Глава 6

В тот момент, когда Чонгук вернулся в свою комнату и увидел пышное жёлтое платье, сложенное на его кровати, он вспомнил, что отправил наяду домой в своей одежде.

По дороге домой он успел проветриться и протрезветь, с чем пришла и усталость. После долгого пребывания на солнце руки и лицо зудели, причиняя неудобство. Чонгук скомкал злополучное платье, положив его на стол, прежде чем раздеться и рухнуть в постель.

На следующий день они с друзьями отправились в город, где должен был состояться большой фейерверк. Вопреки своему желанию Чонгук почувствовал укол грусти, вспомнив о водной наяде, который, как ему казалось, был бы в восторге, увидев ещё более грандиозное драматичное шоу.

Пока друзья распивали пиво, обсуждая фигуры, которые, как им казалось, они видели в пушистых облаках, Чонгук искал на горизонте хотя бы намёк на воду, в которой мог появиться Тэхён. Может быть, в следующем году он сможет прийти и посмотреть, если неподалёку окажется небольшой ручей или что-то в этом роде.

Только когда Кевин пихнул его локтем, Чонгук вернулся на землю. Парни не давали ему послаблений, поддразнивая тем, что он не был таким рассеянным с тех пор, как на уроках физики крутил шашни с красоткой из класса.

— Ты ухлёстываешь за какой-нибудь малолеткой с работы?

Чонгук толкнул локтем того, кто это сказал, еле сдерживая истерический смешок — если бы они только знали, что технически он и был той самой малолеткой.

В этот момент Чонгук заставил себя сделать глоток пива, не желая думать о Тэхёне. Он просто веселился со своими друзьями перед колледжем и перед началом летних тренировок, которые начинались уже на следующей неделе.

Но его план с треском провалился. Чонгук так напился, что к тому времени, как вернулся домой, всё ещё был изрядно пьян.

В спешке, собираясь на праздник, он бросил платье Тэхёна обратно на кровать, прямо поверх одеколона. И теперь, когда Чонгук опустился на мягкое покрывало и невольно прикоснулся к нему, мысли о наяде заполнили голову, несмотря на все его усилия.

Любопытство вспыхнуло в нём слишком быстро, чтобы он мог себя остановить. Чонгук поднёс платье к лицу, прижал его к носу и глубоко вздохнул, гадая, как пахнет наяда.

Это не было похоже на одеколон, и слава богу, он не пах озёрной водой, но странно пах цветами: цветами, дождём и... обычным парнем.

Чонгук тяжело сглотнул и швырнул платье на пол, быстро скидывая с себя одежду, будто это могло помочь ему убежать от назойливых мыслей.

Он снова улёгся на кровать и, несмотря на то, с какой скоростью колотилось его сердце, заснул спустя несколько минут. Его сны преследовали красивые широкие улыбки наяды и ощущение мягких губ на его собственных.

Проснувшись с утра, Чонгук отказался признавать своё возбуждение, вместо этого запустив руку в боксёры и начиная дрочить на одну из любимых порнушек. Благо, родители к тому времени уже ушли на работу.

Это заняло куда больше времени, чем ему хотелось бы. Все мысли были заняты одним лишь Тэхёном, поэтому грудастые модели так и не смогли подвести его к кульминации, как было всегда.

Чонгук бы никогда в этом не признался, но перейти ту самую грань ему помогла мысль о глубоком голосе Тэхёна и о том, как будут звучать стоны в его исполнении.

В тот вечер на работе он носился по залу, как стая взволнованных пчёл, опрокинув столько молочных коктейлей и смесей из мороженого и конфет (по какой-то нелепости называемых «Фризи»), что его поставили на гриль на остаток смены.

Обычно Чонгук с радостью ухватился бы за возможность, благодаря которой он бы не пах простоквашей, но готовка лишь дала ему больше свободного времени на обдумывание своей утренней оплошности и поцелуев третьего июля.

И когда Чонгук вернулся домой той ночью, он слишком долго колебался, прежде чем включить душ, шипя себе под нос унизительные оскорбления при мысли о принятии ванны. Он совсем не хотел, чтобы Тэхён вдруг объявился.

Он этого не сделал.

***

Прошло ещё несколько ночей, прежде чем он собрался с духом и взял платье, чтобы снова найти Тэхёна. На самом деле это был последний день перед началом тренировок, и да, Чонгук буквально откладывал встречу до тех пор, пока ему не позволила совесть.

Чонгук нёсся к озеру, надеясь оставить совершенно неприемлемые мысли, которые посещали его дома. Мало того, что ему понравился парень, теперь он должен дрочить на бессмертного рыбочеловека? Реально?

Но чем больше он ворчал, тем больше думал об этом. Поэтому Чонгук поклялся оставить это в прошлом и не думать о поцелуях в тот злополучный день.

Добравшись до старого дуба, у которого они встречались в прошлый раз, он бросил крышку от бутылки в озеро, с интересом наблюдая за всплеском воды. Сосредоточившись на глади, Чонгук гадал, явится к нему сам Тэхён или крышку перехватит кто-то из его друзей.

На сей раз он действительно это видел: вода продолжала покрываться рябью ещё долгое время после того, как крышка утонула, и спустя примерно пять минут Тэхён поднялся из воды. Его лицо стало светло-фиолетовым после чего на губах расцвела застенчивая улыбка.

Прежде чем Тэхён успел поздороваться, Чонгук проворчал:

— Ты выглядишь жутко, когда так улыбаешься, — он потряс одеждой, которую всё ещё держал в руках. — И я принёс твоё уродливое платье.

— О! — глаза Тэхёна расширились. — Твоя одежда у меня в комнате. Я могу принести её, если хочешь?

— Да, пожалуйста, — Чонгук ожидал, что он нырнёт обратно, но Тэхён только махнул рукой и продолжил улыбаться ему.

— Я попросил Хосока принести вещи. Обычно он уже в замке к этому времени.

— Ещё одна сирена? — Чонгук старательно пытался не скривиться.

— Неа! Он мерман.

— Ясненько.

И, несмотря на его надежды покончить со всем как можно быстрее, эти разговоры ни о чём сами по себе довольно хорошо отвлекали.

К тому же, пока Чонгук обдумывал, что сказать, он заметил, что на этот раз волосы Тэхёна были распущены, а чёлка зачёсана назад и заколота обычными невидимками.

— Тебе идёт такая укладка, — выпалил Чонгук, прежде чем смог прикусить язык.

— А? — Тэхён посмотрел вверх, как будто мог увидеть свои волосы. — Правда? Обычно Сокджин заплетает чёлку в косу...

— Так тоже ничего, — заверил Чонгук, не желая оскорблять человека, которого никогда не встречал. — Но... я не знаю. У тебя красивый лоб. Наверное.

— Спасибо!

Чонгук прочистил горло, поклявшись держать язык за зубами, поскольку уже начинал безбожно краснеть. Блин, это не должно быть так сложно.

Слава богам, рядом с головой Тэхёна появилась ещё одна, но после того, как из воды показались широченные плечи, у Чонгука в буквальном смысле отвисла челюсть. Это было похоже на то, будто на его проклятой спине распростёрлись Великие Равнины [Great Plains — предгорное плато в США и Канаде, к востоку от Скалистых гор.], а на груди ожила одна из обложек «Sports Illustrated» [Американский еженедельный спортивный журнал, издаваемый медиахолдингом Time Warner.].

— Это Сокджин, — представил мужчину Тэхён, махнув рукой в ​​его сторону. — Видимо, Хосок совсем обленился.

Встревоженный тем, что чёртов человек-рыба может так хорошо выглядеть — у него что, под водой имеется набор гирь? — Чонгук напряг все мышцы и коротко кивнул ему.

Сокджин ухмыльнулся, привлекая внимание Чонгука своими красивыми полными губами, и поприветствовал его в ответ:

— Значит, ты тот маленький человек, который сделал предложение нашему Тэ.

— Маленький? — ощетинился Чонгук.

Тэхён прижал руку ко рту, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Джин, покажи ему свой хвост, — начал уговаривать он как раз в то время, когда мерман, казалось, собирался ответить.

Повинуясь, Сокджин отплыл назад, и на мгновение Чонгука ослепила ярко-розовая вспышка, когда над поверхностью воды появился гигантский сильный хвост, покрытый множеством пыльно-розовых чешуек.

Спустя мгновение он снова опустился в воду, взглянув на Тэхёна.

— Нам не следует здесь задерживаться.

Тэхён, казалось, сдулся, но прежде чем он успел попрощаться с Чонгуком, тем самым завершив одну из самых неловких встреч, Сокджин снова заговорил:

— Если хочешь провести больше времени со своим муженьком, ты мог бы показать ему остальную часть озера.

Чонгук снова ощетинился от этого прозвища, но Тэхён снова заговорил быстрее:

— Это блестящая идея! Ты сегодня занят, Чонгук?

Надежда в его глазах выбила Чонгука из колеи, и после короткого мятежного взгляда в сторону Сокджина, он кивнул, несмотря на то, что знал, что не должен соглашаться. Кто знает, какие ему приснятся сны, если он снова пойдёт куда-нибудь с Тэхёном?

— Правда? — Тэхён усмехнулся, а затем протянул руку. — Ну, тогда заходи в воду.

Повторив те же действия, что и в прошлый раз, Чонгук снял обувь и носки, прежде чем нырнуть в озеро. Хотя на сей раз он имел удовольствие наблюдать за тем, как уже два сверхъестественных существа плыли быстрее него. В отличие от Тэхёна, Сокджин, казалось, знал, какую панику вызывал его хвост, поэтому предусмотрительно держал его под водой, пока плыл.

Но когда они погрузились под воду, Чонгук увидел его хвост во всей красе: он дёргался вверх-вниз точно так же, как ноги, заставляя его двигаться быстрее и дальше, чем плавал Тэхён в своей гуманоидной форме. Чонгук видел, как под чешуёй перекатывались мышцы, и вздрогнул от мысли, что его ударят чем-то настолько тяжёлым.

— Так как же, чёрт возьми, в пресноводном озере оказались русалки? — пробормотал он, обращаясь к Тэхёну. — И почему он быстрее тебя?

С губ наяды сорвался весёлый смешок.

— Во-первых он не быстрее меня. Мне просто нравится плыть рядом с тобой, — увидев, что Чонгук собирался начать ворчать, он поспешил добавить: — И мерманы формируются так же, как сирены.

Перед глазами Чонгука вспыхнули непрошеные образы описанной смерти Юнги. Часть гнева на Сокджина угасла в тот же момент.

— Что с ним случилось? — прошептал он, наблюдая, как из-под толщи воды на спину мермана падает солнечный свет.

— Рак. Что-то «лимфобластное». Он очень долго болел, — выражение лица Тэхёна помрачнело от печали. — Мерманы происходят от людей, которые мирно умирают возле водоёмов. Обычно это происходит потому, что мерманы настолько полюбили это место, что сами захотели остаться.

— И он теперь здоров?

— Да, — глаза Тэхёна светились любовью. — Он совершенно здоров.

Они опускались всё ниже и ниже. События их последней встречи забылись, и к тому времени, когда они погрузились достаточно глубоко, Тэхёну пришлось снова одолжить Чонгуку своё зрение.

Когда все вокруг сфокусировалось, Чонгук сделал глубокий вдох, чувствуя, что вся кровь отхлынула от головы. Как и в прошлый раз, он видел замок, маленьких рыбок и существ, снующих туда-сюда из больших проёмов в нём. Но чуть дальше, где уже был Сокджин, Чонгук увидел гораздо более высокие спиралевидные скальные сооружения.

Без улучшенного зрения это выглядело бы как бесцельная груда камней, но с ним он мог видеть спирали, вырезанные в камнях. Работы была настолько тонкой, что каждая деталь блестела.

— Вау.

— Ага, — Тэхён подплыл ближе к нему. — Мерманы довольно рукастые.

— А сирены нет?

— Они могут подняться на поверхность, чтобы взять то, что им нужно.

— Оу, — Чонгук перебирал руками, погружаясь глубже, чувствуя холод воды вокруг себя, хотя температура никак его не волновала.

Несколько мерман плавали вокруг шпилей, то и дело скрываясь внутри. Один придавал сооружению новые формы, а два других уплыли в неизвестном направлении с большими рюкзаками, привязанными к бёдрам.

— Они тоже собирают мусор?

— Да. Мы все вносим свой вклад.

Тэхён жестом велел им плыть дальше вниз, к отверстию у основания, которое вело внутрь постройки.

Чонгук последовал за ним, отмахнувшись от страха перед удушьем — он уже дышал на дне озера, угроза задохнуться не могла стать ещё больше — и прищурился, ничего не видя, пока его взгляд не сфокусировался.

Их окружали резные камни, как будто они оказались в гигантской морской раковине, но когда Тэхён двинулся вверх, углубления начали формировать подобия полок. В них были втиснуты миллионы букв, все из пластмассы, металла или чего-то ещё, способного выдержать воздействие воды, несмотря на ржавчину или потерю краски.

Отдышавшись, Чонгук начал читать, плавая куда медленнее, чтобы увидеть, было ли это случайным набором букв.

Не было. В первой комнате ему удалось прочитать: «— у меня не было голоса, но у меня всегда были слова. У меня всегда был ты», а во втором: «Боль всегда была рядом, как лучший друг, который не мог понять намёка. Я сам был болью. Иногда я думаю...».

Чонгук заставил себя остановиться у третьей комнаты. Его начинало трясти от странной тяжести слов, которые располагались в самом верху, прямо перед краем, который вёл в следующую комнату.

«Меня зовут Чон Хосок. В этом мире больше никто меня не помнит. Я родился в 1784 году и переехал сюда со своей семьёй примерно в семнадцать лет».

Он продолжил перечислять своих братьев и сестёр, имена родителей, и голова Чонгука пошла кругом, когда это сверхъестественное существо описало, как росло, отличаясь от всех остальных в округе.

Чья-то рука коснулась его плеча.

— Чонгук.

Он снова переключил внимание на хозяина замка. Всё ещё находясь в шоке, Чонгук вдруг осознал, что не смотрел на Тэхёна с тех пор, как тот позаимствовал ему своё зрение.

Чонгук был не из тех людей, которые обращали внимание на структуру тела, но он мог поклясться, что Тэхён был сложен как статуя — что-то итальянское, что-то подходящее для выставки в Лувре.

Тэхён был одет в свободную рубашку кремового цвета, и, хотя она казалась смехотворно сказочной, Чонгук задался вопросом, не была ли она на самом деле старомодной. Вдруг он купил эту рубашку, когда она была в моде. Вдруг он приобрёл эту рубашку абсолютно новой и просто носил её все эти годы.

В любом случае разрез демонстрировал намёк на его грудь, но не спускался достаточно низко, чтобы вызвать короткое замыкание в мозгу Чонгука. Помимо рубашки на нём была пара удобных мешковатых чёрных штанов.

Чонгук сглотнул. Воспоминания, которые он пытался затолкать как можно глубже, вырвались на поверхность, и он почувствовал, как сердце застучало где-то в ушах.

Губы Тэхёна шевельнулись, но Чонгук ничего не слышал. Он покачал головой, пытаясь заставить себя сосредоточиться.

— Я знаю, это кажется странным, но это довольно символично.

— Что? — Чонгук наблюдал за Тэхёном, думая о том, видно ли по нему, что он чувствует себя не в своей тарелке.

Тэхён выдохнул, но вместо того, чтобы казаться раздражённым, он выглядел взволнованным.

— Я сказал, что нам лучше плыть дальше. Тебе не следует читать это без их разрешения.

— Оу! — Чонгук взбрыкнул ногами, дрейфуя примерно в полуметре над Тэхёном. — Извиняюсь.

Он не стал дожидаться объяснений наяды и вместо этого продолжил подниматься, лишь мельком замечая сверкающие буквы разного размера. В конце концов Чонгук оказался в просторной комнате. Большие отверстия, имитирующие окна, окружали верхнюю часть перед входом в следующее помещение. В отверстия было втиснуто бесчисленное количество кусочков цветного стекла. На самом дне озера мерманы с нуля собрали свои собственные витражи.

Благоговейный трепет странным, почти завистливым образом коснулся Чонгука, и потребовалось огромное усилие, чтобы отвести взгляд от окон и посмотреть на саму комнату. Верх украшали резные светильники различных форм, а в самом центре, прямо под другим проёмом, ведущим дальше, была куча водорослей и растений, перемешанных вместе, как гигантское птичье гнездо.

Чонгук замер, поникнув плечами. Почему-то это стало для него последней каплей. Он подплыл к достаточно плоскому куску скалы и опустился на него, вперившись взглядом в свои босые ноги.

— У меня массовые галлюцинации с начала лета, — промямлил Чонгук. — Кто-то подмешал в мой напиток слишком много «Е» и я впал в кому.

— И ты задумался об этом именно сейчас? А не тогда, когда Тэхён чудесным образом появился в твоей ванной?

Чонгук даже не заметил, что Сокджин оставался рядом, но его присутствие вызвало лишь мимолётную мысль.

— Проваливай, человек-рыба. Я тут с ума схожу, а ты мне мешаешь, — отмахнулся от него Чонгук.

— Да ради Бога. Как будто у тебя хватило бы на такое фантазии.

— Сокджин! — шикнул Тэхён.

Чонгук почувствовал прикосновение к своему локтю и собирался отстраниться, но когда поднял глаза, то снова оказался в ловушке. Его взгляд прилип к мягким линиям губ Тэхёна. Как это могло быть на самом деле? Помимо замков, вырезанных прямо в скале, и назойливого озёрного парня, его собственный разум должен был, по крайней мере, оставаться трезвым, но это едва ли было так.

Несмотря на всё сумасшествие, ему нравилось проводить время с Тэхёном. Ему нравилось целовать Тэхёна, и он хотел видеть его обнажённым, чтобы насладиться тонкими острыми линиями его тела, скрытыми под одеждой.

— Это слишком? — тихо спросил Тэхён, невесомо поглаживая руку Чонгука пальцами, как бы успокаивая его. — Мы можем вернуться наверх, если хочешь.

На этот раз Чонгук прекрасно слышал его, но вместо ответа задал новую череду вопросов:

— Что было бы, если бы кольцо уронила девушка? Или какой-нибудь старый мерзкий мужик? Или женатый мужчина? Что бы тогда произошло? Почему именно я?

Тэхён внимательно наблюдал за ним, огонёк мерцал в глубине его взгляда, но Чонгук не мог прочитать его эмоции.

— Потому что. Я — неотъемлемая часть природы. У меня есть друзья, люди, которых я защищаю. Но я всё ещё одинок. Люди стареют и умирают, и если они влюбляются в духа природы, то в конечном итоге начинают возмущаться тем, что топчутся на одном месте, или же тем, что продолжают стареть и разлагаться.

Он отстранился, и Чонгук начал скучать по прикосновению, как только оно исчезло.

— Я был одинок. Я хотел найти партнёра. Скаллионы рассказали мне, как это произойдёт, — Тэхён глубоко вздохнул. — Они сказали, что тот, кто предложит свою душу и тело, тот и останется.

— «Душу и тело»? — голос Чонгука повысился от возмущения. — Я даже не знал тебя!

— Тело, — Тэхён с силой прикусил нижнюю губу. — Кровь. И душу.

— Моё кольцо? — он прищурился. — Плевать я на него хотел.

Тэхён снял его с пальца и протянул ему.

— Посмотри на символы, — бейсбольная бита и кубок. — На нём изображены твои мечты о будущем. Словно обещание, что ты выполнишь всё, что запланировал. Это и есть твоя душа, — его голос понизился.

На мгновение между ними повисла тишина, и Чонгук не мог смотреть на Тэхёна, ошеломлённый тем, что он видел его глазами. Часть его хотела обвинить чужие глаза в поцелуе и собственных противоречивых чувствах, но они вовсе не обманывали его — они лишь делали очевидным то, что уже было невозможно игнорировать. Даже без них он считал Тэхёна великолепным.

Сокджин держался позади, и Чонгук чувствовал на себе его пристальный, пронизывающий насквозь взгляд. Юнги однажды уже угрожал ему, поэтому Чонгук смог распознать покровительство, исходящее от мермана. Если бы он захотел, то запросто смог бы надрать Чонгуку задницу, даже несмотря на отсутствие ног.

Чонгук решил, что на сегодня с него хватит.

Он поднялся, болтая ногами, и двинулся к дыре, наплевав на то, что Тэхён может появиться там, где захочет, а Сокджину не составит труда перехитрить его. Чонгук не хотел удирать оттуда, как нашкодивший щенок.

— Чонгук! — голос Тэхёна раздался позади него, как будто он даже не сдвинулся с места. — Куда ты?

— Я ухожу.

— Почему?

Чонгук проскользнул в проём, усердно делая вид, что не слышит его.

Он отчаянно дрыгал ногами, чувствуя, как паника сковывает внутренности. Давление воды становилось всё сильнее и сильнее. Смазанные огни проносились над ним, как бывает, когда ты ведёшь машину поздней ночью, и мимо тебя проносятся другие автомобили, движущиеся в противоположном направлении.

Чонгук плыл и плыл. Ничто не мешало ему. И прямо перед тем, как вырваться на поверхность озера, он понял, что Тэхён не забирал своё зрение, пока Чонгук не смог видеть самостоятельно.

***

На следующий день начались тренировки, и Чонгук проснулся пораньше, чтобы отправиться на пробежку. После этого последовал тяжёлый подход жима лёжа. Чонгук работал усерднее, чем должен был, нуждаясь в чём-то на чём можно было выместить своё раздражение. Тэхён вёл себя так, будто мог вершить его же судьбу. Глупенький, но такой симпатичный Тэхён, который оставил одежду Чонгука вместе с кроссовками к тому времени, когда тот вернулся домой. Но ничего из этого не имело значения.

Но сны, которые ему снились, были куда хуже. Чонгук просыпался посреди ночи от неприятного ощущения прилипшей одежды к мокрой от пота коже, несмотря на то, что большинство из снов вовсе не были сексуальными.

Чонгуку снилось, что он брал Тэхёна в автомобильные поездки, водил на местные футбольные матчи, даже в то дерьмовое кафе-мороженое в котором работал. Хорошо. Допустим, один из них плавно перешёл в сексуальный сон, когда Чонгук увидел, как Тэхён слизывает мороженое с ложки. Но суть заключалась в том, что он не мог выбросить чёртову наяду из головы.

На пятый день после того, как он ушёл (уплыл?) от Тэхёна, Чонгук пошёл в ванную после утренней пробежки, собираясь принять душ, и обнаружил на дне ванны лужицу воды, окрашенную в розовый цвет.

Сначала он решил, что отец порезался во время бритья, а затем задался вопросом, почему это случилось здесь, а не у раковины. Чонгук наклонился над ванной, чтобы получше рассмотреть.

<i>Может быть, у мамы... фу, нет.</i> Он спустил воду, стараясь не думать об этом, но когда, наконец, включил душ, то обнаружил маленькое колечко, поблёскивающее рядом со сливом.

Оно было слишком маленьким, чтобы принадлежать ему, но когда Чонгук зачерпнул его вместе с водой, то понял, что это настоящее обручальное кольцо: золотое, огранённое так, чтобы при попадании света образовывать цветочные формы.

Каким-то образом Чонгук точно знал, что оно оставлено для него, и ненавидел себя за то, с какой лёгкостью заглотил наживку, но он не мог просто игнорировать это.

Чонгук надел его на безымянный палец левой руки, прежде чем сообразил, что это могло значить. Покраснев, он быстро стянул его и положил в карман.

В тот вечер у него была смена на работе, так что он надеялся, что это удержит его от очередного прыжка в озеро.

***

Не удержало.

— Ты не мог выбрать что-нибудь менее сладкое? — обиженно проворчал Чонгук, сжимая в руке бутылку 7-Up.

Тэхён моргнул, озадаченный странным выбором темы. Хотя отчасти его потерянность была вызвана тем, что он выискивал кольцо, задаваясь вопросом, надел ли его Чонгук.

Так и не найдя его, Тэхён попытался проглотить своё разочарование.

— Прости, — начал он. — За то, что произошло на днях. И за сладкую газировку.

Чонгук раздражённо выдохнул.

— Ты не виноват. Мы просто ты разных миров.

— Из разных миров? — спросил Тэхён, торопливо выбираясь из воды и вставая напротив.

— Ты бессмертный дух озера, а я иду в колледж осенью. Далеко отсюда. У меня не будет личной ванной комнаты. Мы не увидимся как минимум до Дня Благодарения, если я вообще решу приехать домой на праздник.

Тэхён сглотнул, старательно маскируя панику, возникшую от новости, что Чонгук уезжает. Юнги сказал об этом, когда выследил его в том небольшом городке, но это было в самом начале лета. Колледж казался таким далёким, когда они встретились в первый раз.

— Я бы дождался тебя, — Тэхён опустил глаза и ступил на сушу, используя это как предлог, чтобы не смотреть на Чонгука. — Я бы ждал всю свою жизнь, если бы потребовалось.

Чонгук сделал шаг назад.

— Ты не понимаешь. Это жутко. Мы практически незнакомы, а ты заявляешь о своей бесконечной любви!

Почувствовав приближение гневной тирады, Тэхён оборвал Чонгука, поймав его взгляд:

— Я не говорил о бесконечной любви. Но ты мне нравишься, — он заставил себя не начать разглагольствовать о своём глубоком одиночестве, которое пришло с обретением бессмертия, или об облегчении, подобном погружению обожжённой руки под холодную воду, которое перекрыло одиночество, когда ему сказали, что у него будет кто-то после стольких лет одиночества.

— Ты забавный, и...

— Я не хочу это слышать, — прервал Чонгук. Черты его лица были жёсткими. — Забери это и оставь меня в покое, — он сунул руку в карман и вытащил золотое кольцо, держа его на ладони, как будто вопреки собственным словам, не хотел уронить.

Тэхён тяжело сглотнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, и попытался придумать что-нибудь, что угодно, чтобы переубедить Чонгука, но вид кольца перечеркнул все его аргументы.

— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо, Чон Чонгук.

Он потянулся к кольцу, подцепив его двумя пальцами, чтобы не почувствовать тепло, исходящее от ладони Чонгука. На его шее блестели капли воды, как будто он только что вышел из душа, и от этого сердце Тэхёна болезненно сжалось в груди. Ему хотелось лизнуть Чонгука, как бы неуместно это ни звучало даже в его голове.

Но Тэхён не сразу отдёрнул руку, взглянув на него, чтобы убедиться, что это действительно то, чего он хотел.

Слёзы покатились по щекам, когда он увидел упрямство, непоколебимость на его красивом лице. Но, поняв, что он не отступит, Тэхён отпрянул, натянуто кивнув ему.

— Тогда ладно, — хрипло прошептал он и, больше не сказав ни слова, нырнул в своё озеро, хоть и прятался на поверхности, пока Чонгук не ушёл.

Не желая, чтобы кто-нибудь из друзей видел его таким, Тэхён забрался обратно под старый дуб, обхватил руками колени и заплакал.