11

За ужином Маттео рассказывал мне смешные случаи из своей работы, из юности и ни о чём не расспрашивал, а я наслаждался каждым мгновением, проведённым с ним.

Время пролетело незаметно. После трёх бокалов вина я слегка опьянел и подумал, что было правильно поужинать дома. Сидеть сейчас в каком-то ресторане я бы не хотел.

После недолгой прогулки с собакой мы сидели на моём диване, и мне ужасно не хотелось расставаться с Маттео, поэтому я нерешительно спросил:

- Может, кофе?

Лежащий у входной двери Мило поднял голову, тявкнул и посмотрел на меня если не удивлённо, то с интересом точно. "Ну вот, кажется, этот момент и наступил", - как бы говорил он всем своим видом.

- Может, но утром, - ответил на мои слова Маттео.

Сердце в груди учащённо забилось. Затаив дыхание, я молча смотрел на мужчину рядом со мной, пытаясь всё это осознать, но он протянул руку. Маттео уверенно стянул с меня свитер, провёл пальцем по щеке и нежно поглядел на меня. И тут как щелчок! Его взгляд проник мне в самое сердце, я невольно прикрыл глаза, точно получил пощёчину. Именно эти добрые светло-зелёные глаза улыбались мне. А я от этого таял и млел. Мне было хорошо с ним, уютно и тепло. Но постепенно во мне нарастало беспокойство. Я не был с мужчиной уже почти два года. И, кроме моего Маттео, у меня не было других... и мы у меня дома, здесь...

Маттео, как будто не давая этим мыслям унести меня прочь от него, наклонился и поцеловал мои губы, а потом ещё - страстно и головокружительно долго.

- Весь ужин я слушал твоё дыхание, твой смех, вдыхал аромат твоего парфюма и постоянно думал о твоих губах. Поэтому я задам простой вопрос: где у тебя спальня, герр Штютцле? Диваны - это наша тема, но мне будет слишком тесно на твоём.

Не прекращая страстно целоваться, натыкаясь на стены, перила лестницы, мы наконец-то добрались до моей кровати, но Маттео почему-то толкнул меня к стене.

Когда с меня был снят последний предмет одежды, взгляд Маттео заскользил по моему телу сверху вниз и задержался на ключицах с маленькой татуировкой чайки, набитой ещё в студенческие годы.

- Преступление, чтобы ты ходил одетым. Я знаю, чего ты хочешь... Поворачивайся и клади руки на стену.

От того, как в его всегда спокойной интонации появились властные нотки, моё сердцебиение участилось. Такого Маттео я ещё не знал.

Переполненный возбуждением, я послушался и упёрся руками в стену. Я не рискнул обернуться, так же, как и не рискнул смотреть через плечо, только закрыл глаза, чтобы не видеть свои пальцы, которые слегка подрагивали на гладкой выкрашенной стене. Мои мышцы дрожали от напряжения, пока я ожидал его прикосновения. Но Маттео медлил, и эти секунды ожидания стали мукой.

Позади себя я чувствовал тепло его тела и различал приятный запах - его аромат. Я слышал, как он расстёгивал молнию, с шорохом снимал остатки одежды. Переместив вес тела, я слегка прогнулся и раздвинул ноги. Но чёртов Бакхауз до меня не дотрагивался.

Его громкое дыхание перемешивалось с моим. Я считал секунды, прислушиваясь к усиливающемуся дождю за окном, и пальцы на стене уже не подрагивали, а дрожали. Открыв глаза, я приготовился обернуться и задать Маттео вопрос, который напрашивался сам собой, но в этот момент он прикоснулся ко мне. Его рука лёгкими касаниями прошлась по моему колену, скользнула вверх по задней поверхности бедра, а потом медленно спустилась вниз. Я громко выдохнул, а рука Маттео двинулась к ягодицам, пальцы сжимали плоть, а тёплое дыхание касалось тех мест, которые прежде трогала его рука.

Боже ты мой! Он встал на колени позади меня, и последовала череда поцелуев, а затем эти же места обрисовал его язык. Маттео остановился, провёл кончиком языка по моим ягодицам, язык заскользил вниз, и меня бросило в дрожь, когда он коснулся им ануса. Хорошо, что я упирался в стену руками, потому что от этой нежной ласки мои ноги ослабели. Я был уже не в силах сдерживать стон. Маттео медленно заскользил языком вдоль позвоночника, и, когда его палец полностью вошёл внутрь, он вцепился зубами в моё плечо. От этих сдвоенных ощущений у меня закружилась голова.

Широкая грудь Маттео соприкасалась с моей спиной, и я чувствовал пирсинги в его сосках. Ещё несколько секунд его пальцы двигались внутри меня, потом он раздвинул мне ноги шире, а я поддался, не пытаясь сопротивляться. Пальцы снова последовали по анусу, глубоко проникая и выскальзывая, и меня снова пробрала дрожь. Хриплое дыхание касалось моей щеки, бионическая рука крепко держала меня, не позволяя двигаться. В этот момент мне захотелось, чтобы эти пальцы поскорее заменил твёрдый член, который приятно касался моей спины. Маттео зубами больно прикусили кожу на моей шее, и его рука подтянула мой зад к нему, а затем эта же рука направила член мне между ног. Проникновение было медленным и сладким. Он аккуратно наседал и двигался вперёд-назад.

- Маттео, - в конце концов не выдержал я. Мой голос дрожал от возбуждения.

Первый чересчур грубый и настоящий толчок выбил из моих лёгких воздух, хотя я и сам просил. Теперь он двигался сильно и жёстко. Следующие толчки были ещё жёстче, и мне захотелось прогнуться ещё больше, чтобы он глубже входил, но сильная хватка его руки не позволила мне этого сделать. Твёрдый член скользил во мне, входил и выходил, а я парил между наслаждением и болью, не собираясь сопротивляться этим ощущениям, хотя мысль о том, не пожалею ли я потом, всё же промелькнула. За такой слишком жёсткий секс можно было заплатить неприятной ценой, но сейчас я не желал об этом думать. С моих губ слетел тихий стон, я открыл глаза и, ощущая каждый сильный толчок, который приближал меня к оргазму, снова закрыл их, желая потеряться в ощущениях, которые меня переполняли. Хриплые стоны Маттео вторили моим.

- Кончай, Флориан, - эти слова, произнесённые хриплым голосом, звучали как приказ. Они заставили меня получить такое прекрасное, стремительное и так давно необходимое освобождение.

Маттео ещё пару раз вошёл в меня и кончил с громким стоном. Его сильная хватка тут же ослабла. На несколько мгновений мы застыли. Я шевельнулся первым, и Маттео вышел из меня. Я развернулся, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и наблюдая, как он снимает презерватив. А затем его рука потянула меня к кровати.

- Это было... жёстко, - прошептал я, прижавшись к тёплому крупному телу. Сейчас я был слишком вялым, чтобы потянуться к одеялу, и позволил Маттео нас укрыть.

- Да, - улыбнулся он. - Флориан?

- М-м?

Пока Маттео подбирал слова, он казался очень сосредоточенным.

- Скоро мне надо будет уехать в Берлин на долгое время. Там будут снимать фильм, и у моей команды будет много работы.

Я резко сел и хмуро сдвинул брови.

- А как же академия? Как же ты будешь учиться?

Маттео тоже сел, затем погладил меня по руке:

- Эта работа свалилась на меня в последнюю минуту, и я не могу позволить себе от неё отказаться. И ещё... ты ужасно красив после секса...

Он улыбнулся, а я закатил глаза и нырнул под одеяло.

- Фло-о-ри-ан, - протянул Маттео и забрался ко мне, - тебе, надеюсь, понравилось, что я умею себя плохо вести, а? - уже шёпотом у самых губ договорил он, а потом нежно поцеловал.

- Я начну учёбу дистанционно. Я лишь хочу зарабатывать на жизнь, занимаясь любимым делом, Флориан. У меня нет каких-то грандиозных планов стать известным художником, да и моя нынешняя работа меня устраивает.

- Да, но... как же... Ты хотя бы вернёшься до Рождества?

- Кстати, какие у тебя на него планы?

Он пристально посмотрел на меня.

- Мой папа пригласил меня к себе, в Нюрнберг, чтобы провести праздники с ним. Да и брат зазывал в гости.

- И ты собираешься поехать?

У меня вырвался грустный вздох. Отец и Бодо всегда приглашали нас с Маттео на праздники, но я вежливо отказывался, не желая ехать куда-либо зимой. И я всегда верил им обоим, когда они говорили, что будут скучать по мне, но одновременно ни капли не сомневался в том, что родственники не сильно расстроены. Наша семья никогда не была слишком сплочённой или, наоборот, разобщённой. Всех всё устраивало.

- Подумываю. Мы редко видимся.

Настал его черёд пристально смотреть на меня, сдвинув брови.

- Не могу поверить, что ты готов кинуть меня ради скучных семейных вечеров, но... этого не случится, - Маттео прижался ко мне, и я почувствовал, что он снова возбуждён. - Рождество ты проведёшь со мной, так же, как и каждый день и ночь в Берлине. Да?

Я расхохотался от его уверенного голоса и того, что верил каждому его слову.

- Смотри-ка, согласен, - ухмыльнулся Маттео. - Может, я пошутил.

Я заржал. Нахал!

- Ну тогда я пошёл в душ, - вызывающе произнёс я.

- Если ты сейчас сдвинешься с места, то пожалеешь.

- Ты мне угрожаешь?

- Да.

Маттео прикусил зубами мой сосок.

- Отлично, - я оттолкнул его, сбросил одеяло и голышом отправился в ванную. Маттео весело, как мальчишка, заулюлюкал на это зрелище и подскочил следом за мной.

В ярком освещении ванной я смотрел, как он снимал слуховой аппарат и бионический протез руки.

- Для моря у меня есть купальный протез, пояснил Маттео. - Ему вода не страшна. А с этим... - он указал на слуховой аппарат, который положил на край раковины, - можно, но не рекомендуется. Говори с этой минуты немного громче, Флориан.

Он повернулся и выпрямился перед моим открытым взглядом: обнажённый, с конической культей вместо руки, со множеством крупных рубцов и мелких шрамов, которые я ещё не успел разглядеть на его впечатляющем теле, но всё такой же красавчик.

- Что скажешь, такой Маттео тебя не отталкивает?

- Нет, - громко ответил я.

Но этот односложный ответ дался мне с большим трудом. Как можно было так себя не жалеть?

- Ты расстроился? - он приблизился и поднял руку с явным намерением коснуться моего лица.

Я непроизвольно откинул голову назад.

- Нет. Но ты можешь...

Мой голос просто не мог теперь звучать ровно и громко, и к горлу внезапно подступила тошнота. Сердце забилось с сумасшедшей силой.

- Я знаю, - невозмутимо ответил он. - Я вижу твой страх...

Словно защищаясь, я вскинул руки.

- Нет... ты мне ничего не должен. В конце концов, это твоя работа, и меня не касаются твои дела.

Вдруг Маттео улыбнулся и тихо засмеялся. Я удивлённо посмотрел на него. Почему он смеётся? Что, твою мать, смешного в том, что я не хочу новых переживаний за другого человека? Я даже задохнулся от возмущения.

Вдруг его смех резко оборвался, и он схватил меня за руку.

- Флориан, - серьёзно сказал Маттео, - у нас всё отлично началось, а дальше будет ещё лучше. Мы сейчас стоим в твоей ванной, абсолютно голые, и я вижу одно ма-а-ленькое пятнышко...

- В моём фиолетовом? - вырвалось у меня.

- Я вижу последнее фиолетовое пятнышко в твоём безупречном розовом, и, кажется, я знаю, как от него избавиться раз и навсегда, - Маттео прижал меня к себе и, поцеловав, толкнулся возбуждённым членом.

- Идиот, - нежно сказал я.

Эпилог

В этот вечер наша компания отмечала день рождения Йорга, поэтому мы собрались в "Лёвенбройке". Общим голосованием было решено не дарить ему подарок, а вместо этого скинуться и оплатить счёт. В прошлый его день рождения Эйб предложил купить своему парню курсы в школе французского языка, но тот наотрез отказался, ссылаясь на наши бесплатные занятия. Ну что ж, я был только рад: парень оказался очень способным учеником. Вообще, эти двое обладателей жёлтого цвета, что называется, нашли друг друга и как все, у кого в ауре преобладал этот цвет целеустремлённости и личностного роста, были полны желаний добиться определённых целей в своей жизни. Я был очень доволен этим судьбоносным обстоятельством.

Маркус и Торстен поджидали меня у входа и - о, чудо! - держались за руки. Наконец-то! Мы все ужасно долго ждали этого момента, кажется, в нашей компании всё-таки появилась ещё одна парочка. Торстен после весьма тяжёлого расставания с Ойгеном уехал в Гамбург к своей сестре и слишком долго пользовался её гостеприимством.

Я приблизился к ним и кивнул на их скрещённые ладони.

- Это что-то да значит?

Торстен твёрдо кивнул, а Маркус одарил меня сексуальной улыбкой.

Бар встретил нас во всём своём баварском великолепии. Я обожал это место и ещё три года назад облюбовал его для лучшего времяпрепровождения после работы. Увидев своё отражение в больших окнах, я ощутил себя симпатичным... нет, красивым. Сегодня я не тот Флориан, который погряз в депрессии: я снова отрастил длину волос, которые от природы завивались, и вернул серьгу в ухо.

Глаза Йорга расширились, наблюдая, как мы подходили к нашему столу.

- Чёрт возьми, Флориан. Выглядишь горячо с этой причёской, - его голос был более хриплым, чем обычно, и меня обдало приятной волной, потому что один из моих друзей был слегка взбудоражен моим новым образом.

- Спасибо, - я пожал его руку и оглядел друга с ног до головы, отмечая, что его светлые волосы, наоборот, коротко подстрижены. - С днём рождения, малыш, а ты всё-таки подстригся? Сменил весь образ ко дню рождения?

- Спасибо, это всё Эйб, - он благодарно покосился на него.

Йорг был одет в стильный хипстерский прикид: отличная рубашка, идеально облегающая фигуру, очки в чёрной оправе, джинсы, чёрные ботинки и узкий чёрный галстук. Очень неплохо.

- Напомни нам всем, почему ты встречаешься с Бакхаузом? - многозначительно спросил Эйб.

Я хихикнул, и мы с ним обнялись.

- Потому, что вы все недостаточно хороши для меня.

Торстен рухнул на стул, изображая, будто его грудь пронзило ножом.

- Не говори нам такого, Флориан, ты же бывший социальный работник, где твоя тактичность?

Я сел на стул и бросил на Торстена презрительный взгляд. Красавчик потянулся меня обнять, но я, смеясь, оттолкнул его.

- Ты - бездарный актёр, который... встречается с Маркусом!

- Что?! - ахнул Йорг. - Не может этого быть!

Все посмотрели на нашего милашку Маркуса, кокетливая улыбка которого вызвала бы порхание бабочек и у каменной, мать её, статуи. Кельнерша принесла нам пиво, и, как только она отошла, Маркус сделал жадный глоток.

- Завидуйте все! - провозгласил он.

Мой взгляд остановился на красивых чертах Торстена, мы встретились глазами.

"Я рад за тебя, - мысленно проговорил я, затем поиграл бровями. - Хорош?"

Уголки губ Торстена приподнялись.

"Завидуйте все", - молча ответил он.

Я задумался о наших с ним разговорах. Звонить мне по ночам во время приступов бессонницы уже вошло у него в привычку. Я знал, что Торстену приятно осознавать, что теперь я стал ему близким человеком, который его понимал, как никто.

- Ну и как там твой Нострадамус?

Я улёгся на чёрный кожаный диван, закинул ноги на спинку и влюблённо улыбнулся, чувствуя, как в груди растекается тепло.

- Нормально.

- Нельзя сказать, что твой ответ информативен, Флориан.

- Ну хорошо. Он больше не работает в киноиндустрии, я настоял. Мне же пришлось уступить ему и бросить сервис ради того, чтобы найти работу по душе. Кстати, скоро мы снова поедем на Цугшпитце, и в этот раз я ужасно боюсь свернуть себе там шею. Ой, он сказал мне, что у Маркуса меняется цвет, наш красавчик ужасно грустит.

Я специально сделал паузу, давая ему время обдумать мои слова.

- А ты как? - спросил я.

- Живу потихоньку.

- Вернуться не собираешься?

- Нет. А на какой цвет Маттео не сказал?

Я стал быстро перебирать в голове названия красок, которые слышал от своего домашнего художника. Так... надо, чтобы звучало убедительно.

- У него теперь цвет... сюрприз дофина.

- Что это за цвет?

- Жуть! Лучше и не знать. Тор, я всё-таки продал дом. И вообще, когда я думаю о нас с Маттео, я не могу понять, как можно было так сильно полюбить человека за такое короткое время?

В трубке повисла тишина.

- Любить человека - это... - Торстен неожиданно осёкся, словно от какой-то внезапной мысли. - Видимо, кто-то решил это за вас, Флориан, - немного помолчав, договорил он.

"Поначалу тебе будет не по себе без меня, милый. Но я хочу, чтобы кто-то другой сделал тебя счастливым. Я желаю этого всем сердцем..."

https://www.youtube.com/watch?v=R7z5IJa5WzE