моста бомбочкой, послушать шум воды, а потом всплыть наверх, чтобы остановить свое внимание на стрекотании кузнечиков, бегающих водянках, проплывающих мимо мальков.

— Ой, а вы кто? Я вас раньше тут не встречала.

Я удивилась, подумала, что это просто проекция моих воспоминаний, но оказалось, что юная версия меня может видеть мое тело. Я здесь не призрак, не фантом. Меня обуяло множество эмоций, в том числе и страх, ведь я увидела юную Ксюшу, которая с удивлением смотрела на меня и, кажется, пыталась познакомиться.

— Я здесь недавно, — ответила я.

— А меня Ксюша зовут. А вас?

— Кира, — ответила я.

— Красивое имя. Вот бы и мне такое. Но, с другой стороны, мне и мое нравится.

Как быстро она из задумчивой леди превращалась в забавную особу, которой лишь бы посмеяться.

— А давай дружить? — предложила она.

— А бабушка не будет против? У нас с тобой такая разница в возрасте.

— Ну и что. Дружбе все возрасты покорны. Пойдем играть.

Она взяла меня за руку и потянула за собой, добавив:

— А то мне скучно одной. Со мной лишь Тузик, детей в округе нет, хорошо, что ты появилась.

И мы побежали через все поле, неведомо зачем и неведомо куда. Вдруг стали собирать одуванчики, делать из них куколки, сидеть прямо на траве и смеяться, смеяться, смеяться. Неужели я была такой веселой и беззаботной? Я смотрю на нее и вижу такое огромное желание исследовать мир, радоваться мелочам, какой-то бабочке-капустнице, что Тузик с пятого раза все-таки по команде догадалась подать лапу.

— Летел.

— Лебедь.

— По синему.

— Небу.

— Читал.

— Газету.

— Под номером.

— Пять.

— Один.

— Два.

— Три.

— Четыре.

— Пять! Ура! Я победила, я ударила по твоей ладони! — воскликнула маленькая Ксюша. А я и не прочь была проиграть, тем более, не так обидно самой себе уступить.

— А какие игры ты еще знаешь? — спросила она.

— Дон, дон, дэри, — сказала я.

— Ее я тоже знаю! — радостно воскликнула она. Конечно, знает, мы обе ее знаем и начали играть ладошками. А потом, вдоволь наигравшись, мы просто лежали на земле и рассматривали пролетавшие мимо облака. И там оказалось так много всяких животных, каких-то явных, а некоторых мы додумывали:

— Пусть это будет носорог, — сказала я.

— Но только с заячьими ушами, — заявила Ксюша.

Я рассмеялась.

— Хорошо.

— Ксюша! Пора ужинать! — послышался крик бабушки.

— Кажется, и дедушка уже приехал, — сказала она. — Иду, ба!

— Ждем на кухне!

Мельком я увидела бабушку, уже и забыла, что она была такой бодрой. Сейчас уже годы взяли свое, но все равно я в ней вижу желание жить. Как и во взгляде маленькой Ксюши, которая, к моему удивлению, не знает и слова такого как депрессия. Не представляет, как можно из-за чего-то расстраиваться весь день и ни разу по-настоящему не улыбнуться, отпустив все горечи и обиды.

— Я знаю, что ты вряд ли завтра придешь сюда еще раз, — сказала она, смотря на меня своими карими глазенками. — Но на прощанье я хотела бы сказать тебе. Пожалуйста, не убивай меня в будущем. Давай будем счастливыми, даже если радоваться нечему, все равно будем находить что-нибудь в прожитом дне для улыбки. Давай?

И в этот момент я разразилась слезами. Стыдно стало, что плакала взрослая Ксюша, когда маленькая обнимала и гладила по голове, приговаривая:

— Все будет хорошо. Обещай мне быть сильной.

— Обещаю.

Я проводила ее взглядом, на прощанье она еще раз помахала мне рукой, а потом ушла за ручку с бабушкой, чтобы отведать самой вкусной в мире толченой картошки.