Глава 4

Рассвет. Косые лучи солнца лениво ползли по ногам сидящего на полу принца. Ахига смотрел на спящего Канги с такой тоской, с какой люди смотрят на ими же пойманную и посаженную в сосуд бабочку, чья жизнь стремительно затухает на глазах. Он больше не бъется о стенки сосуда, его крылья не трепещут. Парень, на которого он смотрел, был совсем не похож на того сказочного юношу, которого он впервые увидел под покровом ночи много лет назад. Мокрые волосы, переливающиеся, слово тысячи серебряных нитей, нежная поступь, изящество и живость в каждом движении... Всё это куда-то исчезло. Остались лишь худые руки, крепко сжатые в кулаки, сухие искусанные губы и подрагивающие белые ресницы зажмуренных в неспокойном сне глаз.

Шуточный спектакль Ахиги в их первую встречу обернулся отличным поводом поближе узнать Канги, так охотно делившегося подробностями своего прошлого с незнакомцем. "Моей ненависти к принцу достаточно, чтобы убить его без сожалений", - слова, брошенные вскользь, плотно засели в голове Ахиги. Было бы всё иначе, не будь он "дворянским отпрыском"? Канги был бы к нему так же непредвзят, как во время их знакомства. Первое впечатление не было бы испорчено, не будь его образ запятнан беспочвенными обвинениями. Парень не мог перестать думать о том, как бы всё могло быть, если бы он был просто Ахигой, а не ненавистным Канги принцем.

Он знал, что даже сейчас, когда тот самый человек, за которым он следил ночами, находится рядом, Ахига всё ещё слишком далёк от него. Тот, кто давным-давно поселился не только в голове принца, но и в сердце, не подпускал его к себе ни на шаг. Эта пропасть была непреодолима. Вольная птица не запоёт в неволе.

Принц поднял подушку, встряхнул её. Затем тихо приблизился к Канги. Одной рукой он аккуратно приподнял его голову, другой - подложил подушку. Юношу прикосновение не разбудило: он лишь нахмурил брови и поджал губы. Затем принц с той же осторожностью мягко опустил голову Канги. Не смог удержаться и пригладил взъерошенные волосы, с нежностью убрал белую прядь за ухо. Канги шумно выдохнул носом и расслабился: межбровные морщины разгладились, ресницы больше не дрожали. Лицо мирно сопящего юноши не выражало никаких эмоций и оттого казалось принцу ещё прекраснее.

Ахига исчез.

***

"Эй, соня, - в ушах Канги эхом раздался отдалённый голос. - Вставать собираешься?"

Парень быстро распахнул глаза и вздрогнул от неожиданности: перед его носом вновь сидел Сирис в таком же положении, в каком был и вчера утром. Канги тут же отпрянул, потягиваясь.

- Утра доброго. Собирайся, - сказал Сирис и, оглянув пустую комнату, добавил: - Если есть что собирать.

- Так у тебя получилось договориться? - Канги моментально взбодрился, вспомнив о вчерашнем уговоре.

- А как же, - самодовольно улыбнулся Сирис. - Надеюсь, у тебя не осталось здесь незаконченных дел. Нам уже пора отправляться.

- Сейчас? А меня вообще выпустят? - неуверенно заговорил юноша, садясь на кровати.

- А куда ж они денутся! Мы получили согласие вождя.

Вместе они покинули комнату, продолжая разговаривать:

- А принц? Его согласие не понадобится?

- Мнение Ахиги не имеет значения. Сейчас во дворце его нет.

Юноши прошли к выходу и без проблем минули стражу. У входа их уже ожидал престарелый мужчина, который, как выяснил Канги, пришёл сюда вместе с Сирисом. Сирис представил сопровождающего как старшего жреца, и все вместе они двинулись в сторону храма. Канги шёл быстрым шагом и постоянно оглядывался: не мог поверить, что их никто не преследует. И только они отошли от дворца на достаточно большое расстояние, он заговорил:

- Не могу поверить, что это сработало! - вне себя от счастья воскликнул Канги, когда они с Сирисом чуть перегнали жреца. - Как тебе это удалось, Сирис?

- Как удалось уговорить вождя отпустить тебя? Это скорее не моя заслуга. Тут уже постарался мой отец. Ещё вчера он посетил дворец и на аудиенции с вождём обсудил возможность передачи тебя храму.

Канги нахмурился: выражение "передача храму" показалось ему по меньшей мере неудачным.

- Я не знал, что на вчерашней аудиенции Вождь, принц и Верховный жрец обсуждали меня. Зачем я вообще понадобился культу?

- Ты же понимаешь, что твоё появление вызвало настоящий ажиотаж. И я уже рассказывал, какие ходили слухи о твоём происхождении. Мой отец просто хотел быть уверен в том, что если ты действительно окажешься не обычным человеком, то без проблем сможешь попасть под нашу опеку. И Ахигу, конечно, тоже нужно было предупредить, что такой расклад возможен.

Канги понимающе кивнул, но прежняя оживлённость к нему так и не вернулась. Всю дорогу он брёл молча. Он больше не улыбался и не вертел головой, удивляясь роскошным постройкам верхнего города.

- Я сказал что-то не так? - поинтересовался Сирис, заглядывая Канги в глаза. Взгляд парня почему-то был помутнённым.

- Нет, я всё понял. Всё нормально, - улыбнулся Канги, хотя выглядел он, откровенно сказать, плохо. - Я просто не очень хорошо себя чувствую. Жарко. Голова разболелась.

- А, я понял, - Сирис глянул вперёд, на ступеньки, по которым нужно подниматься на вершину пирамиды. Затем снова перевёл взгляд на Канги: он, по виду, был готов упасть в обморок в любой момент. - Знаешь, давай прежде, чем мы поднимемся в храм, я покажу тебе, где живут наши ученики.

Сирис ненавязчиво положил руку на спину Канги и поторопил его. Они двинулись к небольшому зданию, которое располагалось у подножия храма. Жрец, идущий на ними, окликнул Сириса, но тот лишь жестом просил не ждать их и держать путь дальше, а сам подтолкнул Канги ко входу, и они исчезли из поля зрения старейшины.

Зайдя в прохладное помещение, Канги вздохнул с облегчением и осмотрелся. Планировка была простая: почти всё здание преставляло собой одну комнату, поделенную перегородками. Чем-то это место напомнило ему собственный дом: небольшая кухонька, места для хранения и много кроватей, расставленных близко друг к другу. Канги, выросшего в бедной многодетной семье, эта картина совсем не удивила. Он ещё не успел привыкнуть к столичной дворцовой роскоши, от которой здесь не было и следа.

Их встретили две девочки возрастом чуть младше его. Увидев Сириса, они просияли и тут же предложили заплести его роскошные длинные волосы в какую-нибудь красивую причёску. Тот вежливо отказался и, одарив их лучезарной улыбкой, попросил вернуться к своим делам, чем, на удивление, нисколько не обидел юных послушниц храма.

- Сейчас учебное время, все в храме. Здесь остаются только дежурные. Они приводят комнаты в порядок и готовят обед. Каждый день дежурные меняются, и так выходит, что каждый, кто здесь живёт, несёт ответственность за порядок в нашем общем доме, - говорил Сирис, пока они с Канги осматривали комнаты. - Вечером, когда все будут здесь, можешь выбрать для себя любую свободную кровать и попросить у девочек, чтобы они помогли тебе застелить её. Думаю, они тебе не откажут, - Сирис с улыбкой посмотрел куда-то в сторону. Канги обернулся и увидел выглядывавших из-за стены дежурных. Девочки, следившие за ними всё это время, захихикали и спрятались. - Ну что, теперь пойдём в храм?

Канги кивнул.

Первая сотня ступенек далась Канги относительно легко, но дальше подниматься на вершину пирамиды становилось всё труднее и труднее.

- Сирис, я не дойду, - на последнем издыхании мямлил Канги.

Сирис, закинув руку товарища на плечо, тащил его наверх.

- Давай-давай, совсем чуть-чуть осталось.

- Я ненавижу лестницы. Зачем так много лестниц? За городом лестницы, в городе лестницы, к храму лестница, - причитал Канги.

- Чем выше пирамида, тем ближе храм к Богам, - отвечал Сирис.

- Я сейчас испущу дух и буду к ним близок, как никто другой.

- Так у тебя ещё есть силы шутить? Значит, не всё так ужасно.

Они приближались к вершине. Ступив на последнюю ступень, Канги упал на колени, а затем растянулся на земле, тяжело дыша.

- Оставь меня здесь. Мне уже не спастись.

- Привыкай, Канги, - смеясь говорил Сирис. - Тебе сюда каждый день подниматься придётся.

- Не-е-ет, - взвыл Канги, и вдруг услышал голоса со стороны храма.

Он запрокинул голову и увидел выстроившихся вверх ногами детей разных возрастов, с любопытством разглядывающих его. Сирис подал ему руку, Канги поднялся, и дети наконец оказались в правильном положении, вверх головой. К этому моменту из храма вышли ещё несколько священнослужителей и жрецов. Канги растерялся, так бы и стоял, оглядывая эту небольшую толпу, если бы Сирис не потянул его за собой.

Люди расступились, и парни прошли через большой вход, обрамлённый массивными колоннами с двух сторон. Увидев, сколько людей вышло из храма, Канги представлял, что это будет просторное строение с множеством комнат. На деле же храм представлял собой небольшое квадратное помещение, где располагался лишь алтарь.

- Здесь проводятся ритуалы и жертвоприношения, - сказал Сирис, отпуская ладонь Канги.

- Честно сказать, я представлял храм немного иначе. Просторнее что-ли, - говорил Канги, осматривая орнаменты, выбитые на каменных стенах. Те, кто остались на терассе, теперь вернулись внутрь.

- Это ещё не всё, - улыбнулся Сирис, и в этот момент Канги увидел, как один молодой служитель храма, пробежав мимо них, нырнул куда-то под пол. Парню понадобилось сделать пару шагов вслед за ним, чтобы увидеть лестницу, ведущую вниз. - Пойдём дальше?

Спускаясь на нижний этаж, Канги сокрушался: "И снова лестницы!" Однако здесь было намного прохладнее, чем на улице. Хотя при этом вентиляционных отверстий было не так много, поэтому воздуха было недостаточно, а особенно с учётом того, что людей здесь было не меньше, чем наверху.

Снизу их ждало помещение вдвое больше предыдущего. На всех стенах были выбиты рисунки и письмена. Посреди зала стояла каменная фигура старика с большой короной, инкрустированной нефритовыми дисками.

- Ицамна - Верховный Бог, - коротко пояснил Сирис, заметив заинтересованный взгляд Канги. - В подробностях ты узнаешь обо всём божественном пантеоне на занятиях. Я расскажу только, что он покровитель знаний и наук, что он создал нашу письменность и что жена его Иш-Чель - Богиня Луны.

Сирис продвинулся чуть левее и Канги проследовал за ним. На уровне пояса над полом возвышалась круглая рельефная плита с изображением божества посередине.

- Это наш календарь, - пояснил Сирис. - Здесь первый. А там, - парень указал на такую же плиту с правой стороны от идола, - там второй. Каждый соотносится с определёнными планетарными циклами. Эти два календаря не могут существовать друг без друга, - Сирис посмотрел на непонимающее лицо Канги и добавил: - Это не объяснить в двух словах. Тебе ещё многое предстоит узнать. Когда начнёшь своё обучение, узнаешь всё о небесных телах и разберёшься с работой этой сложной системы календарей. Тебя научат читать и писать. И, конечно, увидишь, как проводятся различные ритуалы.

- Я не думал, что придётся выучить так много всего, - Канги начинал падать духом. Соглашаясь идти в храм, он не осознавал, что здесь ему действительно придётся чему-то учиться.

- Не волнуйся, - подбодрил его Сирис, улыбаясь, - у тебя же есть я. В беде одного не оставлю.

***

Канги понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к здешним порядкам. И труднее всего ему далось перейти с ночного образа жизни на дневной.

За те полмесяца, что он пробыл в храме, Канги познакомился с иерархией этого места. "Мы, ученики, находимся на низшей ступени, - рассказывал ему Сирис. - Выше нас ставят служителей храма - тех, кто наделён особыми способностями и собирается стать жрецами в будущем. Получив достаточно опыта и образования, они перейдут на следующую ступень и будут младшими жрецами. В их обязанности входит выполнение поручений старших жрецов и проведение ритуалов с принесением мелких жертв, обычно животных. Когда младший жрец дослужится до звания старшего жреца, или старейшины, он будет проводить масштабные ритуалы и крупные жертвоприношения. На вершине иерархической лестницы находится Верховный жрец. Он обладает практически той же властью, что и вождь, является проводником между миром богов и миром людей".

Занятия для учеников чаще всего проводили младшие жрецы, но некоторые дисциплины преподавали только старшие жрецы. И одна из таких дисциплин - врачевание. Первого занятия по нему Канги ждал больше всего, потому что урок должен был проходить на природе.

- Каждый должен связать кулёк из ткани. Туда вы будете складывать собранные травы, - громко скомандовал воспитатель, и учащиеся принялись изготавливать себе сумки. Мужчина проследил, чтобы никто не остался без ткани, а завидев поднимающегося из потайного помещения храма старшего жреца, произнёс: - Старейшина идёт, поприветствуйте его.

Канги завертел головой, когда все вокруг начали сгибаться в поклоне перед престарелым жрецом, и тут же получил подзатыльник от воспитателя, причём такой силы, что голова его склонилась моментально.

- Приветствуем Вас, старейшина, - с подхалимной улыбочкой произнёс воспитатель, сжав плечо своего непутёвого ученика.

Старший жрец, находящийся в том возрасте, когда многие люди не могут ходить без помощи трости, в гордом молчании прошёл к выходу, и все последовали за ним.

- Канги, помоги старейшине преодолеть ступени, - воспитатель настойчиво пихнул юношу к старику. Канги со всех сил сдерживался, чтобы не нахамить ему. Всё, что он мог, так это бросить в сторону воспитателя испепеляющий взгляд.

- В этом нет нужды, - послышался строгий звучный голос старейшины словно гром средь ясного неба. - Этот юноша не идёт.

Этих слов было достаточно, чтобы Канги понял: ему конец.

- Пока что рано паниковать, - говорил Сирис, когда чуть позже они с Канги обсуждали эту ситуацию.

- Рано? - Канги сидел на полу, прижав колени к животу и запустив пальцы в волосы. - Ты не видел, как воспитатель на меня посмотрел.

- Ну не может быть, что старейшине не понравилось, как ты поклонился.

- Откуда я знаю? Может, ему показалось, что я не захотел ему помогать из-за того, как я глянул на воспитателя. Но я не собирался проявлять неуважения в сторону старейшины, - Канги безнадёжно уронил голову себе на колени и пробурчал невнятно: - И что теперь со мной будет?

- Да всё нормально будет, уже завтра все забудут об этом, - Сирис ободряюще похлопал Канги по спине.

На лестнице послышались медленные тяжёлые шаги: кто-то спускался к ним, на нижний этаж храма. Парни поднялись с пола и принялись создавать вид бурной деятельности.

- Старейшина, - восклинул Сирис, когда на нижний ярус храма спустился тот самый престарелый жрец, который не допустил Канги к занятию, - рады Вас видеть, - парни поклонились. Канги сделал поклон как можно более низким в попытках скрыть своё красное от стыда лицо.

- Юноша, Вы надеятесь, что я не замечу Вас? - голос жреца почему-то показался в этот раз более мягким. Канги даже поднял взгляд, чтобы убедиться, не обознался ли он ненароком. Ошибки быть не могло: это был тот же самый старший жрец, только теперь на лице его не было строгости - только добрая улыбка.

- Мне очень жаль...

Это всё, что Канги смог сказать, прежде чем наклонил голову ещё сильнее. И когда казалось, что парень вот-вот ударится лбом об пол, жрец мягко коснулся его, заставляя выпрямиться, и сказал:

- Не понимаю, о чём ты говоришь.

- Ну как? Сегодня вы запретили мне идти со всеми. Мне показалось, что я вас обидел, - неуверенно заговорил юноша.

Вопреки любым ожиданиям старик рассмеялся.

- Обидел? Чепуха.

- Тогда почему Вы прогнали меня?

- Дитя, ты ещё многого не понимаешь.

Старик, пару секунд назад еле-еле шагавший по ступенькам, как ни в чём не бывало опустился на пол, уселся, скресив ноги и сказал:

- Сирис, принеси мне горячей воды.

- Слушаюсь, - Сирис словил на себе взгляд Канги, в котором читалась мольба: "Пожалуйста, не оставляй меня с ним один на один", но не мог ослушаться. Он скрылся за лестничным пролётом.

Проводив друга взглядом, Канги посмотрел на старейшину. Тот развязал свой тканевый кулёк, достал оттуда каменную ступку и начал размеренно рассортировывать собранные травы.

- Ты никогда не задумывался, почему ты не похож на остальных? - старик нарушил тишину, не отрываясь от дела.

- Задумывался.

- И к чему же ты пришёл в своих размышлениях и поисках?

- Ни к чему, - Канги отвечал осторожно, не зная, чего ожидать от старейшины. - Я всегда заходил в тупик.

Старший жрец выбрал определённое растение, сломал его на несколько частей и положил в ступу.

- Ты похож на моего старого друга. Белые волосы, белая кожа, только глаза у того были красными. Это было давно, - дедушка отвлёкся, задумавшись, почесал свою почти лысую голову, - лет семьдесят назад. Он был моим ровесником, но выглядел намного старше. Кожа была дряблой, как у старика, постоянно покрывалась красными пятнами и никогда не загорала.

Канги попытался посчитать, сколько лет старшему жрецу, но его навыков устного счёта ещё было недостаточно для этого. А старик положил в ступку всё, что хотел, и начал мешать травы венчиком, измельчая их в мелкую крошку.

- Он умер, - продолжил он. - Умер в подростковом возрасте, - тут старик сбился и спросил невпопад: - Ты хорошо видишь?

- Нет, у меня всё немного мутное, особенно вдалеке.

- Я знал, - сказал жрец с довольной улыбкой. - У него тоже было плохое зрение. И ещё он постоянно жаловался на солнце. Оно слепило его, обжигало его кожу. Я говорил: "Послушай, ты же погубишь себя. Не выходи на солнце". А он мне: "Да ладно". Не слушал меня и умер. А он был так молод! Ещё даже женщины не познал... А хотя вроде у него жена была... А, может, и ребёнок...

- Я здесь, - послышался спасительный голос Сириса. Он сбега́л вниз по лестнице, держа в руках небольшую мисочку. - Осторожно, кипяток.

- Лей сюда, - старейшина протянул Сирису ступку, и тот перелил туда немного воды. Старик продолжал замешивать травы.

- Ты дитя луны, Канги. А солнце с луной не могут существовать на одном небе. Тут и учёным быть не нужно, чтобы понимать: солнце заходит - луна выходит, - жрец вдруг остановился. - Подойди.

Канги хоть и опасался старика, но не мог отказать старшему жрецу. Он подошёл. Тогда старик попросил его сесть к нему спиной. Канги выполнил просьбу и с тревогой посмотрел на Сириса. Сирис же сохранял полное спокойствие и следил за действиями жреца.

- Ты хоть замечал свои ожоги? - заговорил старик.

- Ожоги? Где?

- Да вот же, на спине, на плечах, на щеках. Ты же весь обгорел. У тебя постоянно отслаивается кожа, ты ходишь в предобморочном состоянии, но упорно продолжаешь делать вид, что всё нормально.

Жрец без предупреждения вылил зелёную теплую смесь из ступки на плечи Канги. Парень весь вытянулся.

- А ты чего смотришь? Иди, растирай, - командным тоном обратился старик к Сирису, а сам принялся собирать оставшиеся травы в кулёк. - Другом ещё называется. Не видишь, что дружок твой на тот свет собирается раньше времени?

Сирис испугался и спешно сел за Канги, протянул к нему руки и принялся аккуратно распределять странную смесь по плечам и спине, всеми силами стараясь игнорировать неловкость ситуации.

Когда вся мазь была распределена по обгоревшим участкам кожи, Канги начал ощущать холодок и лёгкое пощипывание. Только теперь навязчивая боль, которая стала уже настолько привычной, что он просто перестал её замечать, отступила. Приятная прохлада окутывала его, и ему было совершено всё равно на то, что он выглядел просто смехотворно с этой зелёной жижей, размазанной по всему телу.

- Я могу помочь избавиться от симптомов, но это не значит, что ты и дальше можешь испытывать своё тело на прочность. Просто учись по ночам, а днём отдыхай, - в последний раз дал совет старейшина, прежде чем подняться. Сирис даже не успел предложить помощь: старик самостоятельно встал на ноги и сказал ему: - А ты, Сирис, тоже за ним приглядывай.

Парни тоже вскочили на ноги.

- Так-то. Ну всё, свободны, - от доброго старичка не осталось ни намёка. Теперь был только серьёзный и строгий старший жрец.

Юноши поклонились и стремительно удалились.

Они поднимались молча. Канги мысленно пытался привести в порядок всю информацию, услышанную от жреца.

- А ты не будешь смывать это? - вдруг поинтересовался Сирис, прежде чем они поднялись в верхнюю часть храма.

- А, - Канги успел забыть о своей зелёной спине. - Пусть ещё чуть-чуть побудет, - пожал плечами он.