Глава 5

Чонгук так и не удосужился рассказать, почему именно пригласил его. И хотя провести день в огромном семейном кругу Чонгука было довольно пугающе, Тэхён остался под впечатлением от всего, кроме алкоголя. Когда Чонгук не смотрел, он тайком доставал разноцветные напитки из пластмассового «детского» холодильника, предпочитая алкоголю высокое содержание сахара и приятный вкус.

Конечно, он всё ещё пил спиртное, но, похоже, этого количества было недостаточно, чтобы помутить рассудок. К тому времени, когда солнце полностью скрылось за горизонтом, Чоны вышли со двора, чтобы запустить небольшие залпы фейерверков. Чонгук облокотился на Тэхёна всем своим весом, касаясь его открытого плеча губами при каждой удобной возможности.

Тэхён содрогнулся, когда группа в полном составе двинулась по усеянному выбоинами переулку. Чонгук покачивался, идя с ним бок о бок, пока в толпе то и дело всплывали различные истории из прошлого.

— Боже, помнишь, что выдал Джун в прошлом году?

— У этого полудурка несколько дней не было бровей!

Смех наполнял вечернюю атмосферу человеческой беззаботностью, но Тэхён никак не мог расслабиться.

Когда они вышли на асфальтированную дорогу, компания направилась к участку возле круглосуточного магазина. Чонгук шёпотом пояснил, что они будут пускать фейерверк оттуда, и когда шеи Тэхёна коснулись его зубы, тот потерял всякое терпение.

— Чонгук...

Пересохшие губы прижались к его плечу в томном поцелуе, заставляя захлопнуть рот.

Тэхён уставился на него, ища в выражении его лица хотя бы нотку напряжения, но от Чонгука исходила лишь уверенность, и он беззаботно ухмыльнулся наяде.

— Да, Тэ? Всё хорошо?

— Ты придурок, — прошептал он.

Чонгук слегка сжал руку на его талии в ответ, прежде чем крикнуть своей родне:

— Позвольте нам с Тэ запустить один фейерверк! Он никогда раньше не делал этого!

В ответ послышались крики кузенов вперемешку с недовольным ворчанием старших Чонов о том, что пацан не заплатил за них, но в конечном итоге все согласились.

— Я не хочу, — шёпотом запротестовал Тэхён. — Фейерверки загрязняют озеро. Это может навредить некоторым из моих рыб!

Чонгук заставил себя выпрямиться, мило сморщив нос, и попытался с ним поспорить.

— Слушай. Если ты сделаешь это, я помогу тебе потом очистить озеро. Идёт?

— Нет, не идёт! Вряд ли ты сможешь внести достаточный вклад, чтобы это того стоило!

— Начнём с того, что это обидно и к тому же неправда. Если ты сделаешь тот воздушный пузырь, я смогу это сделать.

Тэхён попытался найти другой аргумент, но не смог.

— Но я...

В следующее мгновение Чонгук щёлкнул ему по носу чуть сильнее, чем сам ожидал, а затем невнятно пробормотал:

— Никаких но! Мы сделаем, мой рыбий друг.

Борясь с желанием понюхать себя, Тэхён перевёл внимание со своего очень пьяного жениха на дорожку перед ними, поскольку им пришлось перешагнуть через водосточную канаву, чтобы попасть во двор круглосуточного магазина.

Магазин, казалось, не был открыт, но он находился в дальнем конце длинного, заросшего травой участка, так что Тэхён не мог разглядеть его из-за толпы.

Его охватил трепет от огромного количества людей, собравшихся в одном месте. Тэхён знал, что на озёрах собирается гораздо большее количество людей, но самое большое скопление незнакомцев, которое он когда-либо видел лично, было в небольшом аквапарке, оборудованном на полуострове его озера, который мог вместить около сотни человек в жаркий летний день.

Однако эти люди никогда не оказывались в воде все сразу — в отличие от огромного скопления людей, столпившихся на небольшом участке земли возле круглосуточного магазина.

Тэхён крепче сжал руку Чонгука, пока они продвигались вперёд, ненавидя страх, сковывающий рёбра, когда он думал о том, что произойдёт, если люди догадаются, что он не человек. Большинство из них выглядели пьяными, так что он, вероятно, мог бы скрыться в воде, прежде чем они разорвут его на куски.

Рука Чонгука напряглась на его талии, словно он почувствовал страх наяды, пока они пробирались через лежащие на земле покрывала, перешагивая через пустые пивные бутылки.

Не в силах сопротивляться, Тэхён уткнулся носом в макушку Чонгука, наслаждаясь сладким ароматом шампуня и позволяя ему отвлечь себя, пока они не подошли к пирсу.

Он немного расслабился и позволил Чонгуку вести его вперёд, туда, где их ждали трое других мужчин.

— Что мы будем делать? — Тэхён взглянул на Чонгука, который лишь ткнул большим пальцем за их спину.

— У Сэма есть большая петарда. Мы зажжём её.

— О, понятно, — его голос стал напряжённым, когда один из мужчин присел и начал собирать длинную металлическую трубу. — Ты же знаешь, что не сможешь помочь мне очистить озеро, если это взорвёт нас обоих, верно?

Чонгук рассмеялся, и это звучало так пронзительно и мило, что Тэхён на мгновение забыл, что сказал — как и о своём страхе. Иногда ему казалось, что он знает Чонгука много лет, а иногда его поражал тот факт, что он не знал, как звучит непринуждённый смех Чонгука.

— Всё будет хорошо, — заверил его Чонгук.

Он выпрямился, шутливо отсалютовав Тэхёну, и взял кусок динамита у своего кузена, а затем подошёл к компании мужчин, собравшихся вокруг трубы.

Сделав глубокий вдох, Тэхён закрыл глаза, ощущая лодки на дальнем берегу озера. Он ещё не чувствовал запаха пороха, поэтому знал, что у них, вероятно, было достаточно времени, чтобы поджечь свой собственный залп.

— Как нам это сделать?

Один из мужчин — ему было где-то между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами (слишком стар, чтобы поставлять взрывчатку подросткам), — фыркнул, но Чонгук заговорил прежде, чем тот смог ляпнуть что-то неприличное.

— Ну, это предохранитель. Мы поджигаем его, бросаем в трубу и поворачиваем трубу в правильном направлении, чтобы не попасть в людей на лодках.

Так много всего могло пойти не по плану, и это заставляло Тэхёна нервничать всё сильнее. Он покрутил кольцо на пальце, внушая себе, что с Чонгуком всё будет в порядке и что эта штуковина не взорвётся прямо у них перед носом.

Чонгук, должно быть, заметил его нервозность, потому что поманил его к себе, одарив такой нежной улыбкой, что нервы Тэхёна натянулись до предела. Несмотря на то, что всё внутри него кричало, чтобы он отступил, чтобы защитить своё более уязвимое воплощение, Тэхён подошёл к Чонгуку и взял предложенную ему зажигалку.

— Ты зажигай, я брошу, ладно? — Чонгук протянул ему фейерверк, расположив его так, чтобы он упал прямо в трубу.

Подняв зажигалку, Тэхён провёл большим пальцем по кремневому колесу, чтобы проверить его, а затем зажёг пламя ещё одним быстрым движением. По телу пробежало волнение, а щёки окрасились румянцем.

— Поднеси его сюда! — рявкнул один из мужчин, но Тэхён проигнорировал его, заворожённый мерцающим светом, который был абсолютной противоположностью его собственному существованию. Как он тут оказался?

— Тэхён, — послышался более мягкий голос его человека, и Тэхён ловким движением поджёг кончик фитиля. В этот момент в нём смешались страх и удивление.

Когда Чонгук уронил фейерверк в трубу, все они попятились назад, но Тэхён был слишком медлительным, поскольку его не предупредили о необходимости бежать. Фейерверк взорвался, а он всё ещё находился слишком близко.

Он почувствовал, как его коснулось тепло. Оглушающий звук повредил барабанные перепонки, но след огня и всплеск пурпурных и белых искр были чем-то невероятным.

Он смотрел в ночное небо, туда, где только что произошёл взрыв петарды, пока чьи-то грубые руки не схватили его за плечи и не встряхнули.

Тэхён снова повернулся к Чонгуку. Голова слегка закружилась, а внутри поднялась тревога, когда он увидел вновь обретённую трезвость в выражении его лица. Чонгук широко открывал рот, будто кричал, но наяда не слышал ни звука.

— Что? — попытался спросить Тэхён, неуверенный в том, что слова были произнесены, поскольку он не слышал звука своего голоса.

— Плачешь... — прочитал он по губам Чонгука. По крайней мере, ему так показалось. — Почему ты плачешь?

Тэхён коснулся своей щеки, ощутив влагу, и заливисто рассмеялся, хотя и этого не слышал.

— Это прекрасно, — выдохнул он. — Мы создали эти искры. Они были невероятно красивыми.

Чонгук наклонился вперёд, обхватывая его плечи руками и оперившись лбом в ключицу.

Тэхён недоумевал, почему мужчины так и не вернулись, пока Чонгук не отстранился, а затем указал вверх.

Шоу началось.

Белые и зелёные искры вспыхивали на вершинах своих дуг, но люди явно усовершенствовали фейерверки с тех пор, как Тэхён смотрел салют в последний раз. Формы то и дело менялись, а цвета переходили из одного в другой.

Он теснился ближе к Чонгуку, не в силах оторвать взгляд от ночного неба. Каждое четвёртое июля, которое Тэхён тратил на уборку пороха и бумаги, он проклинал людей за их легкомысленное поведение, но это шоу вынудило его выйти за рамки суждений. Он понял, почему они это делали.

Конечно, всему этому дали явно неправильное название — какое отношение красивые взрывы имеют к «независимости»?

Тэхёну потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Небо стало совсем пустым из-за отсутствия красок и взрывов. Природа могла бы обойтись без людей, но без их навязчивости миру не хватало бы красоты.

Чья-то рука сомкнулась вокруг его запястья, утягивая вперёд. Тэхён поддался, зная, что любой, кто осмелится прикоснуться к нему, заслуживает доверия.

Хватка превратилась в железную, и уже в следующий момент он споткнулся о доску, падая с пирса прямиком в воду.

Было неглубоко, но в тот момент, когда Тэхён коснулся воды, она окутала его, как капли дождя в ливень, разделив и собрав обратно без применения обычных правил физики.

Он вынырнул на поверхность, встревоженный тем, что намочил одежду Чонгука, и вдруг услышал:

— Теперь ты меня слышишь?

— А? — Тэхён взглянул на причал, смахивая чёлку с глаз.

Чонгук стоял на самом краю пирса и хмуро смотрел на него. Его загорелая кожа стала белоснежной в свете луны, и он был настолько пьян, что слегка покачивался.

— Хренов фейерверк повредил твои барабанные перепонки. Приятно знать, что вода может тебя излечить.

Тэхён улыбнулся, не в силах сдержаться.

— Я же говорил тебе, что это плохая идея.

Чонгук разочарованно фыркнул, а затем сел на край причала. Наяда чуть не рванул вперёд, чтобы поймать его, если он вдруг упадёт.

Чон снял кроссовки, поставив их на деревянные доски рядом с собой, а затем ступил на мелководье. Его брови сошлись на переносице, пока он шёл в направлении Тэхёна.

— Ну, прости, что я хотел показать тебе это, — выплюнул он. — Если бы я знал, что тебе так не понравится, то избавил бы тебя.

— Я рад, что ты этого не сделал, — Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар. — Это было прекрасно. Всё равно, что наблюдать за тем, как деревья расцветают все разом, — его глаза наполнились слезами.

Вытирая влагу с щёк, он не заметил, как изменилось выражение лица Чонгука, став полностью сосредоточенным.

Не зная, как на это реагировать, Тэхён добавил:

— Мне понравилось проводить с тобой время. Твои родные были добры со мной. И ты много целуешься, когда пьян.

К его удовольствию, щёки Чонгука покраснели.

— Я... это...

— И ты беспокоился обо мне. Ты не смог бы сделать эту ночь более прекрасной.

Между ними воцарилась тишина, пока Чонгук старательно отводил глаза. В его взгляде читался страх и что-то пытливое. Спустя мгновение облако скрыло луну, погрузив их обоих в темноту.

— Тэхён?

— Да?

— Не шевелись, — выдохнул Чонгук, прикоснувшись к его щеке.

— У меня что-то в волосах? — спросил Тэхён, но все же замер на месте.

— Нет, — усмехнулся тот, хотя в его голосе слышалось лёгкое напряжение. — Просто...

Тэхён почувствовал его прямо перед собой за миллисекунду до того, как пара грубых потрескавшихся губ коснулась его собственных. Они были сладкими от конфет, которые младший двоюродный брат то и дело подсовывал Чонгуку.

Тэхён удивлённо пискнул, но к тому времени он отстранился.

— А что насчёт этого? — голос Чонгука звучал немного хрипло. — Ночью стало лучше?

Не тратя время на бессмысленные ответы, Тэхён обхватил его запястья руками и наклонился, чтобы снова поцеловать. Он слегка потянул нижнюю губу, прежде чем прервать поцелуй.

Чонгук не позволил ему отстраниться, издав тихий протестующий звук. Он обвил руки вокруг наяды, притягивая его ближе. Между их телами почти не осталось воздуха, когда они снова поцеловались. Губы встретились, дыхание сбилось, а терпение вылетело в трубу.

Тэхён положил руки на грудь Чонгука, наслаждаясь крепкими мышцами под кончиками пальцев. Тело таяло от ощущения чужого тепла рядом с собой. Язык скользил по нижней губе Чонгука в молчаливой мольбе попробовать его на вкус.

От отчаянного стона, сорвавшегося с губ Чонгука, голова Тэхёна закружилась. Мгновение спустя их языки встретились, жар между ними нарастал, когда поцелуй углубился. В эту минуту Тэхён бы согласился на всё, что попросил бы Чонгук. Тело горело от возбуждения, неверия и голодного предвкушения.

Тэхён неохотно отстранился, наблюдая за тем, как тяжело вздымается грудная клетка Чонгука, и за восхитительным румянцем на его щеках. Он поднял руку, накрыл щёку ладонью, поглаживая большим пальцем пылающую кожу.

— Что такое?

— Спасибо, — Тэхён ощутил, как жар приливает к его собственным щекам. — Сегодняшний вечер был действительно идеальным.

К его удивлению, Чонгук тоже поднял руку, поднося её к уху Тэхёна и аккуратно касаясь раковины.

— Даже несмотря на то, что ты ранен?

— Что?

Чонгук прикусил нижнюю губу, и Тэхёну потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд от того места, где зубы врезались в мягкую плоть.

— Когда взорвался фейерверк, у тебя из ушей пошла кровь. Я боялся, что ты поранился, но вода излечила тебя.

— Вода — это и есть я, — кивнул Тэхён, довольный тем, что Чонгук всё ещё неплохо соображал.

— Вода... ты имеешь в виду, что можешь чувствовать всё? — Чонгук огляделся вокруг от берега к берегу, а затем снова посмотрел на Тэхёна.

— Да.

— Значит, я... ты чувствуешь каждую часть меня, когда я нахожусь в воде? — его лицо так сильно покраснело, что Тэхён испугался, что он может упасть в обморок.

— Я повсюду вокруг тебя, да.

Тэхён боролся с желанием рассмеяться, когда Чонгук, спотыкаясь, посеменил в сторону причала. Он смотрел куда угодно, но только не на наяду.

— Думаю, мне пора домой, — пробормотал Чонгук.

— Хорошо, — Тэхён последовал за ним, готовый подхватить, если он споткнется. — Приходи ко мне снова как можно скорее. Пожалуйста.

Чонгук встретился с ним взглядом только тогда, когда снова стоял на причале, сжимая кроссовки в одной руке. Он выглядел как благословение в человеческом обличье, как будто ночь влюбилась в луну и создала существо из остаточного света.

— Приду, — его голос дрожал от эмоций, которые Тэхён так и не смог определить. — Береги себя.

И прежде чем Тэхён успел ответить, Чонгук развернулся и зашагал прочь.