9

Я должен был спасти Йорга от рокового поступка. Да, должен был. Так всё выглядело в теории. Но, подобно всем желаниям в моей жизни, это тоже не сработало, вот почему я сидел сейчас в приёмном покое больницы Университетской клиники, где мне обрабатывали рану головы и разбитый нос. Я не винил того мужчину. Он просто не понял мои намерения. Любой человек, обнаруживший, что его коллегу, пусть и соблюдавшего технику безопасности, пытаются столкнуть с моста, отреагировал бы точно так же. Схвати он какой-нибудь инструмент потяжелее, было бы ещё хуже.

- Как вы себя чувствуете?

Это Йорг. Я даже не объяснил ему, что хотел просто не дать совершить непоправимое.

- В порядке. Выглядит страшнее, чем на самом деле, - я коснулся бинтов.

- Не трогайте, - сказал он. - Ещё кровит.

Я осмотрелся. Где-то тут должен быть доктор с результатами рентгена. Нет, что-то его не видно.

- Вы думали я хочу спрыгнуть?

Я слабо кивнул.

- Это просто моя работа... я работаю в отделе технического обслуживания зданий.

- А почему ты был за ограждением?

- За ограждением?

Я снова кивнул.

- Срезал "замки любви".

- "Замки любви"?

Я сморщился. Осмотрел парня снизу вверх и нахмурил брови.

- Да, они висят не только на перилах, отдельные умельцы цепляют их в труднодоступных местах.

- А самоубийцы?

Парень хмыкнул и засунул руки в рабочие штаны на лямках. Теперь-то при ярком освещении клиники я видел, что он был одет в робу.

Чёртов Бакхауз! Запудрил мне мозги.

- Почему вы решили, что я хочу прыгнуть?

Я молчал. Меня тошнило, а сильный запах антисептика вокруг не отвлекал, ещё стоял мерзкий привкус во рту.

- Вы подумали, что подтолкнули меня к этому? - произнёс он, глядя в даль больничного коридора.

Я опять согласно кивнул, и это движение вызвало приступ тошноты. Взяв руку Йорга в свою, я собирался произнести что-то пронзительное и душещипательное, типа того, что мой сосед - редкостный кретин и шарлатан...

- Герр Штютцле?

Мы с Йоргом повернулись к доктору, который разговаривал со мной раньше. Я поднял руку.

- А, вот вы где. Ну, что ж... всё вполне прилично. Ничего не сломано, трещин нет. У вас небольшое сотрясение. Возможна тошнота, даже рвота, и, если она за сутки не пройдёт, сразу к нам.

Он с улыбкой перевёл взгляд на Йорга, которого я так и держал за руку:

- А вы?

- Друг, - Йорг скривился и вырвал свою руку из моей.

- Не следует оставлять его без присмотра, понимаете?

Парень кивнул, взял свою куртку, потянул меня со стула и подтолкнул к выходу.

- Аккуратнее! - доктор заметил его не слишком вежливое обращение со мной.

- Он не заслужил, - процедил сквозь зубы Йорг, и меня протащили сквозь крутящиеся двери к парковке в холодный ночной воздух...

Я проснулся от странного шума. Йорг стоял надо мной со стаканом воды.

- Пейте, - велел он.

Сделав, что сказано, я с большим удовольствием выпил весь стакан. Стало намного легче. Я был не у себя, наверное, в комнате Йорга, в том самом доме, в котором он жил с матерью.

Блондин забрал стакан и сел за стол, на котором были разложены учебники и тетради. Учится? В его анкете этого не было.

Аккуратно сев на узкой кровати, я огляделся.

- Почему я здесь? И где спал ты?

Йорг обернулся и кивнул на брошенный коричневый плед на полу.

- Вы заснули в моей машине. Сюда было ближе, тем более я не знаю, где вы живёте. Вы что, совсем ничего не помните?

- Нет.

Я попытался встать и голову пронзила острая боль, словно в череп вбили троетёс. Мне пришлось бороться с внезапным рвотным позывом.

- Не шевелитесь, а то проблюётесь.

- Мне надо позвонить... - я начал искать взглядом свою куртку.

Маттео, наверное, всерьёз обеспокоен, что я так и не вернулся домой.

Йорг пожал плечами.

- Ваш телефон разрядился, и я не ставил его на зарядку.

- Твою мать, - прикрыв глаза, я откинулся на подушку. - Ну ты бы мог и...

Йорг встряхнул волосами, как девица из рекламы шампуня. Только выражение его лица было не таким сексуальным, как у неё.

- А что, должен был? - его глаза с вызовом сверкнули.

- Йорг...

- Вам названивал ваш парень, - повернувшись, пробурчал он. - Я сказал, что случился несчастный случай и вас пока лучше не тревожить.

Блин, обломалось попробовать колбаску.

Чёрт.

Я сказал это вслух.

Йорг поднял на меня глаза от тетрадки.

- Колбаску? - спросил он с задорным блеском в глазах, как будто уловил двойной смысл слова.

- Мне всё-таки надо идти.

Я снова сел на кровати, ощущая лёгкое головокружение. Не успел я поднять свою задницу, как передо мной появилась тарелка, а на ней сэндвич.

- Съешьте, не колбаска, но тоже вкусно.

- Очень мило с твоей стороны, Йорг, спасибо, - немного замешкавшись, я протянул руку к сэндвичу.

- Хотите чай или сок? - деланым холодным тоном спросил блондин.

Я кивнул и тепло улыбнулся Йоргу, отчего тот немного покраснел. Откусив сэндвич и чувствуя пристальный взгляд парня, я неритмично и неестественно жевал, понимая, что нужно уже поговорить с ним, а не есть. Опять всё идёт не так, как надо.

- Слушай, - я проглотил кусок, - ты можешь приходить в сервис, когда тебе удобно, я готов создать группу из нас двоих. Это просто моя работа, больше не будет ничего такого. Никаких откровений: ни твоих, ни моих - просто общение. Я хороший социальный работник... ну чаще всего.

Хотя я прекрасно, во всех подробностях знал истории участников группы, рассказывать ему об этом я не собирался.

- Я хотел извиниться за тот случай, когда наговорил тебе всякого.

Йорг отвернулся от меня, молча подошёл к окну и стал смотреть на улицу.

Мне было, что ему сказать и насчёт того дня, и вообще. Тогда я должен был найти верные слова, которые поддержали бы его. В моих должностных инструкциях и книгах по психологии, служивших мне верой и правдой, жизнерадостных фраз - хоть лопатой откидывай. Только сейчас они были уже ни к чему. Если я хотел и правда помочь этому парню, то мне надо было быть предельно аккуратным в словах.

- Я проявил чудовищное неуважение, мне вообще такое не свойственно, поверь, Йорг. Я никогда так не срываюсь, и я не хотел тебя обидеть...

- Хотели.

- В тот момент хотел, но это не было... Хмм... в общем мне жаль.

Теперь-то ты робкий, Флориан, не то, что в прошлый раз. Блин...

- Рассказывайте, - произнёс Йорг.

Ну что ж, надо быть предельно откровенным.

- Если в двух словах, - задумчиво произнёс я и положил надкусанный сэндвич обратно в тарелку, - тот день выдался просто ужасным. Если уж откровенно, то целый год. И я давно уже взвинчен, на грани нервного срыва. Понимаешь, это что-то типа профессионального выгорания, раздражения на всё, Ойген и Маркус с их перепалками.

Я замолчал, и между нами повисла неприятная тишина. Она меня напрягла.

- Почему ты молчишь? Ты же не думал о самоубийстве? Скажи, что я ошибся.

Йорг обернулся ко мне, пристально посмотрел и мрачно, напряжённо снова уставился в окно, словно и правда взвешивал все за и против, решая жить ему или умереть.

- Я имел в виду, расскажите, кто там у вас умер и почему вашей тоске позавидует сам Достоевский, - громко и чётко произнёс Йорг, повернувшись ко мне лицом.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его просьба вышла слишком уж неожиданной, слишком колкой и требовательной, больно задев. Выдохнув я убедил себя, что тон этих слов был ненамеренный, и задушил в себе внутренее стремление защищаться.

Я с трудом сглотнул образовавшийся в горле комок. Парень внимательно смотрел на меня, ловя каждое моё слово.

- Он был самым дорогим мне человеком... Любимым... Мы прожили вместе несколько лет, были счастливы... А потом рак... умер от рака.

- Когда это случилось? - тихо спросил Йорг.

- Больше года назад...

- И как... как вы... справлялись?

- С постановки диагноза он прожил чуть больше года. За это время я приспосабливался к каждой новой трудности, каждому изменению в его теле, подстраивался, но каждый месяц - новая ужасная реальность. Он... понимаешь... оказался...

Закрыв глаза, чтобы не прослезиться, я продолжил:

- Он оказался в ловушке нашего дома, спальни, запертый в своём собственном теле.

Я замолк и открыл глаза. Силуэт Йорга немного расплылся, но мне отчётливо было видно его смущение: нервно сжатые в замок руки и расширенные глаза. Они блестели. Он моргнул и по его лицу сбежала пара слезинок.

Йорг громко перевёл дыхание, преодолел расстояние между нами и сел на кровать рядом со мной. Многочисленные браслеты звякнули, когда он быстрым движением вытер обе щеки.

- Мне жаль вашего близкого человека, - судорожно произнёс парень и кашлянул, скрывая эмоции.

- Мне тоже. Такие вот дела. Как бы там ни было, извини, что накричал на тебя.

- Ещё мне очень жаль, что Франц врезал вам и вы ударились головой. Я обещал чай. Вы ещё хотите?

Он резко встал.

- Не помешало бы. И, если есть, аспирин. Чёрт, бутылка виски подействовала бы, вероятно, лучше, - я улыбнулся и ощупал кончиками пальцев затылок.

- Могу принести чай и аспирин, виски у меня нет, - смущённо проговорил Йорг.

Он принёс чай в большой кружке с изображением бэтмена и протянул мне.

- Спасибо, - я сделал глоток.

Парень развернул стул и аккуратно на него сел.

- Хм... Ты подумаешь над тем, что я сказал про сервис?..

- А ваш новый парень? - оборвал меня блондин.

- Он не мой парень.

На мой категоричный тон Йорг вскинул руки в знак капитуляции.

- Конечно. Но вы что, ещё не определились? Не уверены в нём?

Пронзив Йорга усталым взглядом, я произнёс:

- В моей жизни нет ничего определённого. И это единственное, в чём я уверен.

Йорг приподнял уголки рта в подобие улыбки и совсем смягчился:

- А он, кажется, точно уверен.

Я прикусил губу, потому что, честно говоря, если кого-то я и видел своим парнем в будущем, так это Маттео.

- А ничего, что меня строго предупредили, чтобы держал свой жёлтый подальше от вашего фиолетового, потому что тот уже занят его розовым?

Мой взгляд застыл. Сколько уже можно?

- Господи, ты слишком долго с ним говорил. Забудь об этом, - я перевёл свой взгляд на стол. - Лучше скажи... разве ты где-то учишься?

- Qu'est-ce qui vous intéresse, M. le crétin?*

(*А вам какое дело, месье кретин?)

Я удивлённо на него вытаращился: не ожидал, что парень знает французский, да ещё и ругательства.

- Что? - невинно спросил он.

- J'entends un crétin. Juste curieux*.

(*От кретина слышу. Просто любопытно.)

Йорг так же удивлённо посмотрел в ответ.

- Ну... я просто учу язык, - смущённо промямлил он.

- Понятно. Самостоятельно?

- Да.

Я прикинул так и эдак. Кажется, всё наконец-то складывается в мою пользу.

- У меня к тебе предложение. Ты будешь ходить каждую среду в группу, а после я час занимаюсь с тобой французским.

- Бесплатно? Вы хорошо знаете французский?

Я встал с кровати так стремительно, что Йорг испугался и изумлённо вытаращил глаза.

- Знаю. К сожалению, я вырос в семье языковых маньяков. Мой отец и брат преподают языки.

- Вы шутите? Почему же вы социальный работник?

- Потому что...

- ...что?

Он был явно ошарашен. Я первый раз его таким видел. Что такого-то? У меня была мечта - стать доктором Хаусом и говорить: "Все лгут", а не вдалбливать школьникам и студентам правильное спряжение глаголов.

- Можно подумать, раньше вам не задавали такого вопроса.

Я помотал головой.

- Нет, даже близко.

- Да ладно. А ваш парень?

- Нет, никогда в жизни, - я искренне рассмеялся. - Или ты про моего нового парня?

Йорг настаивал отвезти меня домой на своей машине, но я чувствовал себя уже намного лучше и поэтому сел за руль своей машины и поехал в сторону дома. К тому же прямо сейчас у меня возникла одна острая потребность. Моё сердце изнывало от чувства вины и стыда за то, что я собирался стать если не счастливым, то хотя бы попытаться что-то изменить в своей жизни. Потому что Маттео Бакхауз - чистая, позитивная энергия, диаметральная противоположность моей молчаливой и угрюмой пассивности, в которую он так нагло вторгся. И мне это нравилось. Очень.

Путаясь в мыслях об этом, я нажал на тормоз, развернул автомобиль и поехал на юго-запад в сторону кладбища Иоганнескирхен. Сейчас мне нужен был тот единственный человек в мире, который не стал бы меня осуждать, но я всё равно хотел получить его одобрение.

Низкое осеннее солнце было закрыто облаками: пасмурно и зябко. Выбравшись из машины, я тут же съёжился от холода, и, пока шёл к могиле Маттео, моментально задубел, кожа сразу покрылась мурашками.

Я привычно нагнулся и, несмотря на боль в затылке, поправил вазоны с цветами. Достал из кармана куртки мешок для мусора, который нашёл в багажнике, расстелил его на влажной земле и, встав на колени, начал выдёргивать сорняки.

Здесь было тихо. Только за оградой кладбища было еле слышно, как шумит транспорт на трассе. Рабочий день, за пропуск которого я отчитался по дороге перед Таннштеттером, был в разгаре, большинство людей на работе - я тут один, если не считать работников, убирающих опавшие листья.

Появилось ощущение, что слева ветер доносит голос Маттео, тихий и спокойный. Он говорит, как сильно любит меня, спрашивает, почему я снова заболел и плохо лечусь.

Через несколько минут передо мной лежит кучка травы и прочего мусора. Под стоящими на мешке коленями хлюпало: земля никак не просыхала из-за бесконечных дождей. Я застывшим взглядом наблюдал, как на джинсах появились мокрые пятна. Маттео бы отстирал эти пятна, он знал, как и чем отстирывать любую грязь. Он всегда знал, что делать.

Ветер снова донёс голос, но, кажется, мне уже не разобрать слов. Не получалось оторвать взгляд от имени на надгробии. Зябко закутавшись в куртку, я достал фиолетовый шарик. Клянусь, в его переливающихся тонах - темно-фиолетовых, сиреневых и лиловых - я видел лицо улыбающегося Маттео. Я не мог не улыбнуться: мне всегда нравилась его улыбка. Это то, по чему я ужасно тосковал.

Оставляя этот шарик со всеми оттенками своего горя около надгробия, я встал, снова улыбнулся и произнёс:

- Маттео... есть один мужчина...