10

В эту среду, словно какой-то одержимый, я снова не отрывал глаз от окна, выходящего на парковку сервиса. Весь день я занимался заполнением данных о беженцах, что в некотором смысле было хорошо, потому что - это бессмысленная работа. Правда, она занимала много времени, потому что приходилось перечитывать по сто раз сложные имена, чтобы не допустить ошибки, но я не жаловался. Маттео Бакхауза три дня не было в Мюнхене, у него возникла срочная работа в Пассау, и, когда я вернулся после кладбища домой, получил от него сообщение об этом. Он возвращался сегодня и предложил заехать ко мне на работу, а затем вместе отправиться ко мне домой. Этот шарлатан снова планировал совместный ужин. Поэтому сегодня свой путь до DAH я проделал на такси.

Коснувшись затылка, я провёл пальцами по шраму, который получил благодаря мужчине по имени Франц. Отёк давно сошёл, но затылок ещё периодически ныл. Открыв ящик стола, я начал копаться в маленькой аптечке, которую когда-то привёз сюда из дома: пластырь, антисептик, марля - и ничего от головы, которая начала зверски болеть.

Потихоньку приближалось время для психологической группы. Я очередной раз обвёл взглядом парковку, освещённую фонарями, и уже начал раздражаться на себя. Постучав пальцами по подоконнику, я задумался: а почему, собственно, я решил, будто Маттео хочет от меня чего-то большего? Возможно, его полностью устроит периодический добрососедский секс? Эта мысль меня огорчила, и я наконец отлип от окна.

Вместо того чтобы убрать своё рабочее место и расставить стулья, теперь я мерил шагами кабинет - от двери к столу и обратно, от стола к двери и вновь к столу. Затем я вышел в пустой холл, чтобы выпить немного кофе, и не смог сдержать улыбку, когда единственной душой, оказавшейся в поле зрения, был лысый здоровяк, стоящий перед кофейным автоматом.

Он стоял ко мне спиной, ожидая, пока автомат приготовит ему второй стаканчик с напитком, поэтому я воспользовался возможностью поглазеть на мускулистые ноги, обтянутые чёрными рокерскими скинни. Яркий фрагмент татуировки выглянул из-под серой футболки и бомбера, когда красавчик потянулся бионической рукой за салфеткой, и я не мог не пустить слюни, глядя на эту идеальную фигуру.

Мой Маттео тоже был высоким, но не таким крупным, не широким, скорее стройным. Я вдруг осознал, что не думал о нём уже давно.

Аппарат затих, и, поставив наполненный стаканчик рядом с другим, Маттео достал телефон и начал что-то печатать.

Телефон в моём кармане ожил, и, вытащив его, я прочитал сообщение: "Привет. Попьём кофе?"

Подняв от сообщения глаза, я увидел выжидающий взгляд зелёных глаз, смотрящий на меня, но вместо того, чтобы ответить вслух, я быстро напечатал: "О'кей. У тебя сексуальные джинсы".

Телефон Маттео просигналил, заставив меня наблюдать за красавчиком, который улыбнулся моим словам и уже набирал ответ.

Мой мобильник ожил: "Спасибо. А у тебя сексуальный синяк".

Я смущённо засмеялся и приблизился к Бакхаузу.

- Привет, - сказал весело тот, - ваш кофе, герр Штютцле. - И протянул мне стаканчик.

- Благодарю, - ответил я. - Мой рабочий день ещё не закончился. Может быть, тебе лучше поехать домой и немного отдохнуть?

Маттео многозначительно поднял брови.

- По-моему, - сказал он, - ты слишком заморачиваешься. Я не устал, тем более речь идёт о том, чтобы вместе поужинать. Второй раз несчастного случая с тобой я не допущу.

Он отпил кофе и внимательно осмотрел моё лицо, а я отвёл глаза от этого пристального взгляда.

- Ничего больше не случится, если только ты не скажешь что-то типа "мост самоубийц", - ответил я, понимая, что совсем не злюсь на него, скорее наоборот, я испытывал что-то очень приятное оттого, что он не собирался больше допускать несчастных случаев со мной.

Здоровяк приблизился, сократив между нами расстояние до минимума.

- А вдруг явятся инопланетяне и похитят тебя? - тихо проговорил он.

- На фиг им такая головная боль, как я?

В холле зазвучал смех, а у меня внутри почему-то всё оборвалось.

- Я понимаю тебя, - не оборачиваясь, я услышал приятный голос Торстена. - Но, Маркус, пойми, он требует, чтобы тебя не было. И на репетиции, и в баре. Такие дела. Прости.

- Не понял... - начал Маркус.

Я обернулся, и Торстен перебил его:

- Флори-а-а-н... Что это? - он быстро пересёк холл, протянул руку и указал на мой синяк.

- Несчастный случай.

Торстен сморщил нос и перевёл взгляд на моего соседа. Маттео в ответ одарил его своим глубоким "читающим" взглядом и спустя несколько секунд странно посмотрел в свой стаканчик, точно решал, пить ему кофе или нет, а затем поставил его на стойку автомата. Подошёл ко мне, забрал у меня мой кофе и поставил его туда же.

Я увидел за спиной Торстена остальных, входящих в дверь сервиса. Эйб снял шуршащий дождевик и встряхнул его, разбрызгав капли по сторонам. Ойген закрыл зонтик с ужасно недовольным лицом от действий Эйба и пошёл в нашу сторону.

- Можно мне присутствовать? - спросил у меня Маттео.

Я обернулся на него, не зная, как на это реагировать. Возможно, причина была простой: по инструкции такое было не допустимо.

- Конечно, можете. Думаю, никто не будет против, - вместо меня ответил Маркус. Его голос источал мёд. - Мы давно хотим посмотреть на того, кто нравится нашему Флориану.

Я залился краской и машинально прочистил горло, думая, что ответить.

- В любом случае, все должны выразить согласие, - недовольно произнёс подошедший Ойген. Он покосился на Маттео, затем бросил на Маркуса пренебрежительный взгляд и прошёл мимо.

- Говнюк, - тихо сказал ему в след Маттео, потом, улыбнувшись мне, повторил: - Говнюк, - и хихикнул.

Маркус очарованно уставился на Бакхауза, а затем начал громко хохотать.

- Флориан, не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое... но его надо брать! - продолжая смеяться, проговорил он.

Эйб тоже засмеялся и подхватил:

- Да, нам в группе как раз не хватало такого шутника, Флориан.

Хотя Ойген и высказал своё мнение, он всё же не был против присутствия Маттео на сеансе. Никто не был против. Всем было слишком любопытно, к тому же Маттео притягивал и очаровывал собой всех - это был неоспоримый факт. Поэтому я немного расслабился.

Мы расставляли стулья, когда в дверь робко постучали.

- Это он, - громко сказал Маттео.

- Кто? - Ойген так напрягся, точно к нам явился сам сатана, видимо, никто из них не мог забыть о мистических высказываниях Маттео в мой адрес, которые я по глупости им разболтал. Теоретически в этом не было ничего невозможного, но вряд ли настоящий ясновидящий так бы ошибся с мостом.

- Жёлтый.

- Жёлтый? - великий писатель посмотрел на меня говорящим взглядом, давая понять, что он считает Маттео как минимум странным, а как максимум психом.

- Йорг, - пояснил я с виноватой улыбкой.

Дверь открылась, впустив поток прохладного воздуха, и симпатичный худой блондин вошёл в помещение.

- Простите, я немного задержался.

- Не волнуйся. Хорошо, что ты пришёл. Присаживайся, - не скрывая улыбки, произнёс я.

Все заняли свои места, и я обвёл присутствующих взглядом.

- Всем добрый вечер. Йорг, сегодня с нами будет присутствовать мой... друг, Маттео Бакхауз, если ты, конечно, не против.

Йорг смущённо пригладил длинные волосы и потупился.

- Нет.

- Можно кое-что спросить у твоего парня, Флориан? - с игривым огоньком в глазах спросил Маркус, сексуально закинув ногу на ногу и покачивая ею вверх-вниз.

Ужас! Началось. Видя, что я сомневаюсь, Маркус одарил меня ослепительной улыбкой. Я всегда симпатизировал этому парню. Глубокий вдох. Такой улыбке невозможно отказать.

Он перевёл соблазнительный взгляд на Маттео, который невозмутимо сидел на стуле, казавшимся крохотным под его мощной фигурой.

- Я подклеил мужика на похоронах своей двоюродной бабки...

- Неужто прямо на похоронах? - перебил Эйб.

Маркус закатил глаза и сексуально облизал пухлые губы.

- Так вот... мы отправились в мотель сразу после поминок.

Торстен заржал.

Я попробовал исправить ситуацию:

- Маркус, это был просто эмоциональный всплеск от горя...

- К чему я веду... скажите, Маттео, стоит ли мне мутить с ним дальше? И ещё... какой у меня цвет?

Маттео куда-то уплыл. Он, конечно, по-прежнему сидел на стуле, но мысли его явно бродили где-то далеко.

- Вас окружают очень яркие цвета... но нежно-розовый преобладает, когда рядом этот человек, - он дружелюбно улыбнулся Маркусу и указал рукой на Торстена. - Вы влюблены. Этот цвет окрасит ваш мир по-новому и будет влиять на все решения, принимаемые вами.

Маттео ухмыльнулся и передёрнул плечами.

- Возможно, и стоит мутить с тем мужиком, ваша бабка оставила ему дом в Фюссене... но он женат, поэтому к дому в придачу вы получите много проблем.

Все засмеялись, но Маркус нет, он слушал очень серьёзно, но промолчал.

- Нокаут, - хихикнул Эйб.

Ойген громко и недовольно фыркнул, я видел, что внутри него уже клокочет гнев.

- Влюблён... - с издёвкой в голосе произнёс он. - А мой цвет?

Маттео строго посмотрел на него, и его светло-зелёные глаза превратились в щёлочки. Он ответил почти сразу:

- Серый.

- Вы должны сказать мне больше, чем ему, - Ойген жестом указал на Маркуса и презрительно усмехнулся. - Давайте, вы можете говорить открыто, и ничего не будет использовано против вас.

Писатель наигранно засмеялся. Глаза Маттео распахнулись чуть шире. Он немного помедлил, прежде чем открыть рот.

- У вас загрязнённый, сниженный астрал, вы подавлены...

Ойген злобно ощетинился и перебил его:

- Ничего не понятно. Какая-то чушь.

Маттео посмотрел на меня и еле слышно вздохнул, как будто собирался сказать что-то неприятное.

- Серый - цвет вашей вины. Вы прекрасно знали, что уже больны, когда ложились в постель со своим мужчиной.

Тишина.

Все повернулись к Ойгену, словно только что обнаружили его присутствие, и замерли, как на стоп-кадре, и я понял, что это катастрофа!

Никто из нас не произнёс ни слова. Маркус шокированно смотрел на Торстена, у Йорга напряглась спина. Маттео же не сводил взгляда с Ойгена, нервно теребившего тонкими пальцами цепочку с крестиком.

- Что ж, ничего нового, - нарушив тишину, устало произнёс Торстен с достоинством, несколько неожиданным для человека, узнавшим такое.

Выражение лица Торстена почти не изменилось, но его выдавал голос. Я отчётливо это уловил. Считалось, что Ойген не знал о том, что он ВИЧ-положительный, и заразил Торстена случайно. Но то, что сейчас озвучил Маттео, никогда не приходило мне в голову. Конечно, зная маниакальную ревность мелкого писателя, это вполне могло быть похоже на правду. Таких случаев в моей практике было несколько: когда бывшие, чтобы отомстить, заражали или постоянные боялись остаться одни и намеренно так поступали с партнёрами. Как раз вариант Ойгена.

Ну хватит. Больше молчать я не мог.

Вдруг Ойген расхохотался. Прямо взорвался смехом, как будто сам не ожидал.

- Господь всемогущий! Что с вами со всеми? Вы что, верите ему?! - он вскочил и указал на Маттео. - Сейчас этот клоун расскажет вам все ваши грехи и тайны, чтобы что?!

Ойген резко приблизился ко мне и ткнул пальцем мне в грудь: - Чтобы что, а, Флориан?! Ты, грёбаный мудак, со своим подохшим уродом... ты... - трясясь от злости и хватая меня за свитер, закричал он.

Я чувствовал себя так, словно вокруг меня разворачивался какой-то кошмар - стена вокруг моей скорби, так упорно оберегаемая мной, с треском рушилась и катилась в пропасть перед этими людьми. Трах-тарарах!

- Заткнись! - взревел Торстен, вставая со стула и гневно смотря на своего мужа. - Сейчас же извинись перед Флорианом, иначе...

Маттео тоже резко встал, и отъехавший стул противно скрипнул по полу, а Маркус испуганно подскочил к Торстену и взял того за руку:

- Ладно-ладно, Торстен, он не хотел. Успокойся.

- Не трогай его, дешёвая шлюха! - истерично взвизгнул Ойген и, молниеносно развернувшись, дал Маркусу звонкую пощёчину.

Этого хватило, чтобы Торстен со всей силы рванул взбешённого писателя на себя и грубо потащил за дверь.

Мы какое-то время ещё слышали в холле отборный мат и крики, а затем наступила тишина.

Маркус поднял на меня глаза, в которых поблёскивали слёзы.

- Почему он всё-таки ушёл с ним? После этого?

Йорг провёл рукой по волосам и судорожно выдохнул.

- Итак, это полный пиздец, - констатировал Эйб и прижал к себе расстроенного Маркуса. - Флориан, что скажете? - спросил он, нежно поглаживая того по спине.

Я наконец-то вышел из ступора. Скажу, что это не просто пиздец, а пиздец в квадрате!

- Думаю... на сегодня нам следует закончить... - неуверенно промямлил я.

- Слушайте, вот он сука... - подал голос Йорг. - На месте Торстена, я бы его убил.

- Погодите-ка, погодите... - Эйб повернул голову к притихшему Бакхаузу. - А что насчёт меня?

- Ну уж нет. Хватит, - я предупреждающе посмотрел на Маттео, обещая ему смертную казнь, если он откроет рот. - Йорг, ты можешь прийти на занятие завтра в это же время. Расходитесь, пожалуйста.

Парень кивнул и послушно пошёл к выходу. За ним молча потянулись Эйб и Маркус.

Кабинет опустел, в нём остались только я и Маттео.

- Зачем ты сказал это, твою мать? - спросил я. - И почему ты не сказал сначала мне?

- Он сам просил, - Маттео произнёс это так, будто говорил со слаборазвитым, с трудом понимающим человеческую речь. - Просил - получил.

С одной стороны - я, взволнованный, не знающий, что теперь делать, с другой же - равнодушно-спокойный, но явно обиженный Маттео. Перестав ощупывать дрожащими пальцами спинку стула, я стиснул руки и проглотил комок в горле.

- Маттео...

Он вынул из кармана пачку жевательной резинки и бросил одну штуку в рот. Жестом предложил жвачку мне, но я энергично покачал головой.

- Маттео...

- Всё будет хорошо. Не переживай.

У меня словно камень с души свалился. Я обвёл глазами его лицо, руки, рефлекторно, как собака Павлова, восстановив в памяти мельчайшие подробности: крепкие, тёплые объятия, слабый запах его парфюма, кожаный диван, на котором мы спали, - и облегчённо выдохнул:

- Да-да, всё хорошо...

Маттео приблизился и уверенно обнял меня.

- Ну, если честно, не совсем хорошо. Этот Ойген - настоящий засранец, и ты - сам видишь - ты устал от этой работы, устал ходить сюда и смотреть в это проклятое окно, общаться с людьми, с которыми с большим бы удовольствием просто выпил в баре и стал им...

- Другом, - подсказал я.

Он погладил пальцем мои губы и нежно посмотрел на меня.

- Инцидент забудется. И уж точно не помешает нашему ужину. К тому же совсем скоро ты не будешь здесь работать.

У меня из груди вырвался отрывистый, хриплый смех.

- И этим я буду обязан тебе и Ойгену, который засранец. Ладно, проехали.

Маттео окинул меня проницательным взглядом много повидавшего на своём веку человека, которому не раз приходилось слышать подобные упрёки.

- Это будет для всех прозрением. Для Маркуса пропадёт страх, что он недостоин, возможно, он станет разборчивее. Поступок Ойгена навсегда изменит мировоззрение Торстена и его отношение к людям. Йорг поймёт, что нельзя диктовать жизни свои условия, и жизнь сделает всё сама, когда ей вздумается. А Эйб... обретёт прозрение иной формы, возможно, он поступит в Мюнхенский университет Людвига Максимилиана и получит учёную степень по медицине.

Я засмеялся.

- Прекрати, Флориан, - строго велел Маттео. - А ты уже наплюй на всё и начни жить для себя.

С минуту мы стояли обнявшись и просто смотрели друг на друга. Затем я прошептал:

- Я попытаюсь...