Глава 10

Пытаясь совладать с роем мыслей, Канги мерил шагами комнату, ходил взад-вперёд, задумчиво глядя в пустоту перед собой и нервно перебирая в руках исписанные стихами листы. Пузырёк с ядом, привязанный за верёвочку к набедренной повязке с внутренней стороны, покачивался при ходьбе и бился о бедро Канги, не давая ему забыть о том, в какое нехорошее положение он попал. План уже сложился в голове, но самое сложное - найти смелость и решимость, чтобы осуществить задуманное и не подвести сестру.

Наконец в покои вошла его личная служанка. Канги, не в силах унять волнения, тут же кинулся к ней. Девушка испугалась и вмиг забыла, зачем пришла.

- Наконец-то ты здесь! - говорил Канги, а попутно совал ей в руки стопку чуть мятых кодексов. - Вот. Пожалуйста, передай их принцу и скажи, что я хотел бы отужинать сегодня в его компании.

Девушка оторопела, опустив глаза на сложенные листы.

- Ну же, иди скорее и побыстрее возвращайся с ответом.

- Поняла, - потерянно произнесла девушка и двинулась обратно в коридор.

Канги наконец выдохнул и рухнул на кровать. Он вытянул ладонь над головой и заметил, как сильно она дрожала. Парень скрестил руки на груди, закрыл глаза и пытался успокоить дыхание. Но стоило ему представить реакцию принца на переданное через служанку сообщение, уши начинали пылать и его вновь захлёстывала волна необъяснимого возбуждения, от которого хотелось бить в стену кулаками.

А девушка, как назло, всё не возвращалась. Канги весь извёлся, прежде чем она вновь появилась в проходе его покоев.

- Ну что? - вскочил он с постели, едва завидев служанку. - Что сказал?

- Принц будет рад составить Вам... тебе компанию.

Канги вздохнул с облегчением, но вскоре понял, что рано расслабляться: это был лишь самый простой этап. На душе вновь появилась тяжесть, когда он попытался представить, что ждёт его впереди.

- А когда мне приходить? Он ничего такого не говорил?

- Принц сказал, что пошлёт за тобой.

Ожидание и неизвестность казались Канги хуже всего. Он был уверен: намного лучше заранее знать время своей казни, чем внезапно получить нож в спину.

Минуты казались часами. Что-то не давало ему покоя, Канги мучил себя неутешительными размышлениями до самого вечера, когда служанка вновь пришла к нему в покои и отвлекла его.

- Идём со мной. Я провожу тебя, - молвила она, опустив глаза в пол.

- Уже? Не рановато ли для ужина? - нахмурился Канги, приподнимаясь с постели. И впрямь, солнце только-только исчезло с небосвода, а комната всё ещё купалась в последних лучах сиреневатого света.

- Там для Вас купель подготовили, - тихо проговорила девушка, предвкушая праведный гнев Канги.

- Не дождётесь, ноги моей там не будет. Знаю я, что на уме у тех страшных женщин. Так вот иди и скажи им, что это будет просто ужин и на нём мы просто будем есть, - отчеканил Канги, и служанка, трясясь как банный лист, поспешила уйти.

Канги быстро остыл и задумался о том, что был слишком резок с ни в чём не повинной служанкой. Он даже подумывал извиниться перед ней при следующей встрече, однако все мысли вылетели из головы, когда он услышал какие-то возмущённые возгласы. Всё указывало на то, что женщина, являвшаяся источником этих криков, двигалась прямо по направлению к комнате Канги. Юноша весь вжался в постель, когда на пороге объявилась очень высокая женщина крупного телосложения. На её плече висело полотенце, и, ухватившись за него, она с очень грозным видом обратилась к юноше:

- Что ты там сказал? Купаться, говоришь, не будешь? - Канги и сказать ничего не успел, как прислужница вероломно напала на него с полотенцем. Канги слетел с постели, и женщина погнала его в сторону выхода, угрожающе взмахивая им в воздухе. - Я для кого воду таскала? Для кого её грела, а? Ишь какой! "Не буду мыться". Уже не помнишь, чем твои препирания кончились в первый раз? Хочешь, чтобы я тебя и в этот раз сама вымыла, как ребёнка малого?

- Всё, я понял! Я сам! Сам! - подгоняемый полотенцем, повторял Канги.

Юноша покорно принял свою участь, и только так, пойдя на поводу у прислужниц, ему удалось сохранить при себе свою набедренную повязку, а вместе с тем и скрыть скляночку с ядом от чужих глаз. Хоть женщины и смирились с заурядным видом его одеяний, они сполна отыгрались на украшениях. В ход пошло всё: нефритовые серьги, пирсинг на крыло носа и широкие браслеты из чистого золота. На шею и запястья нанесли ароматные масла, из-за сладкого запаха которых у Канги в момент разболелась голова.

После его вернули в собственные покои. И вновь ожидание, затянувшееся ещё на пару часов. Когда у Канги начало сводить желудок от голода, пришла служанка и сообщила, что принц попросил его. Канги ничего не сказал, молча проследовал за девушкой. Ноги были ватными, его одолевала слабость и лёгкая тошнота.

Коридор перед покоями принца был пуст. Служанка отодвинула для Канги штору и, пропустив его, поспешила удалиться. Канги осмотрелся: по всей комнате были расставлены зажжённые свечи, даже там, где их раньше не было. Кроме того помещение было окурено какими-то фруктово-древесными ароматами. Посреди комнаты поставили круглый стол, по высоте не превышающий высоты кровати. Сиденья - богато расшитые широкие подушки - устроены прямо на полу. Сам принц находился в самом дальнем углу комнаты, за рабочим местом. Стоило Канги объявиться, он сразу поднялся, в момент покончив со всеми делами.

- Рад тебя видеть, - улыбаясь, произнёс Ахига и двинулся в сторону Канги.

- Что это ещё за атмосфера такая? - с ходу возмутился Канги.

- О чём ты? - улыбка не сходила с лица Ахиги.

- Ты и сам знаешь... Эти свечи повсюду. И что за дым тут стоит? А ещё: где вся стража, слуги? Создаётся впечатление, будто мы не ужинать собрались вовсе.

- Да как я мог подумать о чём-то подобном! - воскликнул Ахига с искренней честностью, и лишь его улыбка выдавала скрытую нотку иронии. - Просто для меня всякий раз, когда ты вспоминаешь о моём существовании, - настоящий праздник.

Канги уже в десятый раз пожалел, что всё это затеял.

- Хватит болтать, а? - и Канги бесцеремонно уселся за стол, всем своим видом демонстрируя раздражение.

Никогда в своей жизни Канги не видел столь роскошного стола. Он ломился от количества блюд. В прошлом даже по праздникам Канги не мог питаться хоть чем-то подобным. Да что питаться, он даже в самых нескромных фантазиях не мог представить таких яств! Первым делом бросался в глаза фазан. Канги ни разу его не пробовал, ведь стоила такая тушка дороже индюшачьей, а мяса в ней было совсем мало для такой большой семьи, как у него. Кроме того на столе была и жареная рыба с овощами, традиционные лепёшки с овощами и бобами. Из фруктов нарезанная папайя и гуава, сливы и виноград. И всё-таки даже сейчас, сидя за таким соблазнительным ужином, Канги кусок в горло не лез.

- А тут что? - он заглянул в глиняный кувшин, наполненный напитком с горьким, опьяняющим запахом.

- Вино. Вино на меду, - просто ответил Ахига, откусывая лепёшку.

Канги, ничего не ответив, принялся наливать напиток в свой стакан.

- Очень-очень крепкое, - услужливо предупредил Ахига. Канги это не остановило. Он наполнил вначале свой стакан, а затем стакан Ахиги. Хотел налить собутыльнику больше, чем себе, но, когда уровень в их стаканах сравнялся, принц тут же остановил Канги и придержал кувшин в его руках.

Канги понял, что взять хитростью не выйдет, и его единственный выход - победить в честном бою. Но как быть, если он совсем не умеет пить?

- Ну раз всё так серьёзно, - заговорил принц, - надо поднять тост. За что будем пить?

- Какие предложения? - без энтузиазма спросил Канги, взяв в руку бокал.

- Ты и так знаешь. За любовь?

- Нет, только не за любовь!

- Звучит как тост! - торжественно произнёс Ахига, улыбаясь, и поднял бокал.

Канги всеми силами старался не выдавать своей неопытности, следил за тем, что делал Ахига, и повторял. Вино оказалось просто отвратительным на вкус, и Канги посматривал на Ахигу с нетерпением, желая наконец прекратить пить это едкое варево. Но тот, видимо, стремился выпить всё до дна, и Канги также пришлось осушить стакан.

Канги с громким стуком поставил бокал на стол и крепко зажмурился, пытаясь справиться с горячей болью, разливающейся в животе.

- Закуси, - обеспокоенно посоветовал Ахига, протянув тому лепёшку с бобами. Канги не отказался.

Ему стало намного лучше после того, как он перекусил лепёшкой. По крайней мере ушла тошнота, мучившая его весь день. На первом плане теперь было головокружение. Сосредоточив взгляд в одной точке, Канги молча дожёвывал, пытаясь скрыть своё опьянение.

- Что ж, - Ахига решил нарушить неловкое молчание, - я был удивлён, что ты захотел отужинать со мной.

- Почему?

- Мне казалось, что после того, как ты прочтёшь мои стихи, то наоборот попытаешься отдалиться.

Ахига наполнил стаканы. А Канги не отвечал, ожидая, пока ум чуть протрезвеет и язык не перестанет заплетаться. Это вынуждало принца продолжить говорить:

- Мне и самому стыдно за эти стихи. Терпеть их не могу. Когда я был моложе, мне совсем не казалось странным, что я следил за тобой исподтишка. Легче было думать, что мы просто случайно оказываемся в один момент у реки, хотя время твоих вылазок не менялось изо дня в день, поэтому подстроиться под тебя было несложно, - Ахига смочил горло вином. - В любом случае, я искренне раскаиваюсь. Но эти стихи для меня как постыдное напоминание. Честно говоря, я уже не раз подумывал их уничтожить...

Канги наконец поднял взгляд на Ахигу и заговорил:

- Не надо. Мне они нравятся.

Ахига долго смотрел на Канги, а затем попросил подождать минутку, поднялся и двинулся в сторону рабочего стола. Канги вдруг встрепенулся: из-за светских бесед он начинал забывать про цель своего нахождения здесь. Сейчас, когда Ахига отвлёкся, у Канги наконец появился шанс совершить задуманное. Более не раздумывая он схватил стакан Ахиги, вытащил пробку из пузырька, болтавшегося на короткой верёвочке, и вылил отраву в сосуд, одним движением трясущейся от нервов руки взболтав содержимое. Визуально ничего не изменилось: цвет напитка было трудно определить из-за тёмного оттенка глины, из которой была изготовлена посуда. А вкус и запах ядрёное медовое вино перебивало с лихвой. Канги немедленно вернул стакан на место и закупорил склянку, в которой был яд. В этот момент Ахига, до этого сидевший на корточках перед закрытыми шкафчиками в своём столе, только начинал подниматься. Канги мгновенно почувствовал небывалое облегчение. Он до сих пор не верил, что наконец справился с задачей и может вздохнуть спокойно. Руки продолжали лихорадочно дрожать, и он сделал глоток вина, пытаясь успокоиться. Сейчас главное - унять волнение и не выдать себя.

Принц вернулся за стол и протянул Канги принесённые рукописи:

- Держи.

- Но я уже читал это, - бросил Канги, присмотревшись к тексту.

- Они твои, - прояснил принц. - Ты всё равно ценишь их намного больше, чем я. Лучше уж это будет мой подарок тебе, чем жалкое напоминание о прошлом.

Канги с недоверием смотрел на принца.

- Ну же, - воскликнул принц и сунул кодексы в руки Канги.

- А ты не боишься, что я могу предать огласке, что принц занимается чем-то подобным? Я же могу показать твои стихи кому-то.

- Это уже не страшно. Страшнее всего мне было, что их увидишь ты, - улыбнулся Ахига, и что-то в этой горькой улыбке заставило Канги чувствовать себя дурно. Теперь, когда поручение сестры успешно выполнено, что-то всё равно гложет его. Канги решил заглушить это чувство, сделав ещё глоток алкоголя. Горло обожгло, но вино уже не казалось таким отвратительным, как прежде.

Юноша решил, что теперь, когда принцу всё равно уже не жить, он может поговорить с ним обо всём, о чём захочет. И почему-то, первым, что пришло на ум было:

- Ты, должно быть, сильно разочаровался во мне.

Ахига метнул на него непонимающий взгляд.

- Ну, я имею ввиду... Знаешь, в стихах ты описывал меня совсем другим. Таким мягким, беззаботным, добрым. Как ни крути, на настоящего меня не очень-то похоже.

- Конечно же ты намного лучше той моей фантазии! - без сомнений ответил Ахига. Алкоголь развязал его язык, и он более не сдерживал себя в выражении своих мыслей. А мыслей было много. Он мог говорить о Канги бесконечно. - Твой нрав намного суровее, чем я себе представлял, но ведь он делает тебя тобой! Канги из моих стихов - только красивая оболочка, не содержавшая в себе ничего человеческого. Он как персонаж из детских сказок, как лесной дух, как муза, воспеваемая в одах, но никак не реальный человек. Ты намного больше, чем красивое личико, намного глубже, чем сказочный персонаж, намного интереснее и многограннее, чем изящная белая глиняная статуэтка. И разочароваться в тебе? Тобою можно только очаровываться раз за разом, молча восхищаться тобой и созерцать, как произведение искусства.

Идеальный принц был идеален во всём: боевое искусство, искусство правления, искусство письма. И даже в умении любить он достиг совершенства. "Как столь совершенный человек может любить кого-то столь несовершенного, как я?"

- Откуда в тебе столько терпения? - вдруг перебил принца Канги. В его голосе слышалось раздражение и даже гнев. - И где твоя гордость? Почему ты продолжаешь терпеть мои выходки, если я никогда не беру ответственность за свои действия и слова. Постоянно попадаю в передряги по своей же глупости, а потом пользуюсь тобой и твоей добротой, чтобы избежать неприятностей. Да когда было, чтобы я приходил к тебе не за чем-то, а просто так?

- Сейчас, - выпалил Ахига, но этим сделал только хуже. Сердце Канги разболелось ещё сильнее.

- Да даже сейчас... - он опустил голову, в горле встал ком. В нём не осталось злости, лишь подавленность и разочарование в самом себе. Ему казалось, что ещё чуть-чуть - и он расплачется. - Я играюсь с тобой, играю с твоими чувствами, даю ложные надежды и разбиваю тебе сердце. Зачем ты продолжаешь меня любить? Я не тот, кто заслуживает такого отношения.

- Не говори ерунды. Тебе не нужно заслуживать моей любви. Я люблю тебя просто так, за то, что ты - это ты. Со всеми своими недостатками, - принц смотрел на него, ясно улыбаясь. Сердце Канги, до этого бешено колотившееся, упало в пятки, когда Ахига взял стакан и поднёс его к губам.

Прежде, чем Канги успел о чём-то подумать, его рука хлёстким ударом перевернула бокал прямо в руках принца. Всё содержимое вылилось на колени Ахиги. Бурое пятно расползалось по светлой ткани набедренной повязки и расшитой дорогими нитями подушке

- Эй, что ты... Ты зачем это...

- Мне жаль! Я помогу, - Канги, не отдавая себе отчёта, бросился снимать намокшую одежду. Он понимал: если сейчас принц начнёт разбираться, то легко догадается, что Канги совершил покушение на его жизнь. Но выйдя из ступора спустя секунду, Ахига отнюдь не пришёл в ярость. Даже наоборот, он ухмыльнулся, схватил стакан Канги и плеснул напитком ему прямо в лицо.

Канги инстинктивно отпрянул и, как ему показалось, даже чуть протрезвел. К счастью, вино попало лишь на подбородок, потекло по шее вниз. Он с непониманием уставился на принца, чей испытующий взгляд был обращён на него.

- Ты совсем пьяный? - утерев кулаком нос, только и спросил Канги, прежде чем принц залился смехом. - Ну точно...

- Ладно-ладно, - успокоившись, сказал Ахига. - Сейчас полотенце принесу. Но в следующий раз, если захочешь раздеть меня, просто скажи, - подтрунивал он.

Канги подумалось: как ему повезло, что Ахига был захмелевшим до такой степени, чтобы в упор не замечать странностей в его поведении. Принц взял чистое полотенце, смочил уголок в кувшине с водой и приблизился к Канги.

- Давай я помогу, - предложил принц и, не дожидаясь ответа настороженного парня, принялся вытирать вино с его подбородка. Затем промакнул грудь, живот. От его прикосновений Канги становилось щекотно, живот содрогался, и внутри будто шевелились бабочки. Когда принц чуть сильнее наклонился, то отказался слишком близко. Канги смотрел в его сосредоточенное лицо, и тот вдруг поднял взгляд на него. Юноша смотрел в затуманенные глаза Ахиги, как заворожённый. До этого момента он никогда не обращал внимания, какими же красивыми были его глаза. Две бездонные чёрные ямы, опасные, но манящие одновременно. Эти глаза нельзя было сравнить с шоколадом. Лишь с небом в безлунную ночь, и в них маленькими звёздочками отражался огонь свечей, расставленных по комнате.

Ахига так засмотрелся, что забыл про полотенце и так и застыл, держа руку на талии Канги. Его взгляд скользнул ниже - на алые губы Канги. В чёрных глазах, скрытых под длинными ресницами, вспыхивала страсть. Ещё пара сантиметров - и парни сольются в поцелуе. Но, вспоминая их первую ночь, вспоминая то, как настойчиво Канги просил не целовать его, Ахига медлил. Еле шевеля губами, он заворожённо прошептал:

- У тебя здесь... на губах. Ещё вино...

Канги первым не выдержал напряжения: коснулся руками жарких щёк принца и резким движением притянул его к себе. Их губы сомкнулись в сладком поцелуе со вкусом горького медового вина. Вначале осторожный, неумелый, со временем поцелуй становился всё более требовательным и страстным. Ахига повалил Канги на пол, продолжая жадно впиваться в желанные губы, не давая тому даже вздохнуть. Наконец он отпрянул, и Канги, хватая воздух ртом, почувствовал, как Ахига обдал его шею горячим дыханием, а затем оставил на коже нежный, невесомый поцелуй. По телу Канги прошла волна мурашек, когда Ахига еле ощутимо коснулся шеи кончиком языка и провёл влажную дорожку до самого подбородка, а затем вновь поцеловал раскрывшиеся алые лепестки губ.

"Должно быть, я вусмерть пьян, раз позволяю ему продолжать, - промелькнула мысль в голове Канги, - раз мне это нравится..."

Следуя по терпким дорожкам растёкшегося вина, принц покрывал поцелуями всё тело Канги, спускаясь ниже и ниже, аккуратно проверяя рамки дозволенного. Ахига целовал ярко выраженные ключицы Канги, очерчивая тонкими пальцами ореолы сосков. Канги же зажимал руками рот, пытаясь сдержать вздохи, непроизвольно вырывавшиеся из его уст. Однако ему не удалось скрыть тихого стона, когда Ахига обхватил его затвердевший сосок губами и начал ласкать его языком. Канги бросало в жар, он ощущал, как на лбу проступают капельки пота, а внизу становится влажно. Тогда он мягко оттолкнул Ахигу, не в силах вынести будоражащих ласк.

Тот опустился ниже, к животу. Когда его руки, еле касаясь кожи, гуляли по тонким изгибам талии Канги, юноша вздрагивал и извивался. Его дыхание спирало, а от поцелуев становилось щекотно. Тогда Ахига лишь немного оттянул набедренную повязку Канги и пробормотал:

- Туда, кажется, тоже вино затекло. Я могу помочь, - Ахига принялся медленно разматывать ткань, внимательно наблюдая за реакцией партнёра, и в затуманенный разум Канги вдруг пришло осознание: если сейчас принц развяжет повязку, то обнаружит пузырёк из-под яда.

Канги решительно стянул с себя набедренную повязку, не распутывая хитросплетенных узлов, и отбросил её в сторону, оставаясь перед Ахигой совершенно нагим. Правда, когда опасность миновала, вся решительность куда-то исчезла, и Канги смущённо свёл ноги, пытаясь скрыть выдаваемое телом возбуждение. Увидев это, Ахига очарованно улыбнулся, тем самым выводя Канги из себя.

- Чего смотришь? Ты тоже раздевайся! Думаешь, я один тут светиться буду?

Ахига аж протрезвел от такого повелительного тона и тут же рассмеялся, прикрыв глаза ладонью.

- Иногда я тебя совсем не понимаю. Ну, как скажешь, - поднявшись на колени, Ахига стал разматывать свою набедренную повязку, невозмутимо смотря Канги прямо в глаза. Тот, строго насупив брови, также не отводил от его лица глаз, но, когда повязка упала на пол, его взгляд невольно скользнул вниз и Канги мысленно ужаснулся: "Как это могло в меня поместиться".

А Ахига, воспользовавшись минутой смятения, развёл ноги Канги в стороны и поцеловал внутреннюю часть бедра, метнув взгляд на юношу. Тот прикрыл рот тыльной стороной ладони, а, когда принц приблизился к его паху, зажмурился запрокинув голову. Ахига дразнил его языком, пока Канги стонал сквозь крепко сжатые зубы. Сжалившись над ним, Ахига аккуратно обхватил головку губами и начал медленно двигаться вверх-вниз. Канги приподнял голову и поймал на себе вульгарный взгляд Ахиги. Тот смотрел на него исподлобья, и эти сверкающие глаза под полуприкрытыми веками заводили юношу ещё сильнее. Он робко положил руку на голову принца, запустив пальцы в его тёмные шелковистые волосы, слегка надавил, и Ахига принял это, как знак увеличить темп.

- Я не могу... - простонал Канги, теряясь в ощущениях. - Я уже скоро...

Канги не сумел договорить: дыхание перехватило от новой волны возбуждения, когда Ахига, увлажнив палец слюной, протолкнул его внутрь него, не прекращая ласки. Принц с осторожностью водил рукой, а найдя точку, вызывавшую отклик тела Канги, принялся нежно поглаживать кончиком пальца то самое место. Канги уже не сдерживал вздохов и стонов. А принц, по видимому, даже не собирался отстраняться. Будучи на пике, юноша с трудом успел оттянуть Ахигу за волосы и излился себе на живот.

Кульминация была настолько яркой, что на пару секунд Канги показалось, будто он ослеп. Грудь его стремительно вздымалась и опускалась, он тяжело дышал, прикрыв глаза.

- Уже выдохся? Или хочешь продолжить? - раздался голос принца.

Канги устало приоткрыл глаза и глянул на возбуждённого Ахигу. Его выдержке можно было только позавидовать. Чего только стоила спокойная улыбка, с какой он смотрел сверху вниз на разоблачённого Канги, такого соблазнительного и беззащитного.

- Так спрашиваешь, будто мы раньше не занимались чем-то подобным, - ответил Канги.

Его высказывание почему-то омрачило Ахигу.

- Даже вспоминать не хочу про тот раз. Это всё было неправильно, - говоря это, он поднялся и направился к прикроватному столику. Отыскал там маленький закрытый пробкой сосуд. Он крутил его в руках, рассуждая. - Я тогда повёл себя несдержанно и сделал тебе больно. Всё должно было быть иначе. Вернее, в этот раз всё будет иначе.

Тут он, небрежно швырнув сосуд на кровать, вновь приблизился к Канги, присел перед ним на колени и, мягко улыбнувшись, тихо сказал:

- Давай забудем про ту злосчастную ночь. Пускай это будет нашим первым разом.

Когда Ахига подал ему руку, Канги приподнялся. Принц вновь поцеловал его и закинул его руки себе на плечи, а затем, подхватив парня на руки, поднялся. Испугавшись, Канги прижался к нему всем телом и обвил его талию ногами. Ахига не стал долго держать его в воздухе и сел на край кровати. Сидя на коленях принца, Канги смотрел на него сверху вниз и тянулся за поцелуем. Ахига же, воспользовавшись содержимым сосуда, разрабатывал партнёра, охотно отвечая на поцелуи.

Принц слукавил, когда в начале вечера заверил Канги, что ни на что не рассчитывал. Если бы он не планировал совместную ночь заранее, он бы не подготовил масло, которое было способно помочь Канги избежать дискомфорта в этот раз, в их второй "первый раз". Дело в том, что смазка содержала компонент, действующий как афродизиак. Этим и можно объяснить странное зудящее чувство внутри, которое испытывал теперь Канги.

Непреодолимое желание. Он подавался навстречу, двигался в такт с движением руки Ахиги. Канги вновь почувствовал пульсацию внизу живота. Пальцы, которых было на тот момент уже три, свободно скользили внутри. Пока принц, находясь на грани терпения и теряя голову от желания, оставлял засосы на шее и следы укусов на груди, Канги, запрокинув голову, сладко постанывал. Наконец Ахига принял решение не мучить ни себя, ни Канги более, достал пальцы и, положив руку на ягодицу парня, подошёл к заднему проходу. И всё же он не мог не подразнить Канги: ему так нравилось наблюдать, как парень еле заметно нетерпеливо ёрзает на его коленях, густо заливаясь краской.

Ахига медленно опустил бёдра Канги и постепенно оказался внутри. Парень вцепился в спину Ахиги и сам начал размеренно двигаться вверх-вниз. Принц целовал пленительные губы, гладил утончённую поясницу Канги, а другой рукой помогал ему опускаться ниже, постепенно увеличивая темп.

Раскалённые тела касались друг друга. Канги царапал спину принца. Принц же, придерживая его за талию стремительно двигался, заставляя Канги скулить и кусать губы в кровь. Оба уже были на пределе, и волна дрожи поднялась в их телах одномоментно.

Ахига прижал Канги к себе и нежно поцеловал его в лоб. Некоторое время принц не отпускал его, крепко обнимая, пока тот обвивал его шею руками, закрыв глаза и уткнувшись носом ему в плечо. Наконец принц ослабил хватку, но Канги, к его удивлению, не торопился встать. Принц обнаружил, что тело парня обмякло, а дыхание успокоилось и выровнялось. Канги прямо так, сидя на его коленях, засопел. Ахига как можно аккуратнее уложил его в постель и накрыл. Сам же прошёлся по комнате, к тому моменту уже погрузившейся в полумрак, затушил те немногие свечи, что ещё продолжали гореть, улёгся рядом и, ненавязчиво приобняв Канги за талию, уснул с застывшей на устах улыбкой, убаюканный размеренным дыханием любимого человека.