Часть 2

Спустя два дня они вновь вынужденно встретились, по естественной причине: алгебра в 11-м «Б». Лия боялась этой встречи, как судного дня. Её голову удручали мрачные мысли: «А что, если девочка рассказала всё друзьям? Вдруг она решила похвастаться? Может, она все ещё и преувеличила к тому же...» Но класс был таким же, как и всегда: шумным, веселым и неугомонным. Но никто не делал чего-либо, что даже паранойно-взвинченная Лия могла бы принять на свой счёт. Вывод один — она никому ничего не рассказала, что, несомненно, радовало, и молодая учительница не сдержала вздоха облегчения, словно студент, удачно сдавший экзамен. Проверяя учеников по списку журнала, Мисс Стеффи запнулась на фамилии «Дуель», а встретившись с ней глазами, моментально порозовела и отвела взгляд в сторону, чувствуя себя неловко виноватой. На удивление, Аллен вела себя весьма прилично, ничем не выдавая их последнее «прощание». Раздав ученикам обратно листки с теперь уже проверенными тестами, она решила провести работу над ошибками, однако все время теряла нить объяснения, слова зависали в воздухе, когда она вновь смотрела на неё, спокойно сидящую за своей партой, подпиравшую кулаком свой подбородок. «Может я не достаточно холодна была? Может где‐то когда‐то я не смогла удержать свою симпатию, и она почувствовала это? С чего бы ей так было себя вести?» Она вновь отвела взгляд, пытаясь вспомнить, о чем говорила, но тут Аллен подняла руку и задала вопрос:

— А у меня еще в семьдесят шестом вопросе ошибка. Кроме меня, кажется, все правильно ответили. Вы объясните мне правильный ответ?

— Да-да. Конечно, — снова чуть порозовев, ответила она. Она, встала со своего места, направилась к доске, и, проходя мимо, слегка задела её, стоявшую около учительского стола, бедром, как и в тот день. Воспоминания отдались жаром по её телу, руки автоматически прижались к шее, чтобы поправить легкий шарф, закрывавший следы засосов. Словно проходя психологическое испытание, она подошла к ней, стараясь унять дрожь в руках, чтобы разобрать чертов семьдесят шестой вопрос. Голос девушки, читавший вопрос, заставлял биться её сердце сильнее, за что она почти ненавидела себя, считая себя грязной шлюшкой, влюбившейся в подростка. А когда она вдыхала глубже, стараясь успокоиться, то ощущала её парфюм, отчего хотелось сделать шаг навстречу...

Нельзя ей быть учителем — это оскорбление святой профессии! Ведь с тех пор, как она позволил себе те вольности, она уже не могла спрятать свои чувства под замок, теперь она знала прикосновения её рук и вкус её губ. И почему директор не принял её заявление об увольнении?

— Я не могу принять это. Сейчас середина года, где я, по-вашему, найду замену? — возмутился толстенький мужичок. — Да и в чем причина такого резкого желания уйти? Что‐то случилось?

— Это не мое призвание, ученики меня не очень-то слушаются, — призналась она, утаив главную причину — взаимное сексуальное влечение между ней и ученицей. Сегодня она смогла дать отпор, но она неуверенна насчёт будущего.

— А кого они слушаются-то? Я Вас умоляю... Дети сейчас такие. Они наглые, дерзкие, жестокие и грубые. Вы просто не привыкли к их панцирю «Я крутой».

— У меня совсем нет опыта, я не справляюсь! — всхлипнула она, ерзая в скрипучем кожаном кресле.

— Так для этого время надо потерпеть, поработать — и наберётесь Вы опыта, — улыбнулась усатый директор, придвинув молодой учительнице пачку салфеток.

— Я слишком молода, они не считают меня за старшего!

— И что? Уйдете, чтобы выждать, когда состаритесь? И тогда вернетесь? Бросьте, просто, видимо, Вас сегодня особенно довели...

«Ага, чуть до оргазма не довели...»

Заявление было порвано на клочки. Она честно пыталась сбежать от этого греха, которая все больше одолевал её мысли.

Может, дело в том, что у неё давно секса не было? Не с кем вроде бы... И тут вспомнился физрук со своими намеками. Не-е, только не с ним! И пусть он холост, но физрук не подходит никак, ни в силу возраста (и тут встаёт вопрос: а 16-летняя девчонка подходит?), ни своим видом, и вообще ничем.

Вздохнув еще раз, она проводила взглядом Дуель до парты и не успела вовремя отвернуться. Нахалка заметила её томный взгляд. Аллен специально достала свой телефона и демонстративно, под звон копеек, «побежала» по крышам поездов в Subway Surfers. Она хотела, чтобы она вновь забрала её телефон, чтобы «поиграть» с ней, получить ещё одну возможность пообжиматься с учительницей, так как последние дни она только об этом и думала, и терял рассудок, как наркоманка, вовремя не получившая дозу; ей нужна новая доза и, желательно, больше предыдущей, поэтому она провоцировала её, такую красивую в этом вроде бы простом строгом сером платье, так идеально обхватывающем её подтянутую фигурку. Но она лишь ограничилась замечанием в её адрес, боясь даже подойти, не то что телефона забрать. Со звонком на перемену дети вышли из класса, и традиционно последней идет Дуель, которая, как всегда, нарочно долго собирала рюкзак. Предпоследним выходит Адам Вильсон, которая, проходя мимо учительницы, как‐то нелепо задел её плечом.

— Простите, — тут же сказал шатен, но его голос почти утонул в крике Дуель.

— Смотри, куда идёшь, придурок!

— Не твое дело! — дерзко ответил Адам, резко повернувшись назад, к Аллен, которая, раздувая ноздри, приближалась к двери, где остановились Мисс Стеффи и Вильсон.

— Ничего страшного, Адам, — ответила она Вильсону, которая сразу же ей улыбнулась.

— Аллен, — продолжила она, но её имя было произнести не так легко, как просто взять и сказать «Адам»; произнося ЕЁ имя, она словно делала себя ближе к ней. Дуель же шла с напором, словно собиралась врезаться в лицо шатена кулаком, в которая она так крепко сжала свои пальцы. Отведя руку в сторону, Лия уперлась ладонью в грудь Дуель. — Остынь, — строго сказала она, обращаясь к ученице.

— Он же...

— Ничего не случилось, Аллен. Остынь, — более мягко добавила она, чувствуя под своей ладонью упругую грудь, и то, как она подаётся вперёд корпусом.

— Адам, ты иди, — повернулась она лицом к Вильсону. Тот, посверлив взглядом Дуель, развернулся на пятках и потянулся к ручке двери. Как только Лия отвернулась от шатена и посмотрела на блондинку, Вильсон, перед тем как выйти, показал Дуель средний палец, а затем скрылся за дверью. Аллен снова хотела кинуться вперёд, но Лия почувствовав это, удержала её, уперевшись в её грудь обеими руками.

— Дуель! — решила она обращаться к ней по фамилии, так как после того, как она произносила её имя, её не покидало желание замурлыкать.

— Вы не знаете Адама! — перебила она девушку, но все-таки не осмелилась «тыкать» и обратилась на Вы.

— Адам — хороший мальчик, — ответила она.

Адам неплохо учился, никогда не опаздывал и не грубил ей. Для учителя это те самые параметры, по которым можно ученика назвать хорошим.

— У Вас все хорошие, кроме меня! — В хрипловатом голосе подростка сквозила обида. Но она теряла время, не зная как правильно ответить. По сути, Аллен не имела права показывать свою обиду. Она давно перешла черту дозволенного, и она должна была общаться с ней со всей грубостью и резкостью, и, если понадобится, обидеть, но не позволять ей всего того, что она делала. Но она не могла. И хоть Лия ещё не была готова признаться самой себе в этом и сформулировать это глубокосидящее чувство словами, она боялась обидеть её и тем самым оттолкнуть от себя совсем. Её устраивало бы дружеское отношение с ученицей, не переходящее во что‐либо большее, взаимная симпатия и любовь на платоническом уровне, безобидное общение.

С опозданием она поняла, что все ещё держала ладони на её груди, а она молча ждала её ответа, смотря на неё сверху вниз. Лия резко убрала руки за спину, словно обжёгшись.

— Уходи, Дуель, — только и смогла она сказать, отворачиваясь от подростка, которая смотрел на неё совсем не по-детски. Минуты две, стоя у двери, она наблюдала за ней, но Лия решила молчать, чтобы не вызвать в ней какие‐то новые действия.