****

В девятнадцать ему впервые разбили сердце.

В двадцать он впервые убил.

И тогда же появились крылья.

Нет, не ангельские. И не демонические. Скорее проклятого живого человека. Жаль, что не мёртвого.

Кинан до сих пор помнил, как это больно — напрочь убитое сердце, убитая любимая девушка и убитая нормальная жизнь, ведь появились они — эти чёрные, как слёзы бесов, крылья.

Они всё испортили.

Или же дали начало новой истории, новой жизни. Дали ответ на самый главный вопрос всех существ мира — «кто же я?»

Но тогда Кинан этого ещё не знал. Тогда он всего лишь пытался найти ответы, пытался найти себя в пучине мрака города и в смехе издевающейся судьбы. Но любая попытка докопаться до истины была увенчена провалом. Казалось, будто всё, что он знал о своей жизни — чья-то гадкая ложь. Чья-та издёвка. Шутка.

Ха-ха, правда смешно?

Посмеялись и хватит.

Но кошмар всё продолжался.

Это событие перечеркнуло всю его жизнь. Точнее... вычеркнуло его из неё. Скомкало и разорвало — и вот летел комок прямо в грязные лужи. Там его ждали голодные рты демонов ничтожества и мнимого счастья. Как раз то, что все ожидали от падшего человека — или уже не человека?

Время шло.

Постепенно старые шрамы, причинённые ему когда-то людьми, стали незаметно исчезать. Тихонько, незаметно, но ощутимо. Рубцы исчезали, шереховатость сменялась на перья, раны превратились в острые когти, жизнь стала тусклой, но зато не причиняющей больше боли — ведь никому нахрен не сдался мальчик с крыльями.

И Кинан смирился со своей сущностью.

Но до сих пор чувствовал себя потерянным. Безнадёжным. Ему нигде не было места.

«Кто я?»

Кинан задавался этим вопросом каждый безбожный день. Но ответ всё не находился и не находился — что бы он ни делал, как бы он ни показывал людям, что он больше к ним не принадлежал. Но кто же он тогда? Существо из иного мира? Только если из ада.

Люди ему не верили. А крылья показать так и не решался — безумные учёные или новости по всему миру пугали его больше, чем извечный вопрос поиска себя. Всё равно никого похожего не найдётся, а опасность возрастёт. А то, что не прикрыто одеждой, люди воспринимали как грим, линзы или операцую...

Ха, если бы это было правдой.

Но никакой правды не существовало с самого начала. Лишь розыгрыш — и валяешься на ледяном снегу, пытаясь разглядеть звёзды сквозь удушливую пелену дыма. Здесь холодно, но во впадине души тепло: сейчас ему весело, и Кинан плевать хотел на то, что завтра будет захлёбываться ненавистью и презрением к самому себе за свою слабость. В очередной раз сдался. В очередной раз хотел умереть. В очередной раз...

— Позорище.

Кинан чуть ли не давился смехом и собственной рвотой, кряхтя на полу. Даже крылья не сделали из него того, кем он всегда себя считал — умным и особенным. А теперь взглянул правде в глаза — полное ничтожество, что шло на поводу своих желаний.

— Слабак.

Кинан никогда не мог противостоять собственному искушению.

— Трус.

Быть наркоманом — это не то, что хотел Кинан. Валяться в луже своей мочи и прочих отходов возле своего убого гаража не то, чего он желал. Оставаться неудачником в свои двадцать два года — последнее, о чем он думал.

Или не думал вовсе.

Однако всё это он был здесь, в этой дыре, и всё пытался убежать от самого себя. Но не покинуть ему этот Ад, нет — Кинан сам себе Дьявол.

— Эгоист!

У Кинана никогда не было друзей, у него был запрятанный пакетик с марихуаной за плинтусом на кухне и желание прострелить себе голову, засевшее где-то под коркой мозга.

— Тварь бездушная!

Ха-ха, если бы это было то, к чему он стремился... В детстве Кинан мечтал стать космонавтом, а теперь видел космос только под таблетками.

— Что б ты сдох!

— Сама сдохни!

Размах — и в сердце нож.

Смерть в неравном бою.

Первое убийство.

А она до сих пор лежала в этом гробу. Живой Кинан её терпеть не мог: когда-то влюбился в красоту, но отношения раскрыли гнилую сущность этой дамы. Мёртвой — она красива, спокойна, внимательна. Не перебивала, вникала в каждое слово или стон, всегда могла поддержать своим присутвуем. Живой так не могла, а мёртвой... Кинан её любил.

Розмари.

«Напоминание».

Она и была для него сейчас напоминаем — прекрасной куклой с кровью на груди спала в белоснежной простыне дешёвого гроба, найденного когда-то в глубине леса. Напоминие о прошлой жизни, о существовании без них, о простом человеческом течении времени, о незнании себя и изгнании светом — всё это в Розмари. Когда-то между ними всё начиналось хорошо, переехали жить в квартиру Кинана, который уже давно её получил после приюта. Но ссоры... как тараканы сожрали мнимое счастье. Глупа и похотлива — Розмари от возлюбленного оказалось нужно было только тело. Даже не деньги — их всё равно не было. Энергетический вампир — она не оставляла после конфликтов ни капли желания даже существовать.

И в какой-то момент Кинан понял, что не любил живых. После убийства он полюбил только мёртвых.

Живые его никогда не поймут.

Если бы хватило сил, Кинан убил бы и себя, дабы присоединиться к тем, что оставили своё тело.

«Похороните радом с воспоминанием».

— Я люблю тебя, моя мёртвая Розмари.

Но он мог похоронить себя только морально на улице в зиму у дверей своего гаража, где покоилась его любимая. Или похоронить где-нибудь на дороге: Кинан, ещё полностью не очнувшись после самокрутки, забрался на крышу.

Огни, огни, огни...

Город красив и велик — как чёрное полотно с пролитой кровью ангела, что оказалась белого цвета. Ночной вид завораживал: что-то в этом было пьянящее, будораживающее, пахнущее свободой. Сердце гулко стучало в хрупкой груди, ветер трепал отросшие чёрные волосы и игрался с цепью в ушах. Пелена в разуме — веселье в душе. Адреналин, будто совершал что-то незаконное. Куртка полетела в снег, прекрыв рукавом следы, крылья с хрустом рассекли холодный воздух. Тонкие, красивые, чёрные, но слишком маленькие для полёта. День и ночь Кинан изучал птиц, смотрел передачи, читал книги и научные статьи, пока пепельница не наполнялась новыми окурками. Что он за тварь, если не сможет даже подняться на метр в воздух?

Пустышка.

Но Кинан слишком накурился, чтобы думать разумно. Ему плевать, где умирать — в своей блевоте у гаража или в крови перед всеми. Пусть увидят его мёртвым, если ничего не получится. Судьба обошлась с ним жестоко, так может законы физики сжаляться?

И шагнув, Кинан полетел вниз...

Пока не разбился...