Глава 16

Глава содержит подробное описание сцен насилия. Читайте на свой страх и риск.

Канги незамедлительно отправился к принцу. У входа в его опочивальню, вполне ожидаемо, столпилось много народу. Охранники делали всё, чтобы разогнать служанок, карауливших покои принца, но совладать с толпой девиц, отчаянно пытавшихся справиться о состоянии молодого господина, было не так-то просто. Каждая из них утверждала, что всенепременно должна в эту трудную минуту находиться рядом, быть "на подхвате".

Заметив в толпе белую макушку, стражник произнёс звучно:

- Пропустите юношу. Принц его ожидает.

Шёпот и болтовня ненадолго стихли, девушки расступились. Стоило Канги переступить порог комнаты, волна разговоров хлынула ему вслед с новой силой.

Кроме Канги войти в покои принца было дозволено лишь лекарю и двум сведущим прислужницам. Принцу как никогда сейчас нужен был покой и тишина.

Завидев стоявшего в проходе Канги, Ахига чуть приподнялся на подушках.

- Наконец-то ты здесь, - чуть окрепшим голосом произнёс принц, жестом подзывая Канги к себе.

- Как ты? - участливо спрашивал парень, подходя ближе.

- В порядке. Полном, - без тени иронии отвечал Ахига. - Пара царапин.

В разговор вмешалась знахарка - женщина среднего возраста.

- Истощение, обезвоживание, ушиб правой ноги и перелом голени на левой. И это я уже не говорю о множественных синяках по всему телу, - с раздражением говорила она, глядя в окно и замешивая травы для некого снадобья. - Чудо, если при таком раскладе сможет выкарабкаться за недели четыре.

- Ерунда. Не слушай её. Главное, что я чувствую себя отлично. А когда увидел тебя, так окончательно исцелился и стал совсем как новенький.

Ясная улыбка Ахиги показалась Канги нисколько неубедительной. Он прекрасно знал Ахигу, знал, что тот сделает всё, чтобы не выглядеть в его глазах слабым и уязвимым. Всё тело ниже груди, куда пришёлся основной удар, принц скрывал под покрывалом.

- Где пропадал? - спросил Ахига, заметив, как тускнеет лицо Канги.

- Ходил к твоему отцу, - на автомате ответил Канги.

- Ничего себе. И что выяснил?

- Судя по всему, скоро тебя, как и всю твою семью ждёт ритуал кровопожертвования, - сказал Канги, понизив голос.

Лекарша даже не собиралась притворяться, будто ничего не слышала. И тут ей надо было высказаться:

- Я им дам кровопожертвование! Человек только что был на пороге смерти, организм ослаблен. Они его добить хотят? - выпалила она. - Пускай! Только ко мне пусть потом не приходят. Я его отвоёвывать у смерти больше не буду! - напоследок женщина сунула сосуд со смесью трав прислужнице, безмолвно хлопотавшей неподалёку, и в той же агрессивной интонации проинструктировала: - Для тонизирующего напитка. Заварить в соотношении один к пяти, давать три раза в день. И никакой физической нагрузки! Попадись они мне. Я им всё выскажу...

И причитая, знахарка покинула помещение.

Ахига видел волнение Канги. Он накрыл его руку своей ладонью и, ласково улыбнувшись, попытался успокоить его:

- Она сильно преувеличивает. Можешь быть уверен, что со мной всё будет хорошо.

Канги не верил ни единому слову.

- Позвольте мне помогать вам. Я тоже хочу ухаживать за принцем, - ни с того ни с сего обратился Канги к прислужницам. Женщины в возрасте переглянулись. Одна из них рассеянно пожала плечами.

- Ладно, - неохотно ответила другая, оценивающе смерив юношу взглядом с высоты своего величия. - Но делать будешь только то, что тебе скажут. Без самодеятельности.

Ахиге было неловко принимать помощь парня, но Канги с готовностью припоминал ему, как принц выхаживал его во время простуды, тем самым убежая, что отплачивает ему той же монетой. Теперь настал черёд Канги сторожить Ахигу днём и ночью, засыпая от изнеможения на полу у его кровати.

Первое время прислужницы относились к своему помощнику с недоверием, но вскоре привыкли к тому, что парень готов находиться рядом с принцем круглые сутки и выполнять работу за двоих. В конце концов забота о принце почти полностью легла на его плечи. И Канги ответственно подходил к своим обязанностям: всегда был рядом, ругал Ахигу, когда тот излишне перенапрягался, помогал во всём, был в меру строг, но и в меру нежен.

За время, проведённое вместе, Ахига не раз заводил разговор о своём спасении. Воспоминаний о лагере кочевников почти не сохранилось, но временами по крупицам в его памяти всплывали обрывки их с Канги разговора. Парень отмалчивался и опровергал все догадки Ахиги. Он не видел смысла рассказывать о грядущем нападении сейчас, когда принц не был в состоянии что-либо предпринять, не хотел бессмысленно тревожить больного. Канги принял для себя решение, что расскажет обо всём после ритуала, когда Ахига окрепнет и встанет на ноги. Однако того факта, что Сирис жив, Канги скрывать не стал. Он рассказал про то, что сын Верховного Жреца сейчас живёт в кочевом племени, и о том, как тот туда попал. Признался, откуда ему было известно о тайном помещении в пирамиде, и намекнул, что наводку о местонахождении Ахиги также дал Сирис.

А тем временем день церемонии кровопожертвования неумолимо приближался. Верховный Жрец требовал провести ритуал как можно скорее, но Вождь старался оттянуть тот момент, когда Ахиге придётся выйти на публику. Принципиально важно было, чтобы Ахига мог передвигаться сам, ведь в глазах народа члену правящей семьи нельзя было выглядеть ослабленным или болезненным. И всё же окончательного выздоровления Ахиги они не дождались. Откладывать церемонию уже было нельзя.

- Посох? - Канги разглядывал искусно украшенный резьбой длинный деревянный шест с нанесёнными на него узорами черного и белого цветов. - Ты уверен, что сможешь идти с его помощью? Может, было бы лучше, если хотя бы твоя мать взяла тебя под руку? Просто подстраховаться.

- Мне, конечно, ужасно лестно, что ты стал так за меня переживать, - с обезоруживающей улыбкой отвечал уже одетый в торжественный наряд Ахига, сидя на своём ложе, - но мне кажется, что тебе пора заканчивать общаться с моими прислужницами: ты слишком быстро перенимаешь их склонность к преувеличению и гиперопеке.

- Причём тут преувеличение? Твоя нога ещё не зажила полностью. Нельзя относиться к этому так беспечно. А если будет смещение?

Тот лишь отмахнулся:

- Ничего с моей ногой не случится. Мы уже договорились, что меня проведут в храм заранее, чтобы мне не пришлось подниматься по ступеням самому. В итоге на самой церемонии я пройду всего пару шагов: от храма к алтарю и обратно.

Канги промолчал, с сомнением глядя на Ахигу.

- А ты придёшь посмотреть на церемонию? - спросил Ахига.

- Ещё чего. Смотреть, как тебя там режут? Не хочу, - фыркнул Канги.

- Ну, как знаешь. Посох давай, - осторожно поднимаясь, сказал принц.

Канги протянул ему шест. Прокрутив его в руке, Ахига стукнул им оземь, крикнул стражникам, ожидавшим на входе: "Я готов". Затем быстро, естественно положил ладонь на затылок Канги и, чуть притянув его к себе, легко чмокнул в лоб.

- До встречи, - шепнул он, когда в покои вошли солдаты, взвалили руки Ахиги себе на плечи и увели, оставив растерянного и удивлённого Канги в одиночестве.

Юноша почувствовал, как вспыхнуло его лицо, и каким-то отчаянным жестом дважды стукнул кулаком себе по лбу.

***

Близился полдень. Кровоподношение должно было случиться как раз тогда, когда солнце будет в зените. Люди всё ещё продолжали стекаться к площади перед храмом. А Канги лежал один в своих покоях, погрузившись в мрачные и беспокойные размышления. Ему помешала его служанка, вошедшая в комнату:

- А ты почему ещё здесь? - робко спросила девушка. - Уже почти полдень.

- Я не собирался идти, - усаживаясь на кровати, ответил Канги сонно.

- Мне казалось, принц был бы рад, если бы ты в такой момент был рядом. Хотя бы наблюдал...

- Думаешь? - колебался Канги. - А я ещё успею?

Служанка энергично закивала головой.

Тяжело вздохнув, Канги встал с постели, облачился в накидку и, накинув капюшон, вышел из комнаты.

Чем ближе он подходил к площади, тем плотнее становилась толпа. В конце концов он оказался в самом центре тесной многолюдной улицы. Макушка храма виднелась где-то вдали. Разглядеть, что происходит на вершине, ему не удавалось. Ещё и, как назло, день был такой жаркий, знойный. Солнечные лучи отражались от известняковых построек, заливая всё вокруг настолько ярким светом, что глаза Канги начинали слезиться, стоило ему оторвать взгляд от земли. Люди вокруг толкались и галдели, и среди этого хаоса он первое время не замечал, как кто-то касался его плеча. Но когда неизвестный стал настойчивей тормошить его, Канги был вынужден обернуться. Повернув голову, он увидел, что какой-то незнакомый парень пытался позвать его, перекрикивая шум толпы:

- Кое-кто хочет с тобой переговорить. Следуй за мной.

Молодой человек начал выбираться из столпотворения, нагло расталкивая людей. Канги двинулся по проложенному пути, попутно гадая, кто же хочет видеть его на сей раз. После того, как сам Вождь вызвал Канги на аудиенцию, его уже ничем нельзя было удивить.

Вопросов стало больше, когда Канги понял, что местом встречи будет служить пристройка храма, где он когда-то жил с другими юными "посланниками". В голову начинали закрадываться нехорошие догадки, но отступать было уже поздно: его сопровождающий уже приглашающим жестом приоткрыл для него занавеску на входе. Канги вошёл, и молодой человек закрыл за ним штору, оставшись снаружи.

Ставни на всех окнах были закрыты. Мягкий свет проникал в помещение лишь через узкие просветы в дырявой крыше. В редких солнечных лучах, льющихся косыми потоками с потолка, была хорошо заметна кружащая в воздухе пыль.

Канги прошёл вперёд, в спальню. Как он и предполагал, там его ждал Сирис. Длинноволосый молодой человек сидел на кровати, в прошлом принадлежащей Канги.

- Канги, - вскакивая с места, воскликнул Сирис, только завидев юношу, - не слышал, как ты вошёл.

- Давай пропустим момент с обменом любезностями. Зачем ты здесь? - Канги всем своим видом показызвал, что совсем не разделяет восторга от их встречи. Сирис, будто не замечая этого, неизменно широко улыбался.

- Вижу, ты не настроен болтать. Не волнуйся, я тебя надолго не задержу. Пришёл передать свои поздравления: ты большой молодец, разгадал загадку о местоположении принца Ахиги. Меня всё съедало любопытство, нашёл ли ты мою следующую подсказку? - бросил он как бы невзначай. - Я имею ввиду, кодекс, оказавшийся в нужное время в нужном месте.

Канги уставился на него в непонимании. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать, к чему тот ведёт. Последнее время в мыслях его царила путаница. Уходя с головой в заботы о принце, засыпая на полу от изнеможения, откладывая все важные разговоры на потом, он не замечал, как ускользало время. Однако даже тогда сознание тихо и настойчиво подсказывало: всё не случайно.

- Это не было совпадением, ведь так? Ты оставил пророчество рядом с принцем, зная, что оно вынудит твоего отца пойти на отчаянные меры, - дошло наконец до Канги.

- Я думал ты сразу догадаешься. Ведь это была твоя идея, разве нет?

То, что Сирис говорил загадками, выводило Канги из себя. Он молча сложил руки на груди в ожидании объяснений.

- В тот раз, когда мы с тобой забрались в архив с древними писаниями. Помнишь, как ты сказал, что пророчества настолько абстрактные, что к ним можно подвязать любое событие? - он медленно двинулся в сторону Канги. - Я вспомнил об этом, когда ломал голову: как бы довести план по захвату города до совершенства? Кочевники предлагали освободить рабов с военнопленными, как они привыкли делать, и просто дождаться, когда нашу работу сделают за нас. Но мы же оба с тобой понимаем, что с Аль-Манисом это бы не сработало.

Канги чувствовал, что в каждом слове рассказчика, хищно расхаживающего вдоль кроватей, пряталась знакомая истина. Она маячила где-то на задворках сознания, но разум Канги не мог собрать воедино все разрозненные фрагменты.

Сирис рассуждал вслух, сохраняя дистанцию:

- Государство должно быть изначально прогнившим изнутри, а во главе должен стоять деспот или дурак, чтобы город был уничтожен своим же населением в ходе беспорядков. И всё же, есть один способ изменить ситуацию: ослабить верхушку власти и парализовать армию, - Сирис остановился прямо напротив Канги. - Пока принц поливает алтарь кровью на вершине пирамиды, его солдаты, оставшиеся без военачальника, не могут дать организованный отпор разъярённой толпе невольников. Без Ахиги мощная армия - лишь стадо.

Взгляд Канги был прикован к полу. Сирис знал о чём говорил. Он был знаком с системой власти как нельзя лучше. Он должен был стать её частью, если бы не был отправлен на алтарь как жертвенный агнец. Сирис всегда представлял серьёзную угрозу, но Канги продолжал уповать на его благоразумие. "Он может служить, кому хочет, пусть даже то будут чужаки и враги, - думал Канги, - но он не будет целенаправленно идти против своих людей. Ему нет смысла марать руки в крови".

Теперь Канги поднял голову и встретил взгляд старого друга. Тот с ухмылкой смотрел на него, как будто знал, что происходит у того голове.

"Я так и не поняла, зачем ему было тебя обманывать. Вы же были друзьями..."

Вопрос сестры, повисший когда-то в воздухе, всплыл в памяти теперь, прозвучав как злая ирония. В этот момент Канги явственно ощутил, как между ними, некогда близкими друзьями, возникла невидимая преграда - стена из недосказанности, предательства. Если задуматься, Канги не всегда удавалось разглядеть помыслов Сириса за его лучезарной улыбкой. Невзначай брошенные фразы обращались намёками, и теперь Канги даже мог поверить в то, что принц, оказавшийся в подвале храма, - не стечение обстоятельств, в которые был втянут его старый друг. Сирис и был тем обстоятельством, благодаря которому всё случилось.

- Да, теперь я начинаю понимать, - задумчиво произнёс Канги. - Ведь это ты инициировал похищение принца. И сделал это вовсе не по указке. - Сирис смотрел на него с безумным блеском в глазах, терпеливо слушал. С упоением ждал, когда Канги сам осознает и произнесёт вслух. - Нет ведь никакого "вожака"?

- Ну конечно, Канги. Мне встать во главе этих недоумков не составило никакого труда. Тем более, когда мы преследуем схожие цели, - улыбался Сирис, не в силах справиться с тщеславием и гордыней. - Одно моё слово - и Аль-Манис рухнет, сложится, как карточный домик, - к концу своей пламенной речи Сирис стал больше походить на демона подземного мира, чем на самого себя.

Сердце Канги сжалось от отчаяния. Под угрозой оказался весь Аль-Манис, каждое знакомое лицо и всё, что было ему дорого. Он мог предотвратить разрушение, если бы доложил обо всём Вождю или хотя бы поведал о своих подозрениях Ахиге. Почему он не заметил коварных намерений Сириса раньше? Почему не остановил его? Внутри него раздался глухой удар - это было осознание своей вины.

Истина всегда лежала на поверхности: ни один чужак, в чьих руках оказалась бы жизнь сына врага, не оставил бы пленника в живых. Сирис понимал: пока Ахиги нет в городе, вооружённые силы пребывают в состоянии боевой готовности. Стоит принцу вернуться во дворец, пусть и изувеченным, не способным управлять людьми, настороженность постепенно сойдёт на нет, никто не будет ждать удара. Но почему Канги не допускал развития этой мысли раньше?

«Ты же знал о том, какую опасность представляет Сирис, - прислушался он к внутреннему голосу. - Просто не хотел признать».

Канги всегда хотелось верить, что он хорошо знал Сириса, но теперь друг представал перед ним незнакомцем.

- Чего ты добиваешься? - взывал юноша к остаткам здравого смысла. - "Схожие цели?" Цели этих варваров мне понятны: им нужны рабы и сокровища. Что может быть общего с ними у тебя? Ради чего...

- А что мне оставалось делать? - Сирис на грани безумия перебил его. На лице, на котором ещё секунду назад была ухмылка, отразилось отчаяние. - Что я мог сделать, когда оказался преданным. Отрёкшись от семьи, от дома, даже от своего предназначения, я пошёл за тобой, чтобы Ахига забрал тебя из-под самого моего носа?

- Я не принадлежал ему. Не чувства вынудили меня бросить тебя там, с чужаками, а ты сам. Ты первым обманул меня, нарушил условия договора.

- Я говорю про более давние события. Ты многое не знаешь, - Сирис словно выдохся, смягчился. Он больше не метался из стороны в сторону, упал на близжайшую кровать. - Если ты желаешь откровений, то я был во дворце, - выдержав паузу, продолжил, внимательно наблюдая за реакцией Канги, - в день, когда мы сбежали из храма.

Глаза Канги округлились. Он замер на мгновение. Слова Сириса всколыхнули уже поблекшие воспоминания событий той ночи.

Словно прочитав в его взгляде немой вопрос, Сирис сразу ответил:

- Было слишком предсказуемо, что ты первым делом побежишь искать убежища туда... И я опоздал. Когда я пришёл за тобой, к покоям принца уже никого не подпускали, - горько улыбался Сирис, глядя куда-то в пустоту перед собой и погружаясь в ненавистное прошлое. - Тогда же решил, что убью принца за то, что он посмел тронуть тебя.

- Это безумие. Ты обезумел, - Канги бросился нервно мерить комнату шагами. - Я не хочу это слушать. Я просто хочу, чтобы всё закончилось. Если тебе нужен я, то зачем приплетать сюда Ахигу, его семью и целый город? - он сорвался на крик. - Зачем ты позвал меня сюда? Чего ты хочешь? Чтобы я падал тебе в ноги и молил остановиться?

- Это ничего не изменит, - остановил его Сирис спокойным, бесцветным голосом. - Хоть ты в ноги мне бросайся, решение моё не изменится. Даже если пообещаешь моим быть. Раньше я бы, может, и поверил тебе, но сейчас всё по-другому... Я уже опоздал. Ты больше не принадлежишь себе. Ахига владеет твоим разумом, я видел это в твоих глазах, пока ты смотрел на него. И единственный способ сделать тебя моим - получить власть, сравнимую лишь с властью вождя. Власть, которая позволила Ахиге добраться до тебя и овладеть тобой. А позвал я тебя сюда лишь для того, чтобы видеть твоё лицо. То, как оно исказиться в ужасе, когда город по твоей вине будет разрушаться у нас на глазах.

- Вот как? - внезапно выпалил Канги с язвительной ухмылкой. - Да будь ты хоть вождём, хоть богом, я никогда не стал бы с тобой спать. Ты больной, одержимый.

Канги смотрел на него с презрением, и всё же Сирис улыбался. В его зловещем оскале таились созревавшие в помутнённом рассудке недобрые мысли.

- Готов поспорить, когда-то ты говорил принцу то же самое. А сейчас жить не можешь без своего Восходящего Солнца, - сказал Сирис, поднимаясь и двигаясь по направлению к Канги. Юноша же, чувствуя угрозу, пятился назад. - Я был так терпелив к тебе, боялся отпугнуть ещё с нашей самой первой встречи, - когда Сирис остановился вплотную к нему, Канги как назло упёрся спиной в стену, впечатался в неё под гнётом горящего взгляда обезумевших глаз. - Может, мне просто нужно было поступить, как Ахига, и взять тебя силой?

Рука Сириса сомкнулась на его горле. Канги резко толкнул парня с колена в живот и бросился на выход. Сирис моментально среагировал: догнал и свалил с ног. Сел сверху, навалившись всем своим весом, но Канги не растерялся и, даже лёжа лицом в пол, умудрился ухватиться за длинные, свисающие до пола волосы Сириса. Он намотал их на кулак и с силой дёрнул, сбрасывая его с себя, а сам прокатился по полу и оказался сверху. Оставалось лишь добить. Канги стал оглядываться в поисках чего-то увесистого, и в этом была его ошибка: соперник перехватил его руки. После этого подняться Сирису не составило труда, и с этого момента любая попытка Канги взять верх в бою оборачивалась бесполезной тратой сил. Спустя минуты отчаянной борьбы, Сирис скрутил Канги и прижал лицом к стене, срывая с него мешавшую накидку.

- Ты спятил? Пусти меня! Кто-нибудь, на помощь! - Канги вырывался из последних сил. Сирис лишь сильнее впечатал его лицом в стену. Всё, что Канги мог делать в своём безнадёжном положении, так это тянуть время и надеяться на чудо.

- Конечно, я сошёл с ума, - говорил Сирис, свободной рукой судорожно приспуская бельё Канги. - А что мне оставалось, когда я узнал, что кто-то надругался над человеком, на которого я молился. Канги, я построю новый мир, где никто не будет помнить про Ицамну или Иш-Чель, но все будут знать твоё имя. Я заставлю людей преклоняться перед тобой, как преклоняюсь я. Позволь же мне, твоему самому верному слуге, насытиться твоей святой плотью.

Канги на миг ослеп от вспышки боли.

- Больно! - отчаянно забился он, словно раненная птица. - Не надо!

Каждая новая попытка пошевелиться приносит новые муки. Внутри него будто что-то рвётся, ломается, оставляя за собой лишь пустоту и жгучую боль.

В этот момент ему кажется, что он теряет связь с реальностью. Разум покидает его и единственным желанием становится вырваться из этого кошмара. И мгновение спустя мучения прекратились: Сирис вдруг отстранился, пронзительно вскрикнув. Канги осел на пол, всем телом вжимаясь в угол от страха. Он наблюдал, как Верховный Жрец беспощадно оттаскивает собственного сына за волосы.

- Отступник... - приговаривал Верховный жрец, швыряя Сириса на землю. - Предатель!

- Отец, прошу, пощади! Я слепец!

- Не смей звать меня отцом, - презрительно бросил Верховный Жрец, глядя на него так, словно само существование Сириса оскорбляло его. - Раздеть этого еретика на глазах у народа и привести к алтарю. Я осуществлю казнь незамедлительно, - сказал он, стремительно покидая комнату. Тут же вбежали двое послушников храма и увели яростно сопротивлявшегося Сириса.

Вместо того, чтобы смиренно принять судьбу, Сирис кричал, как безумный, грязно ругался и барахтался. По улицам эхом раздавались его возгласы: "Да стоит мне махнуть рукой, вам всем придёт конец! Ну, чего вы ждёте? Убейте их всех!" Лицезрея своего вожака обнажённым, униженным и поверженным, кочевники не торопились спасать его из плена. Разбросанные в толпе, они находили друг друга глазами, судорожно переглядывались, принимая решение. Молчаливая договорённость созрела среди голов. Им не хотелось идти на неоправданные риски.

Отчаянные вопли Сириса доносились до домика у основания пирамиды. Канги дрожал, когда вновь и вновь слышал ненавистный голос. Кровь перестала стучать в ушах, и начала проявляться мучительная ноющая боль. Он больше не мог сидеть, чуть прихрамывая, добрёл до постели и завалился на бок. Зажмурился, пытаясь сбежать от этого невыносимого кошмара.

- Что происходит? - тем временем выяснял Вождь.

- Недостающая жертва - заблудшая душа Сириса. Он и есть источник всех бед Аль-Маниса. В вашем пожертвовании более нет нужды, - холодно ответил ему Жрец, будто речь шла о незнакомом мальчишке, а не о его родном сыне. Затем обратился к своему помощнику. - Вынесите мне церемониальный нож.

Лишь тогда до Сириса наконец дошло: подмоги можно не ждать. Осознав, что это конец, он, обречённо свесив голову, от души рассмеялся. Грудь быстро, волнительно вздымалась и опускалась. Пряди волос прилипли к влажным, искусанным в кровь губам. Ахига, стоя на выходе из храма, наблюдал, как жертву торопливо связывали и укладывали на алтарь. И он своими глазами видел, что в последние минуты своей жизни Сирис улыбался.

Люди у подножия пирамиды скрепили руки в молитве. Сирис оторвал взор от ясного, голубого неба и повернул голову в сторону храма, будто зная, что столкнётся взглядом с принцем. В этот момент нервная улыбка сползла с его лица. Налитые кровью глаза смотрели на Ахигу с досадой и искренней, неподдельной завистью. А жрец уже занёс кинжал над грудью сына.

С уст Сириса сорвался последний истошный крик.

***

Расслышав поспешные шаги со стуком трости, Канги отнял руки от ушей и нерасторопно перевернулся лицом ко входу. Там был Ахига. Принц стоял нетвёрдо, опираясь о стену, и смотрел на Канги с тревогой и бесконечным сожалением. Он ненавидел себя за бессилие, ненавидел за то, что не прикончил Сириса своими руками. Принц уже видел кроваво-красные следы на одежде юноши.

- Канги, - Ахига медленно приблизился и упал на колени перед ним, - мне жаль. Я так опоздал...

Ахига осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев, словно дотрагивался до чего-то столь хрупкого и ценного, точно до хрусталя. Пара покрасневших, потускневших янтарных глаз смотрела на него так по-доброму, так нежно.

- В этом нет твоей вины, - Канги накрыл его руку своей, прижимая тёплую ладонь Ахиги к щеке, стараясь подбодрить парня вымученной улыбкой.

- Его больше нет, - шёпотом произнёс Ахига, поглаживая щёку Канги, приглаживая сбившиеся белоснежные волосы.

Канги хотел бы выдохнуть с облегчением, но на подсознательном уровне не мог поверить в то, что этот кошмар когда-нибудь закончится. "Если он вернулся с того света единожды, что мешает ему сделать это вновь?"

Ахига с трепетом обвил руками шею Канги, даруя ощущение безопасности, заботы. Юноша прикрыл веки. По щеке его покатилась слеза.