Глава 2

Тэхён оставался в ванне, пока солнце не прокралось сквозь кружевные занавески, надеясь, что Чонгук передумает и вернётся.

Когда стало ясно, что у него больше шансов увидеть родителей Чонгука, он отключился, пообещав, что встретится со своими будущими родственниками в другой раз.

Тэхён держал себя в руках, но восторженный взгляд Хосока, когда он вновь материализовался в озере, заставил его содрогнуться, впившись зубами в нижнюю губу, тем самым пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Взволнованная улыбка Хосока сменилась беспокойством.

— Тэ?

— Он... — чёрт возьми, Тэхён должен взять себя в руки. — Он удивился.

Ненавидя жалость в глазах своего друга, он проплыл вокруг него, на мгновение пожалев о том, что Хосок чувствует себя с ним достаточно комфортно, чтобы вот так заявляться в его замок, прежде чем отругать себя за такие ужасные мысли. Хосок не виноват, что его встреча прошла так неудачно.

Тэхён развернул сетку, в которой хранил одежду, чувствуя необъяснимое желание переодеться. Может быть, Чонгук отреагировал бы лучше, если бы он пошёл в белой спортивной куртке, которую предлагал Сокджин.

Подавив вздох, он достал зелёную футболку с довольно интересным пятнистым узором в пурпурных и красных тонах, с тоской думая об утреннем солнце, с приходом которого он покидал дом Чонгука.

— Хочешь поговорить об этом?

Хосок не двигался, понимая, что ему не потребуется много времени, чтобы разговорить Тэхёна.

— Он такой красивый. Чон Чонгук.

Сердце бешено колотилось о рёбра, пока он прижимал к себе новую футболку. Эта вещица вызвала в воображении образ мускулистой груди и ног Чонгука, и Тэхён наконец нашёл в себе смелость, чтобы встретиться с Хосоком лицом к лицу.

Хвост друга неподвижно парил позади него, тёмно-зеленая чешуя казалась почти чёрной из-за недостатка света ранним утром. Тэхён боролся с желанием сравнить свою голую грудь с грудью Чонгука.

Поскольку Хосок, казалось, ждал, пока Тэхён продолжит, он снова открыл рот, дословно пересказывая их разговор. Он несколько раз задумался, описывая, как вода любит Чонгука, какие у него спортивные, мозолистые и сильные руки.

— Думаю, он мог бы поднять меня.

Тэхён покачал головой, начиная терять смысл своих слов, закончив унылым:

— Но он сказал мне уйти. И я не знаю, что теперь делать.

Он повторил последнюю фразу несколько раз на протяжении всего рассказа, плавая взад и вперёд по своей комнате, как будто груды сокровищ, собранные его руками, могли всё исправить и заполнить пустоту, которую создал в нём Чонгук.

Чем больше он говорил, тем более взволнованным становился Хосок, его хвост раскачивался из стороны в сторону, чуть не опрокидывая стопку разноцветных ракушек.

— Что ты будешь делать, если он откажется от своего предложения?

Несмотря на то, что Чонгук угрожал сделать именно это, от этой мысли сердце Тэхёна похолодело, а температура воды вокруг него упала на целых десять градусов.

Хосок прижался к нему, более чувствительный к температуре, чем Намджун или Юнги, и Тэхён с трудом сдерживал свои эмоции.

— Он не сделает этого, — в его голосе звучала уверенность, которой он на самом деле не чувствовал. — Думаю, людям нужна эмоциональная связь. Наверное, он просто стесняется.

Ни один из них не поверил его словам, но Хосок ничего не сказал, когда Тэхён выскользнул из своей комнаты, выдергивая увядшие цветы из волос. Иней, образовавшийся на них, уже растворился.

***

Чонгук знал, что его родители думали, что он сходит с ума. Боже, да он сам так думал. Из воды вышел странный парень в заурядной футболке какой-то спортивной команды. Часть его хотела отказаться от поздних смен, поскольку он больше понятия не имел, что делать с клятым кольцом выпускника. Если то, что Чонгук видел, было правдой, а он был склонен в это верить, хотя бы потому, что у него никогда раньше не было таких правдоподобных снов, то кольцо ещё можно было спасти, верно?

Он ещё не принял решения, когда пришла мать, начиная кричать и поторапливать его. Они собирались съездить в город, где находился колледж, в который поступал Чонгук, и возможно, пообедать. Они ездили туда несколько раз в течение учебного года, но никогда в тёплые месяцы, и родители хотели, чтобы он был готов.

С момента инцидента прошло несколько дней, и Чонгук больше не мог откладывать поход в душ. Мама заявила, что не выпустит его из дома, пока он не помоется, что и стало причиной задержки. Работа с продуктами но капли не помогала в бойкотировании воды, и жир прилипал к нему таким толстым слоем, что он напоминал жареную картошку с сыром.

Но в то утро это не имело значения. Последние несколько дней Чонгук принимал душ, и перед ним не появилось ни одного чудаковатого незнакомца. Вопреки себе, Чонгук начал признавать, что всё это могло быть игрой его воображения. Может, Джордан снова случайно притащил свои пирожные с марихуаной на работу.

Вера в это была довольно призрачной, поэтому, когда они загрузились в машину и начали отдаляться от озера, чувство облегчения становилось всё сильнее и сильнее.

К тому времени, как они добрались до города, Чонгук заметно расслабился, переписываясь со своими друзьями о вечеринке, которая должна была состояться в эти выходные, и время от времени вклиниваясь в разговор родителей.

Повсюду маячила аура колледжа, прослеживаясь даже в проходящих мимо людях: в парнях с густыми бородами и девушках с бритыми головами. Это было похоже на то, что они приехали в Нью-Йорк из своего захолустного городка, и Чонгуку хотелось побывать сразу везде. Даже обычно строгие родители не могли упрекнуть его в этом желании — они гордились своим сыном. Спортивная стипендия в одном из лучших колледжей штата — это не то, что можно было не брать во внимание.

Однако бесконечные блуждания в конце концов утомили маму, и она махнула рукой в сторону весьма привлекательного магазина комиксов, пообещав, что они догонят его после того, как выпьют кофе.

Чонгук перешёл дорогу и протиснулся в маленький магазин. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к освещению, прежде чем он смог оценить стены, проступающие лазурными бликами за бесконечными рядами комиксов, расставленных в алфавитном порядке.

Пролистав пару книг, Чонгук вернул их на место, сосредоточившись на своём будущем и раздумывая о том, начнёт ли он снова читать комиксы в колледже. Около его дома тоже была небольшая лавка, владельцем которой был мужчина с избыточным весом. Он явно не был заинтересован в развитии магазина, и за несколько месяцев Чонгук не нашел там ничего путного.

Затерявшись среди пыльных полок более чем в двух часах езды от дома, он совсем не заметил незнакомца, который оказался слишком близко к нему.

— Извините, — пробормотал Чонгук, кладя комикс «Новые мстители» на место и отходя в сторону.

— Хрена с два, придурок.

Оскорбление врывало Чонгука из задумчивости, и он развернулся к грубому незнакомцу как раз в тот момент, когда парень снова открыл рот:

— Ты Чон Чонгук?

Услышав своё имя, он насторожился, ясно осознавая, что в магазине кроме них никого не было, а кассир находился в своём собственном мире, играя во что-то на телефоне.

— А вы, простите, кто?

Чонгук воспользовался моментом, чтобы ещё раз взглянуть на незнакомца, отметив их разницу в росте и размерах: парень был худощавым, ниже его. Для него было бы самоубийством затевать драку с кем-то крупнее себя. Если только у него не было пистолета.

Снова взглянув на продавца в надежде, что тот обратит внимание на напряжённую атмосферу, Чонгук чуть не пропустил ответ незнакомца:

— Мин Юнги.

— Ладно. Чего ты хочешь, Мин Юнги? — в момент, когда слова слетели с языка Чонгука, его охватило острое чувство дежавю. Он отшатнулся, широко раскрыв глаза.

— Думаю, ты и сам прекрасно знаешь.

— Нет, — покачал головой он. К черту всё это. — Понятия не имею. Меня родители ждут.

Не задумываясь о том, насколько глупо было поворачиваться спиной к незнакомцу, он развернулся и зашагал к выходу так быстро, как только мог, не переходя при этом на бег.

Чонгук сделал около трёх шагов, прежде чем чья-то ладонь сомкнулась вокруг его запястья. Хватка была крепкой, как сталь, и такой же неумолимой. Он вскрикнул, когда его оттащили назад. Мрачная ухмылка на губах Юнги вызвала у него прилив адреналина.

Однако, несмотря на страх, любая попытка вырвать руку с треском проваливалась.

— Даже не мечтай сбежать.

— Эй! — крикнул Чонгук, стоявшему за кассой мужчине. — Можете вызвать полицию?

Тот поднял глаза, поджав губы, как будто Чонгук выводил его из себя, отвлекая от важных дел. Он окинул двоих парней скучающим взглядом и вернулся к чтению комикса, слегка нахмурившись.

Чувствуя, что его глаза вот-вот вылетят из глазниц, Чонгук попытался выдернуть руку и поморщился от досады, когда у него ничего не вышло.

— Я могу найти тебя, куда бы ты ни пошёл. Если ты снова расстроишь Тэхёна, обещаю, это займёт всего несколько секунд.

Ногти Юнги, совсем короткие мгновение назад, впились в чужое запястье. Довольно мягкие черты лица, что заставляли гадать о его возрасте, в момент изменились, кожа побагровела и припухла, как будто кто-то обвязал невидимую верёвку вокруг его шеи.

Глаза Юнги вылезли из орбит, и Чонгук подавил крик ужаса, наблюдая, как его губы расползаются в ухмылке, являя взору острые зубы, готовые разорвать плоть.

— А теперь понял?

— Да! — Чонгук вырвался из его хватки, спотыкаясь о собственные ноги, и бросился к двери, распахивая её с отчаянием, которого он никогда раньше не испытывал.

Он выскочил наружу, глубоко вдыхая ароматный летний воздух, и сморгнул слёзы ужаса. Посмотрев в обе стороны дороги, Чонгук перешёл её, не дожидаясь зелёного света пешеходного светофора.

Юнги тоже... какое-то существо. Воспоминания проникли прямиком в душу, посеяв семя подозрения, которое заставляло его дрожать до конца дня.

Не заботясь о том, что подумают родители, Чонгук присоединился к ним, обвиняя в своём плачевном состоянии воображаемую машину, которая проехала на красный свет и чуть не сбила его.

Ему не хотелось давать рациональное объяснение фиолетовому синяку на запястье, но всё же он понимал, что не сможет скрыть это ото всех, поэтому со всей серьёзностью утверждал, что кто-то отдернул его с дороги, в попытке спасти.

К счастью, для родителей этого оказалось вполне достаточно, но на этом все приключения закончились.

***

— Что ты сделал?!

Намджун вздрогнул от того, насколько повысился голос Тэхёна, но Юнги стоял на своём, с суровым видом скрестив руки на груди.

— Я угрожал ему, — пожал плечами Мин. — Он больше не будет грубить тебе.

Щеки Тэхёна запылали, становясь практически зелёными, а к горлу подкатила тошнота, и он замахал руками, не обращая внимания на то, что это выглядело довольно истерично.

— Он мой будущий муж! Я не хочу, чтобы он подумал, что я какой-то хулиган!

— Я же говорил тебе не заходить слишком далеко, — пробормотал Намджун.

Юнги бросил на него мятежный взгляд, а затем снова повернулся к Тэхёну, слегка нахмурившись.

— Я просто немного припугнул его. Вот и всё.

— Ты показал ему своё мёртвое лицо!

Тэхёна охватила волна головокружения, и он свернулся калачиком, обхватив колени руками и уставившись в резное окно. Ему одновременно хотелось оказаться в открытой воде и навсегда спрятаться в своём дворце.

Юнги и Намджун продолжали спорить, но Тэхён не обращал на них внимания. То, что уже сделано, изменить нельзя.

— Мне придётся извиниться перед ним, — вздохнул он.

— Юнги должен извиниться, — вмешался Хосок, вплывая в окно позади Тэхёна, Сокджин следовал за ним.

Юнги замолк, поджав губы и смотря куда угодно, только не на мермана <footnote>Мужские аналоги мифических женщин-русалок, — существа, которые похожи на мужчин от пояса вверх и на рыб ниже пояса, но могут принимать нормальный человеческий облик.</footnote>.

— Но если он начнёт преследовать человеческого мальчика, никакие извинения не помогут, — задумчиво размышлял Сокджин.

— Мне нужно извиниться, — подчёркнуто заявил Тэхён. Его осенила отличная идея. — Я приведу его сюда. И если всё пройдёт сносно, Юнги сможет извиниться.

Он знал, что это было правильным решением, судя по глубокой морщинке между бровей Юнги, но это вовсе не означало, что ему нравилось расстраивать своего друга.

Сокджин начал поглаживать Тэхёна по волосам, расплетая спутанные косички, заплётенные несколько дней назад, и его плечи поникли. Конечно, это были его друзья, но Тэхён ненавидел показывать им свою слабость. Они все зависели от него, и он не мог проявлять нерешительность, если это каким-то образом могло отразиться на них.

— Мы попросим Скаллонов помочь убраться, — вмешался Намджун, всегда бравший на себя роль посредника.

— И мы тоже поможем, — подхватил Хосок.

Все повернулись и уставились на Юнги, на что тот фыркнул.

— Конечно, я помогу. За кого вы меня принимаете?

Хосок просиял, а остальные сделали вид, что не заметили, как Юнги смягчился под вниманием мермана.