Глава 7

Было больно слышать, как Тэхён снова называет его полным именем — как будто они какие-то незнакомцы, или словно он читал эту надпись на кольце бесчисленное количество раз.

Чонгук косячил на работе всю смену напролёт. Менеджер, заметив это, отвёл его в сторону и спросил, всё ли в порядке, пока тот беспокойно переступал с ноги на ногу.

Ему хотелось рассмеяться. Как он мог всё это объяснить? Как он в принципе мог объяснить Тэхёна?

Вернувшись домой той ночью, Чонгук по обыкновению принял душ, но вода на его плечах и спине только усилила чувство вины, а тепло ощущалось, как прикосновение рук.

Рук, о прикосновении которых Чонгук только мечтал.

— Тэхён, — прошептал он, сам того не осознавая. — Чтоб тебя, Тэхён.

Сны становились только хуже, как будто подсознательно он хотел чего-то совершенно другого, а не того, что твердил разум. К своему стыду, Чонгук частенько просыпался в липких боксерах. Если мама и заметила, что он ни с того ни с сего сам начал стирать своё бельё, то, слава богу, виду не подала.

Однажды ночью сны стали настолько ужасными, что ни на утренней пробежке, ни даже во время душа Чонгук не мог избавиться от образов, которые преследовали его каждый раз, когда он закрывал глаза.

Не успев осмыслить свои действия, Чонгук опустил руку к паху, нуждаясь в разрядке.

Во сне он отправился купаться в полночь. Лунный свет отражался в глади спокойного озера, и Чонгук двигался в воде, не прилагая особых усилий. Всё вокруг светилось серебром, и, заплыв достаточно глубоко, он перевернулся на спину, глядя на крапинки звёзд, разбросанных по небу.

Тэхён позвал его по имени, и Чонгук обхватил свой член рукой, скользнув вверх-вниз по всей длине. В следующее мгновение он снова услышал умоляющий голос наяды, глубокий и бархатистый:

— Чонгук.

Он вскинул голову, оказавшись в своей кровати. Тэхён был одет в просторный сине-зелёный халат. Свет луны серебрил его волосы, и он опустился на колени перед Чонгуком, раздвинув его ноги и скользнув пальцами по внутренней стороне бедра.

— Ты хочешь меня?

Несмотря на то, что это прозвучало застенчиво, халат соскользнул с его плеч, обнажая стройные линии груди и соски, затвердевшие от прохладного воздуха.

— Да, — простонал Чонгук, признавая то, на что не осмелился бы в здравом уме.

Тэхён пополз вперёд, позволяя халату упасть на пол, и положил руки на обнажённую грудь Чонгука, нависая над его эрекцией.

Его глаза блестели в темноте.

— Я хочу услышать это от тебя.

Отведя бёдра назад, Тэхён прижался к члену Чонгука, позволив головке коснуться его входа. Они одновременно простонали, в то время как Чонгук грубо вцепился в ноги Тэхёна.

Стоя под душем, он слегка потирал член пальцами, касаясь чувствительной части под головкой. Вода каким-то образом давала ему необходимое количество трения, чтобы соответствовать ощущениям во сне. Чонгук жалобно всхлипнул, подумав об игривой улыбке Тэхёна из сна и о том, как он отбросил волосы с лица.

— Хочешь услышать, как сильно я тебя хочу?

— Да, — выдохнул Тэхён, наклоняясь, чтобы захватить его губы в грязном поцелуе. Язык скользнул в рот, и он качнул бёдрами, тягуче проезжаясь промежностью по чужому стояку.

Чонгук попытался изобразить это движение рукой и поморщился от разочарования, неразборчиво бормоча на выдохе: «Тэхён, бля, я так сильно тебя хочу», как он делал и в своём сне.

Тэхён до сих пор нависал над ним. Лунный свет блеснул в его глазах, а на губах появилась озорная улыбка, когда он завёл руку себе за спину.

Чонгук не мог воспроизвести грубое ощущение ладони Тэхёна — длинных тонких пальцев, — обхватившей основание его члена, но он сжал руку чуть сильнее, начиная дрочить быстрее, чтобы хотя бы попытаться подобраться к тому ощущению, когда Тэхён привстал, а затем аккуратно опустился на него.

Чонгук хрипло выдохнул, наблюдая за тем, как голова Тэхёна запрокинулась назад. Губы приоткрылись от удовольствия, и он приподнялся только для того, чтобы найти более удобное положение.

— Не останавливайся, — умоляюще проскулил Тэхён, глядя на него сверху вниз и продолжая двигаться на его бёдрах. — Ты мне нужен.

Чонгук сделал пробный рывок навстречу, наблюдая, как дёрнулся кадык Тэхёна, когда он сглотнул, а затем начал толкаться в него быстрее. Мысли в голове путались от ощущения рук Тэхёна на его груди, пока он пытался удержаться на месте при каждом резком толчке, оставляя следы от ногтей на коже.

— О, да, — выдохнул Тэхён. — Вот так, Кук, — он подстраивался под ритм, издавая ещё более дрожащий стон.

— Тэхён, — сквозь зубы процедил Чонгук. Рука работала быстрее, сжимая эрекцию крепче, чтобы имитировать насколько тёплым и совершенным наяда был внутри. — Чёрт! — простонал он в кафельную стену своей ванной. — Бля, Тэхён.

Чонгук больше не мог лгать самому себе. Не тогда, когда член в руке ощущался тяжелее от возбуждения, а грудь и щёки раскраснелись. Он сосредоточился на тяжёлом дыхании Тэхёна. Его голос был таким глубоким, что казалось, будто ощущение чужих рук было реальным, как и хриплый шёпот на ухо, заставивший Чонгука перешагнуть черту и приблизиться к кульминации. После ещё одного движения руки он кончил, а затем шумно выдохнул, представив ту волчью ухмылку на лице Тэхёна, когда он впервые подполз к нему.

Дерьмо.

***

Эти смешанные сигналы сводили с ума.

И хуже всего было то, что Тэхён не знал, как рассказать Хосоку или кому-либо из друзей, что Чонгук зовёт его по имени, когда дрочит.

Нижняя губа болела от того, как сильно он её кусал, и наяда проводил свои дни в рассеянном оцепенении, прокручивая стоны Чонгука в голове. Вожделение было настолько сильным, что практически образовало облако вокруг Тэхёна.

Но Чонгук сказал ему уйти. Сказал, что больше не хочет иметь с ним ничего общего.

Тэхён не знал, что делать, и каждое утро приносило новую череду образов: Чонгук, прислонившийся к стене в ванной, насадка для душа прижата к нижней части его члена, бёдра непроизвольно толкаются в пустоту, пока он играет с температурой воды; Чонгук посасывает два своих пальца, другой рукой играясь с яичками; Чонгук тяжело дышит, лаская себя, и кончает с именем Тэхёна на губах.

Проходили дни, и образы становились всё более интенсивными. Конечно, Тэхён не видел ничего из того, о чём фантазировал Чонгук, хоть и хотел бы, но он мог слышать его и точно знал, чем тот занимается.

Той ночью, после того, как Чонгук удовлетворял себя в душе, Тэхён наконец-то пристыжено прикоснулся к себе, представляя руки Чонгука на своей коже. Его бёдра резко вжимались в него, их лбы соприкасались, и они тяжело дышали, смешивая дыхание друг друга.

Он откинулся на груду водонепроницаемых подушек, одной рукой скользнув под пояс брюк и начиная ласкать себя, а другой прикрыв рот на случай, если кто-нибудь из друзей решит его потревожить.

Используя воду вместо смазки, Тэхён в отчаянии протолкнул в себя пальцы, наслаждаясь жжением от растяжения.

Тэхён облизнул нижнюю губу, представляя, что Чонгук посасывает её, как во время их поцелуя третьего июля. Пальцы исследовали внутренние стенки, ища простату.

Они лихорадочно целовались, переплетаясь языками, и Чонгук щупал его именно так, поглаживая самое чувствительное местечко внутри своими шероховатыми пальцами.

Простонав в кулак, Тэхён провёл подушечками пальцев по узелку и выгнулся в спине, представляя себя распростёртым под Чонгуком. Здесь, в фантазии, Тэхён, наконец, мог коснуться и погладить мышцы, которыми он любовался последние полтора месяца. Он играл со своими напряжёнными сосками, хихикая от ощущения чужих губ на своих собственных, не привыкший к этому чувству. А когда поцелуй прерывался, Чонгук опустился ниже, захватывая сосок Тэхёна ртом и слегка посасывая.

Чонгук мстил, грубо вонзая пальцы в него и высовывая наружу. Грубые кончики пальцев скользили по простате, заставляя извиваться, но Тэхён терпел. Ноги пронзало судорогой каждый раз, когда Чонгук касался и нажимал...

Тэхён прикусил ладонь и кончил, простонав его имя, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало, то увидел, что его щёки покраснели.

***

Спустя ещё два дня таких снов Чонгук нарушил сразу несколько своих обещаний и пошёл в магазин за бутылкой апельсиновой газировки.

Образы из ночного сна преследовали его, пока он расплачивался на кассе и всю дорогу к озеру. Чонгуку никогда раньше не снились такие яркие сны, и, поскольку он мог сдерживать себя от дрочки, пока не пошёл в душ, он связал потерю контроля с пребыванием в воде.

В нём вспыхнул гнев, и под веками появился Тэхён, распластавшийся на кровати, дразня стройными линиями своего тела.

Он похлопал себя по щекам, не забывая о бутылке в руке, и попытался привести дыхание в порядок, не позволяя воспоминаниям о фантазии сбить его с толку.

Воспоминания о Тэхёне, закусившем нижнюю губу и запрокинувшем голову назад так, что чёлка упала ему на глаза, и о том, как он забрался на Чонгука, насаживаясь на его член.

Боже, наяда прямо намекнул, что нашёл его привлекательным, когда они впервые встретились, но после этого взгляд Тэхёна никогда не отрывался от глаз Чонгука. Эти странные сексуальные сны даже не соответствовали человеку — волшебному существу, — о котором он думал.

Каждый раз, когда он принимал душ, самоконтроль сходил на нет, да и Тэхён уже признался, что в силах контролировать воду в этом районе.

Чонгук не стал бы фантазировать о нём, и его вкусы, разумеется, не распространялись на то, что ему снилось прошлой ночью.

Уже начиная ненавидеть этот клятый дуб, он открутил крышку с напитка и мстительно швырнул его в воду. Следом за ней туда отправилось и содержимое бутылки, в надежде на то, что какая-нибудь из глупых рыб Тэхёна заболеет диабетом.

Через несколько мгновений показалась знакомая голова. По лицу крайне разъярённого Юнги струилась вода.

— Бля! — прошипел Чонгук, широко раскрыв глаза от страха.

Он сжал руки в кулаки, жалея о том, что у него не хватило предусмотрительности прихватить с собой биту. Чонгук попятился назад, встав за дерево, пока Юнги выходил из воды. Его тёмные глаза сверкали гневом, который ни капли не уступал человеческому.

— Ты реально настолько тупой, — выплюнул Юнги, — чтобы взять и, мать твою, прийти сюда? Ты серьёзно хотел позвать Тэхёна после того, что натворил?

— Чего? — промямлил Чонгук, подавляя неожиданное чувство вины, вызванное его словами. — Мне нельзя разорвать фиктивный брак с кем-то кого я даже не...

Юнги бросился вокруг дерева, и, несмотря на их разницу в размерах, Чонгук вспомнил, с какой чудовищной силой он схватил его в последний раз и умудрился увернуться, отпрыгнув за пределы досягаемости его цепких рук.

— Ты правда настолько тупой?

— Я...

— Ты сам к нему лез! — Юнги ринулся вперёд, подталкивая Чонгука к дренажной канаве. — Я же говорил тебе не делать ему больно. Я не просил тебя возвращаться, потому что, честно говоря, доверяю тебе ровно настолько, насколько могу летать. А я не хренова птица. Он дал тебе шанс закончить всё это. Так почему ты не воспользовался им, если на самом деле не хотел видеть Тэхёна?

Чонгук напрягся, чувствуя, что его снова охватывает гнев, и отступил в сторону, не позволяя Юнги загнать себя в угол.

— Потому что у него есть какие-то магические способности! Я пытался покончить с этим! Но он продолжает посылать эти чёртовы сны, а вода в душе заколдована или что-то в этом роде.

— Ты хоть понимаешь, насколько глупо это звучит? — зарычал Юнги.

Прежде чем Чонгук успел огрызнуться в ответ, со стороны раздалось:

— У меня нет никакой власти над снами.

Чонгук замер, услышав тон Тэхёна, и, воспользовавшись этой короткой заминкой Юнги схватил его за грудки, сжимая ворот клетчатой рубашки в кулаках и притягивая его к себе.

Чонгук извернулся, пытаясь вырваться, но Юнги подошёл ближе, усиливая хватку. Надеясь сохранить свою одежду в целостности, Чонгук перестал сопротивляться и обратил внимание на Тэхёна, который скользил по траве, не в силах или, возможно, просто не желая на этот раз скрывать свою сверхъестественную сущность.

Его кожа сияла на солнце, а ветерок развивал распущенные волосы, и, несмотря на скептическое отношение Чонгука к его одежде, на нём были джинсы и белая рубашка с длинными рукавами. Это было самое современное, что он когда-либо видел на Тэхёне, не считая его собственной одежды, но даже так он не был похож на человека.

— Зачем ты позвал меня сюда? — спросил Тэхён.

— Я же говорю, ты не можешь оставить меня в покое...

Юнги с силой встряхнул его.

— А он сказал тебе, что это чушь собачья. Попробуй ещё раз.

— Тогда почему я чувствую прикосновения рук, когда принимаю душ? — рявкнул Чонгук, воодушевлённый несправедливостью и отчаянным желанием переложить вину на Тэхёна.

— Справедливый вопрос, — срывающимся голосом согласился Тэхён. — Я отвечу, если ты скажешь, почему стонал моё имя в душе.

Чонгук разинул рот, но так и не смог подобрать слов.

— Даже не пытайся отрицать это.

Решив, что лучшая защита — нападение, Чонгук выплюнул:

— Это только доказывает мои предположения! Ты можешь меня слышать!

— Потому что ты был в воде! — спокойствие Тэхёна пошатнулось, и он сделал несколько шагов к нему. — И мы всё ещё связаны, пока ты не расторгнешь нашу помолвку!

— Что ж, и как мне это сделать?

В глазах Тэхёна промелькнула боль, но прежнее безразличие возобладало, заморозив черты его лица.

— Ты должен отказаться от него и скрепить своё решение кровью.

— Мы можем сделать это прямо сейчас? — Чонгук взглянул на Юнги. — Ты похож на того, у кого всегда при себе нож.

Юнги фыркнул, но когда Чонгук отстранился, он опустил руки и посмотрел на Тэхёна.

Они обменялись красноречивыми взглядами, и Юнги наклонился, закатав штанину джинсов и продемонстрировав нож, привязанный к голени.

Забывшись на мгновение, Чонгук фыркнул.

— Серьёзно?

— Не испытывай свою удачу, — протянул Юнги, перекладывая лезвие из ладони в ладонь. Но он был слишком спокоен, и Чонгук прищурился, не доверяя им обоим.

— Тогда давай покончим с этим, — согласился он, сжав руки в кулаки.

Подойдя к озеру, Чонгук принял протянутый нож, крепко сжимая холодную рукоятку, как будто тело Юнги производило лёд вместо тепла.

Они остановились на краю обрыва. Поверхность озера казалась намного дальше, чем ожидалось. Водная гладь зловеще рябила, отражая лишь расплывчатые цвета вместо силуэтов.

— Проведи лезвием вниз по руке или ладони, — сказал ему Тэхён, на его лице больше не было видно небольших морщин. — И откажись от всех претензий на озеро.

Безличные в голосе поразило Чонгука, и его сердце забилось в два раза быстрее, когда он поднял руку. Он рассёк кожу одним быстрым движением, желая поскорее покончить с этим. Кровь хлынула вдоль пореза, и он перевернул ладонь, позволив бордовым каплям упасть в воду.

Когда они коснулись поверхности, вода вокруг капель словно замерла. Волны от лодок больше не касались этого небольшого участка. Солнечный свет пульсировал вокруг них, на спине Чонгука выступил пот, а голова закружилась.

Чонгук облизнул губы, пытаясь оставаться в сознании.

— Я отказываюсь от всего...

И он почувствовал, как его качнуло вперёд, в глазах потемнело, как будто кто-то нажал на выключатель.

***

Силясь не расплакаться, Тэхён даже не заметил, как Чонгук покачнулся, пока Юнги не подхватил его.

Он протянул руку и оттащил Чонгука от края, несмотря на то, что тот был куда больше его. Тэхён притянул его к своей груди и слегка похлопал по лицу, надеясь, что это приведёт его в чувства.

Когда этого не произошло, он в панике посмотрел на сирену.

— Ты что-то сделал?

— Нет, — совершенно бесстрастное выражения лица Юнги выглядело чертовски правдоподобно.

Тэхён бросил на Чонгука хмурый взгляд. Они не могли оттащить его бессознательное тело домой, и уж точно не могли оставить его лежать на берегу.

— Он будет в бешенстве, — пробормотал Тэхён, поднимая Чонгука на руки.

Спустившись в воду, Тэхён сотворил вокруг него воздушный пузырь и погрузился под воду, двигаясь быстрее, чем обычно. Он сомневался, что отнести Чонгука в замок было хорошей идеей. Но по мере того, как они погружались все глубже и глубже, Тэхён решил насладиться последней, как он предполагал, возможностью обнять Чонгука.

Похоже, что даже Скаллионы иногда могут ошибаться.

***

Пробуждение под водой должно было быть одним из самых странных ощущений, которые Чонгук когда-либо испытывал. Когда он сел, движению не хватало той резкости, которая была бы при нормальной гравитации, и это сразу же сбило его с толку.

Следующее, что его напугало, была огромная рыба с бородой, плывущая над ним, то и дело бросая на него злобные взгляды.

— Эм, привет?

— Привет.

Чонгук подпрыгнул, когда кто-то заговорил с другого конца комнаты — на секунду ему показалось, что эта рыба заговорила с ним.

К нему подплыл человек — нет, мерман, — дружелюбно улыбаясь и подталкивая своим прекрасным зелёным хвостом.

Чонгуку потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться. Он отметил полное отсутствие рубашки и штанов, не переходя на красный уровень паники, потому что, по крайней мере, на нём всё ещё были боксеры.

— Что происходит? — спокойным тоном спросил он.

— Ты в нашем замке, — мужчина остановился возле кровати, на которой лежал Чонгук, рукой ощупывая его лоб. — Ты собирался отречься от Тэхёна и потерял сознание после того, как порезал руку.

Чонгук поморщился от слишком уж откровенного описания событий, но тут же нахмурился, уловив какой-то подвох.

— Так теперь я могу идти? Раз уж я пришёл в себя.

— Конечно, — мужчина отстранился, и когда в комнату вплыл Тэхён, Чонгука вдруг осенило, что он не должен был видеть под водой.

— Ты, — выплюнул он.

— Я, — отозвался Тэхён, отказываясь смотреть ему в глаза.

— Что ты сделал?

— Как я и сказал, у меня нет всеобъемлющей силы. Я не могу контролировать сны и уж точно не могу заставить людей терять сознание по щелчку пальцев, — наяда прикусил нижнюю губу, на его лице играли неразборчивые эмоции.

— А я тебе не верю, — Чонгук попытался подойти к нему, но то, как вода замедляла его движения, сделало шаги комично медленными.

Сдавшись, он подплыл и завис перед Тэхёном, оставив между ними ровно столько свободного пространства, сколько нужно, чтобы избежать лишних недоразумений.

— Хорошо, — Тэхён снова покраснел, что казалось каким-то совершенно неправильным, хотя Чонгук не мог понять почему. — Тогда почему мне тоже снились те сны?

Рот Чонгука приоткрылся, и он почувствовал, как его щёки заливает румянец, заставляя кожу пылать.

— Ты... всё это видел?

— Ага, — Тэхён обнял себя руками.

— А тебе не показалось это странным? Или неприличным?

Выражение лица Тэхёна исказилось.

— Вероятно. Поскольку я знаю, что ты не захочешь никуда идти со мной.

Идти? Чонгук нахмурился.

— Куда мы ходили в твоём сне?

Не то чтобы он обращал внимание на места, где трахал наяду — на самом деле Чонгук мог поклясться, что большую часть времени они находились в его спальне.

— Ты привёл меня в свой колледж и хотел познакомить со своими друзьями. А потом мы пошли пить молочные коктейли, мы держались за руку и целовались, — дрожащим голосом выдавил из себя Тэхён. — И ты всегда обнимал меня в ответ.

Чонгук изобразил на лице безразличие, надеясь, что предательский румянец не выдаст, насколько сильно он неправильно истолковал слова Тэхёна.

— Значит, тебе... снилось, что мы были парочкой из 50-х?

— Эм, наверное, — тот нахмурился. — Разве тебе не снилось тоже самое?

Неуверенный в том, стоит ли ему бросаться на съедение акулам, Чонгук признался:

— Мои сны были намного более откровенными.

— Оу...

— Ага.

Тэхён внезапно прижал руку ко рту, его плечи тряслись.

— Тэ? Что случилось? — обеспокоено спросил Чонгук.

Он прокрутил в голове все (многие) вещи, которые могли показаться грубыми. Несмотря на всё, что добродушный Тэхён сделал для него в течение лета, в том числе дал ему возможность выйти из отношений, которых Чонгук, как ему казалось, вовсе не хотел, хотя именно ему снились «мокрые» сны. Чонгук уже был готов умереть от стыда, но когда Тэхён убрал руку от лица, вместо рыданий послышались обрывки смеха.

— Тебе снятся сексуальные сны обо мне! И ты подумал... О боже мой.

Чонгук попытался разозлиться, но вдруг обнаружил, что тоже посмеивается в ответ. Несмотря на смущение, его самонадеянность была довольно забавной в каком-то нелепом смысле. В основном он чувствовал себя самым настоящим придурком и, честно говоря, больше не хотел вести себя так.

Когда атмосфера между ними разрядилась, Тэхён застенчиво отвёл взгляд, хотя на его лице играла нежная улыбка. Чонгук пытался не обращать внимания на то, как хорошо выглядит наяда просто с распущенными волосами и в самой обычной одежде, но всё было тщетно.

Чонгук заметил, что в уголках его глаз появились небольшие морщинки, а затем их взгляды снова пересеклись. Атмосфера вокруг них больше не казалась угрожающей.

— Вот, — Тэхён прочистил горло и стянул кольцо выпускника со своего пальца, чем выбил весь кислород из лёгких Чонгука.

Притягивая кольцо его первоначальному владельцу, Тэхён одарил его милой грустной улыбкой.

— Ты был прав. С моей стороны было жутко неправильно не отдавать его.

Какая-то крошечная часть Чонгука хотела вырвать кольцо из рук наяды и выплыть на поверхность, но когда к нему пришло осознание, насколько маленькой стала эта сердитая часть его, он не смог этого сделать.

Поражаясь самому себе, Чонгук покачал головой.

— Нет, ты должен оставить его себе. Тебе оно нравится больше, чем мне.

Тэхён уставился на него с выражением, застрявшим где-то между шоком и восторгом.

— Правда?

— Да, — Чонгук гулко сглотнул. — Честно говоря, я думаю, что проецировал ближе к концу.

— Со снами?

— Ага.

— Что тебе снилось?

Чувствуя, как его лицо непроизвольно искажается, Чонгук намеренно проигнорировал вопрос:

— Может, если ты не против, мы могли бы просто потусоваться? Как друзья?

Тэхён рассматривал его и на мгновение под влиянием эмоций, Чонгуку показалось, что он увидел понимающий блеск в его глазах. Мрачную ухмылку, скользнувшую по губам Тэхёна, сменила игривая, и он бросился к Чонгуку, заключая его в крепкие объятия.

Находясь в подобие эйфории, пока наяда прижимался к нему всем своим телом, Чонгук задумался о том, не слишком ли точно Тэхён угадал, о чём были его сны.

— Ты не собираешься обнять меня? — Тэхён надулся, не замечая его замешательства.

Чонгук ответил на объятие, стараясь не думать о том, как приятно было прижимать мужчину к своей груди, и постарался сосредоточиться на непроницаемом выражении лица Тэхёна.

Когда они отстранились друг от друга, Тэхён чмокнул его в щёку. На его лице мелькнула нотка озорства, которая исчезла в то же мгновение.

И Чонгук видел, что его глаза сияли от счастья, угрожая вызвать подводное течение, из которого ему ни в жизнь не выбраться.