Глава 3

— Мертвецы преследуют меня, — прошептал Чонгук, как только родители оставили его одного.

В ту ночь он ужасно спал. Ему снились глубоководные существа, превращающиеся в людей. Их искривлённые плавники тянулись к лицу Чонгука, сначала лаская, а потом выпуская когти и яростно разрывая его на куски.

Проснувшись от собственных бессознательных метаний, он принёс из гаража бейсбольную биту побольше, смеясь над собой за то, что не побоялся выйти во двор в три часа ночи, в то время как одна мысль о ванной бросала его в дрожь.

Так прошла неделя, Чонгуку едва удавалось высыпаться, чтобы справиться с работой в кафе. Но после второй недели, прошедшей в сравнительном спокойствии, он перестал спать в обнимку с битой, вместо этого держа её под кроватью. Паника и страх отошли на второй план, сменившись мрачной решимостью. Он знал, что это ещё не конец.

В середине третьей недели Чонгук, прийдя с работы, зашёл в ванную, чтобы отлить, и даже подумывал о том, чтобы ещё раз принять душ. Но когда он обернулся, в ванной, точно так же, как и во время их первой встречи, сидел Тэхён.

— Тебе нужно перестать появляться здесь, как только я высовываю член из трусов, — сказал Чонгук, выглядя гораздо спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле.

Он подошёл к раковине и вымыл руки, отказываясь смотреть на парня в отражении зеркала и ожидая сценария, присущего фильмам ужасов.

— Ну, и как это работает? — спросил Чонгук, выключив воду. — Ты можешь появиться где угодно?

Тэхён сверлил дно ванны мрачным взглядом, что заметно контрастировало с их последней встречей. Чонгук на мгновение задумался о том, не нужно ли ему почистить ванну, прежде чем отмахнуться от этой глупой мысли.

— Нет, — Тэхён взглянул на Чонгука, выражение его лица было напряжённым, если не сказать нервным. — Мне нужно достаточно воды, чтобы хотя бы частично погрузиться в воду, если я уйду слишком далеко от озера.

— Озера? — повторил Чонгук, тут же исправившись: — Слишком далеко от озера? Мы всего в полутора километрах от него.

— Да, — Тэхён прочистил горло, — но я подумал, что ты не впустишь меня, если я приду просто так.

Казалось, что Чонгук начал мыслить немного более рационально с тех пор, как они встречались в последний раз, и хотя это всё ещё было серьёзным вторжением в его личную жизнь, это было достаточно вежливо, чтобы постоянная паранойя Чонгука не поглотила его. А ещё Чонгук понял, что мог не переживать, что что-то произойдёт. Тэхён сидел прямо перед ним, а это значило, что он не мог неожиданно появиться где-нибудь и довести его до инфаркта.

Между ними повисла неловкая тишина, и Чонгук указал на дверь своей ванной.

— Ну, тогда я пошёл.

— Подожди, нет!

Тэхён вскочил на ноги, торопясь выбраться из ванны, и, не найдя ничего лучше, Чонгук схватил плойку своей матери, размахивая ею перед собой, как дубинкой.

Тэхён замер, вперившись в него несчастным взглядом, словно это задевало его грёбанные чувства или что-то в этом роде. Как будто Чонгук должен был быть в восторге от того, что он ворвался в его дом.

— Не хочешь рассказать, кто ты? — процедил Чонгук. — Если не хочешь, чтобы я ушёл, ты начнёшь отвечать на мои вопросы.

— Хорошо.

Он наблюдал за тем, как Тэхён прикусывает нижнюю губу — жест, который он и без того прекрасно помнил с их последней встречи. Взгляд Чонгука невольно скользнул вниз по линии его челюсти, а затем по шее, прежде чем он заставил своё внимание вернуться к его лицу.

Тэхён, казалось, ничего не заметил.

— Я... дух озера.

— Озера?

— Ага. На протяжении многих лет люди придумывали нам кучу названий. Местные жители даже признали наше существование, а греки прозвали нас наядами...

— Так ты русалка? — Чонгук издал почти истерический смешок.

— Нет, нет! Я живу столько, сколько существует озеро.

Не совсем понимая, в чём разница, Чонгук сжал зажим на плойке, согнув маленькую ручку, больше не выглядя пугающим.

— Значит, ты старый. Типа, очень старый. И ты пытаешься жениться на восемнадцатилетке?

Щёки Тэхёна залились румянцем, скорее голубым, чем розовым или красным.

— Физически я всегда был в этом возрасте. Думаю, и ментально тоже.

— И если ты живёшь здесь так долго, почему ты хочешь выйти замуж за первого встречного парня? Почему бы тебе не жениться на девушке? Ты же понимаешь, что я не бессмертен, верно?

После множества вопросов ответов так и не последовало, но он заметил, что Тэхён сжал руки в кулаки.

Прежде чем он успел придумать ещё один вопрос, Тэхён прошептал:

— Я хотел извиниться за выходку Юнги. Он не должен был преследовать тебя.

Вспомнив лицо, усыпанное бело-фиолетовыми пятнами, Чонгук сделал осторожный шаг назад к двери.

— Он сказал, что делает это для тебя.

— Он один из моих. Иногда они могут проявлять чрезмерную опеку.

Эта мысль была настолько нелепой, что заставила Чонгука снова ощетиниться.

— Они опекают тебя? Да ты же бессмертный, как и озеро.

— Моё озеро — их дом. Моё здоровье имеет решающее значение для их жизни.

Тэхён говорил так категорично, что даже подозрительный по своей природе Чонгук почувствовал, как его переполняет сочувствие.

— Послушай, ты не похож на плохого парня, — начал он, — но обманом заставить кого-то жениться на тебе — это не лучший способ найти любовь. Сначала люди общаются, ходят на свидания. Может, тебе стоит найти кого-то поближе к озеру? То есть, на твоём месте я бы не стал мутить с Юнги, но наверняка там найдётся кто-нибудь, с кем ты мог бы начать встречаться, да?

Тэхён сморщил нос.

— Это всё равно, что встречаться с братом или сестрой.

Чонгук невольно поёжился, но, честно говоря, у него закончились аргументы. Он не собирался влюбляться в какого-то водного духа только потому, что случайно сделал ему предложение.

— Послушай, — мягко произнёс он, вспомнив все случаи, когда ему приходилось отшивать назойливых девчонок. — Я не думаю, что это сработает. Через месяц я поступлю в колледж, буду жить в кампусе, и у нас будут общие душевые. Никакой ванны, в которой ты мог бы появиться.

— Пойдём со мной на озеро, — выпалил Тэхён.

— Ты вообще слышал, что я только что сказал?

— Да, — выражение его лица приняло решительные черты. — И я хочу показать тебе моё озеро.

Чонгук посмотрел достаточно фильмов ужасов, чтобы усмехнуться:

— Без обид, но я знаю, что как только окажусь там, внизу, то буду на твоей территории. Откуда мне знать, что ты меня отпустишь?

Тэхёну хватило чувства такта хотя бы выглядеть смущённым.

— Клянусь, я бы не сделал ничего подобного. Но если хочешь, можешь оставить своим родителям записку, чтобы они проверили озеро, если ты не вернёшься к десяти часам. — Возможно, почувствовав, что Чонгук собирался начать отпираться, он добавил: — От мёртвого тебя мне никакой пользы, и если они осушат моё озеро — так тому и быть.

Чонгук понятия не имел, почему верил этим словам, но всё же он опустил руку с плойкой.

— Если я пойду с тобой, ты вернёшь моё кольцо?

— Ты можешь пойти туда сегодня?

Раздражённый тем, что Тэхён уклоняется от ответа на его вопрос, Чонгук снова рявкнул:

— Ты отдашь кольцо после того, как покажешь мне своё дурацкое озеро?

Тэхён вскинул голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и Чонгук тут же пожалел, что не сдержался и огрызнулся на него. Злость в выражении лица наяды была такой явной, что он невольно поёжился.

— Да, — выплюнул Тэхён. — После того, как ты увидишь моё дурацкое озеро, я верну твоё дурацкое кольцо.

Чонгук сглотнул ком в горле, желая извиниться за грубость, но совсем не сожалея о результате.

— Тогда ладно. Я сегодня пришёл раньше, так что мы можем пойти прямо сейчас.

Тэхён кивнул, а затем направился к двери. Чонгук только тогда заметил мокрые следы, которые он оставлял на полу. Часть его хотела вытереть наяду перед тем, как позволить ему выйти из ванной, но Чонгук чувствовал, что и без того достаточно разозлил его, и ему совсем не хотелось снова встречаться с защитниками Тэхёна.

Конечно, он ожидал, что родители заметят, что по дому шастает мокрый насквозь незнакомец, но им удалось незамеченными спуститься вниз и подойти к боковой двери, выходящей на крыльцо.

Схватив блокнот, Чонгук нацарапал записку, в которой просил проверить озеро, если он не вернется к девяти часам вечера. Это было раньше, чем предполагал Тэхён, но он хотел получить как можно больше шансов вернуться домой.

Он судорожно вздохнул, покосившись на Тэхёна, который смотрел в одно из окон. Чонгук урывками прослеживал челку, собранную в замысловатую косу, маленькие красивые камешки, вплетенные в неё, острую линию подбородка, обычную рубашку с длинными рукавами, не совсем подходящую для лета.

Закончив, он окликнул Тэхёна, и они вышли через боковую дверь на крохотное крыльцо, через несколько секунд на его лбу выступили капельки пота.

Его немного нервировало то, как Тэхён остановился лишь на мгновение, чтобы сориентироваться, прежде чем сойти с асфальтированной дороги на грунтовую.

Чонгук смотрел ему вслед, осматривая при дневном свете и отмечая, что для того, кто большую часть времени проводит под водой, у него был довольно красивый, здоровый загар на коже.

Он покачал головой, отгоняя непрошеные мысли, и последовал за Тэхёном, тоже босиком, не желая пачкать свои новенькие конверсы.

Тэхён не произнес ни слова, пока они шли по дороге. После того, как они свернули за угол, перед их глазами открылся вид на озеро, частично скрытое за листвой деревьев и крышами домов.

Нервы сдавали по мере того, как они приближались, и Чонгук едва чувствовал камешки, на которые наступал. Мысли метались от одной к другой. Шорты цвета хаки, промокнув насквозь, станут весить целую тонну — не идеальный вариант для экстренного побега. Часть его хотела развернуться и унести ноги, но он не мог произнести и слова. Аура Тэхёна душила.

— Я чувствую, что иду навстречу своей смерти, — пробубнил он, не в силах больше терпеть.

Остановившись у входа на заросшую травой дорожку, Тэхён поджал губы, и это смягчило выражение его лица.

— Я не собираюсь тебя убивать! Сказал же!

— Но ты, похоже, собираешься заморозить меня, да?

Тэхён перебирал собственные пальцы, и Чонгук заметил коллекцию плетёных браслетов в стиле летнего лагеря на обоих его запястьях. Они казались настолько тугими из-за воды, что ему, вероятно, пришлось бы разрезать их, чтобы снять.

— Я не хотел показывать тебе своё озеро вот так. Я хотел, чтобы ты... сам захотел увидеть его. Познакомиться со всеми. Но ты делаешь это только для того, чтобы избавиться от меня. Я не виню тебя за это, но я всё равно разочарован.

Чонгук глубоко вздохнул, поклявшись не быть чересчур деликатным. Это до сих пор не приносило ему абсолютно никакой пользы, поэтому он собирался придерживаться политики откровенной честности.

— Люди должны понравиться друг другу, прежде чем поженятся, Тэхён. А я тебя даже не знаю.

Суть слов, казалось, дошла до него. Тэхён прикусил губу — нервная привычка, от которой в горле вмиг пересыхало, а желание глотнуть озерной воды становилось почти непреодолимым, — и повёл их через самую узкую часть дренажной канавы справа от дороги.

Сразу за большим дубом земля спускалась в воду под идеальным углом для собак, которые любили плавать, или для людей, которые не возражали покопошиться в пресноводных водорослях.

Тэхён повёл их туда, скорее всего, избегая частных причалов, и без всяких колебаний ступил на мелководье, жестом велев Чонгуку следовать за ним.

— Ты прав. Если бы ты знал обо мне хоть что-нибудь, ты бы знал, что я бы никогда не стал удерживать тебя здесь насильно. Я не позволю Юнги причинить тебе боль, и уж точно не дам тебе утонуть.

— Это радует, — парировал Чонгук, удивлённый смешком, который сорвался с губ Тэхёна.

Он шагнул в вязкую грязь, предполагая, что в ней не будет осколков. Люди были более осторожны с собаками, чем с собственными детьми.

Тэхён протянул руку, указывая на озеро.

— Мы будем идти, пока не станет глубоко. Тогда ты должен будешь взять меня за руку и постараться не паниковать, когда мы начнём погружаться под воду. Понятно?

Чонгук кивнул. Он вырос около этого озера и мог гарантировать, что знает окрестности не хуже наяды.

Они двинулись вперёд. Тэхён мог двигаться немного быстрее, чем он, словно грязь не сковывала его ноги, как это было с Чонгуком. Они быстро миновали пирсы, переходя в горизонтальное положение и начиная плыть.

— Мы ещё недостаточно глубоко, — сказал Тэхён, чуть опережая Чонгука.

— Так ты когда-нибудь делал это с человеком раньше? — проворчал он, готовый поспорить, что плавание его совсем не утомило.

— Хм... Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что это сработает? Или что меня не раздавит от напора воды?

Тэхён бросил на него взгляд через плечо.

— Люди и раньше ныряли в костюмах. И если бы вода раздавила тебя, разве она не сделала бы тоже самое со мной? Или Юнги и остальными?

— Ты сделан из воды!

— Вообще-то ничего подобного.

Тон Тэхёна был настолько многозначительным, что оба замолчали. Плечи наяды вдруг напряглись, как будто он совсем не планировал говорить это вслух.

Чонгуку пришлось сопротивляться самому себе, чтобы мысленно не окрестить его «рыбьим хуем».

Наконец, они добрались до места, которое Тэхён назвал «достаточно глубоким», и он снова махнул рукой.

— Я собираюсь создать вокруг тебя воздушную мембрану, чтобы ты мог дышать, и лёгкие не тянули тебя обратно на поверхность. Тебе захочется начать дышать нормально. Я не уверен, на что это будет похоже, но ты будешь дышать воздухом, так что, полагаю, ощущения должны быть такими же. Если ты начнёшь паниковать, я сразу же отпущу тебя, и ты сможешь выбраться на поверхность.

Обещание некоторого контроля успокоило, и Чонгук, наконец, кивнул, взяв его за руку.

Тэхён переплел их пальцы, но он погрузился в воду прежде, чем успел поймать на себе хмурый взгляд Чонгука.

Инстинктивно он боролся с железной хваткой, тянущей его вниз, но было слишком поздно менять своё решение: если только не притвориться, что не может нормально дышать, чтобы Тэхён отпустил его.

Чонгук заставил себя перестать сопротивляться и тоже скользнул под воду, сделав последний глубокий вдох.

Обычно, открывая глаза под водой, он испытывал адское жжение, но на этот раз ничего не мешало ему осмотреться по сторонам. Тэхён потянул их вниз под достаточно удобным углом, чтобы Чонгук мог свободно исследовать воду цвета горной росы. Он дрыгал руками и ногами, щурясь, в попытке разглядеть всё, что мог.

Будучи крайне напряжённым, он продолжал задерживать дыхание, пока лёгкие не зажгло, но, поскольку вокруг него была воздушная мембрана, Чонгук не начал задыхаться. Его первый вдох, возможно, был слишком быстрым, но когда легкие без всяких препятствий расширились, стало значительно легче.

Они опускались всё ниже и ниже, пока свет не начал меркнуть и тёмные пятна не заполнили пространство под ними. Сначала Чонгук подумал, что это просто ямы, слишком глубокие, чтобы свет мог проникнуть в них, но когда вода начала возвращаться к своему обычному тёмному цвету, мир вокруг него стал чётче, и внезапно он смог видеть всё.

Он бы солгал, если бы назвал это каким-то шедевром, но вид чёткого сооружения под водой, такого примитивного и продуманного, вызвал у него озноб.

Тэхён, должно быть, что-то сделал с его глазами. Иначе Чонгук вряд ли проникся бы особым интересом к этой каменной массе с отверстиями, проделанными в ней для того, чтобы рыбы могли устроить себе жилище. Но когда зрение сфокусировалось, конструкция словно ожила.

Постройка была полна маленьких морских ракушек (озерных?), разбросанных там и сям, белых, как зубы в полумраке. Чонгук мог различить разные цвета каменных слоёв, красные и коричневые, усеянные сверкающими камнями, монетами и, возможно, алюминиевыми консервными банками.

Чонгук одобрительно выдохнул, и Тэхён сжал его руку, каким-то образом услышав это.

Спустившись дальше, Тэхён потянул его вправо, с печалью уводя их от своего подводного замка.

— Мы не войдём? — крикнул Чонгук и нахмурился, задумавшись о том, какова логистика разговора под водой.

Тем не менее, Тэхён услышал его в первый раз и услышал снова, слегка повернув голову, чтобы крикнуть через плечо:

— Мы вернёмся сюда позже. Сначала я хочу показать тебе всё остальное.

У Чонгука перехватило дыхание. Что бы ни было сделано с его зрением, это касалось не только озера. Когда Тэхён впервые очутился в его ванне, он не заметил ничего, кроме общих причуд его внешности — вещей, которые он потенциально мог бы рассказать полиции.

На этот раз Чонгука поразили строение его тела и красивые губы. Первая сознательная мысль была о замысловатой косе, которая убирала чёлку с лица, и о маленьких ракушках, разбросанных по волосам. Он замечал их и раньше, но скорее как странность, а не как нечто достойное восхищения.

— Тэхён? — окликнул его Чонгук, надеясь, что наяда обернётся, чтобы он мог ещё раз взглянуть на него: — Что ты сделал с моими глазами?

Они плыли дальше вниз, мимо замка, поэтому, когда Тэхён повернулся, чтобы ответить ему, похожая на сумерки вода служила идеальным фоном. Он, казалось, светился слабым голубым светом.

— Я знал, что с твоим человеческим зрением ты здесь мало что увидишь, — объяснил Тэхён.

Чонгук завороженно наблюдал за движением его губ, и едва ли улавливал смысл слов.

— И поскольку это моя территория, я сделал так, чтобы ты мог видеть моими глазами, в некотором смысле.

Взгляд Чонгука скользнул по тонкой шее Тэхёна. Он наблюдал за тем, как двигалась его челюсть и как дёргался кадык, когда он сглатывал, пока его взгляд не остановился на чёрной футболке, скрывающей тело наяды.

— Я чувствую себя пьяным, — пробормотал Чонгук.

Щёки Тэхёна вспыхнули, и Чон знал, что было невозможно скрыть то, как его жадный взгляд скользнул ниже, к груди. На мгновение он подумал, каким маленьким Тэхён выглядел бы лёжа под ним, а затем краска залила его собственные щёки.

— Почему ты так говоришь? — Тэхён настороженно смотрел на него.

Чонгук не видел смысла врать:

— Потому что не могу перестать смотреть. Я мог бы часами пялиться на твой замок, — он слегка взбрыкнул ногами, придвигаясь ближе к наяде. — Я чувствую, что мог бы смотреть на всё это до конца своей жизни.

Тэхён понял, о чём шла речь, и его щёки стали тёмно-бархатно-синими, что было непохоже ни на один цвет, который Чонгук видел раньше.

Внезапно мир потерял свой свет, и он погрузился во тьму, чувствуя себя так, словно на него вылили ведро холодной воды.

— Прости, — прошептал Тэхён. — Возможно, я слегка перестарался.

Чонгук почувствовал, что задыхается, а рука, в которой он всё это время держал руку Тэхёна, начала дрожать

— Перестарался с чем?

— Я передал тебе моё зрение.

Рука Тэхёна дрожала вместе с его собственной, и он лёгким рывком направил его вперёд.

— Я верну твоё зрение чуть позже. Тебе захочется увидеть Скаллионов.

Задаваясь вопросом, что означает это слово, Чонгук послушно поплыл за наядой, радуясь, что темнота не позволила его всё ещё хищному взгляду снова найти Тэхёна.

***

Тэхёну потребовалась минута или две, чтобы доплыть до глубины и взять себя в руки. То, как Чонгук смотрел на него, было тем, чего он хотел в первый день, да и до сих пор хотел, если быть честным.

Однако он наконец осознал, что Чонгук пытался сказать о своих ожиданиях: они не знали друг друга, о чём красноречиво говорили шок и удивление на лице Чонгука. Тэхён был мифическим существом, о котором люди даже не знали до начала лета, и тот факт, что они совсем недавно достигли хоть какого-то взаимопонимания, говорил о его плохих навыках общения с людьми.

Поскольку он, наконец, раскрылся, пусть даже таким непреднамеренным, физическим способом, Тэхён снова начал надеяться, что сможет развиваться, за неимением лучшего слова. Он хотел узнать больше о Чонгуке, хотел увидеть, каким человеком он был.

Тэхён вздрогнул, слишком сильно прикусив нижнюю губу, и немного прищурился, когда в поле его зрения появились очертания земляных хижин.

— Мы на месте, — сказал он. — Скоро верну тебе зрение.

Чонгук ничего не ответил, но когда они поплыли дальше, он услышал, как Тэхён вздохнул, глядя на фигуры в плащах. Ноги, в виде розоватых отростков, торчали из-под мешковины, напоминая косы, а что-то похожее на хвосты креветок развевалось позади них.

— Что это?

Очарование пересилило ужас в голосе Чонгука, вызвав застенчивую улыбку на губах Тэхёна, и он потащил его дальше.

— Это Скаллионы. Они старше всех остальных в этом озере.

Они перебирались по дну озера, карабкаясь по осколкам человечества, которые решили сохранить. С их позиции Тэхён мог видеть больше, чем несколько лодок, дома, сгрудившиеся вокруг них. Насколько он помнил, они использовали лодки в качестве укрытия.

— Значит, им столько же лет, сколько тебе?

— Нет, — улыбнулся Тэхён, махнув Скаллионам, зная, что они могут его видеть даже с такого расстояния. — Они мигрировали вместе с водой, как только озеро стало достаточно глубоким, чтобы они могли построить дома.

Он не стал упоминать о том, что они позволяли себя видеть только в том случае, если хотели быть замеченными, или когда кто-то нуждался в этом. У него были свои собственные воспоминания. Самым последним было загадочное предупреждение о лаке для волос, который спас нескольких мерманов.

Когда они подплыли ближе, один из Скаллионов посмотрел на них. Тэхён услышал, как Чонгук ахнул, увидев длинную морду, глаза-бусинки и скопления острых, смертоносных зубов, видимых даже с закрытой пастью.

— Акула-креветка, — ошеломлённо пробормотал Чонгук.

Дёсны Скаллиона немного втянулись, обнажив ещё несколько рядов зубов, и Чонгук взвизгнул, отстраняясь, чтобы Тэхён оказался между ним и этим существом.

Тэхён чуть не сказал ему, что это может лишь рассмешить Скаллионов, но не хотел портить веселье.

— Пошли, — призвал он. — Есть ещё так много всего, что можно увидеть.

Тэхён знал, что Чонгук смотрел вслед древним существам ещё долго после того, как они скрылись из виду, от чего чувствовал необходимость успокоить его.

— Они охраняют озеро. Иногда змеи и тому подобное проплывают мимо, но они никогда не остаются.

Чонгук хмыкнул.

— Так кем же тогда был Юнги?

— Ох, — Тэхён почувствовал, как по его щекам пробежал холодок от смущения. — Помесь сирены и мермана. Но он привязан непосредственно к этому озеру.

— Сирены и мермана... — ему показалось, что он услышал, как голос Чонгука надломился. — Типа русалочки?

Тэхён еле сдерживал улыбку, подумав о том, как Сокджину понравилось бы данное сравнение.

— В значительной степени. Сирены — это не то, что ты думаешь.

— Значит, это не красивые девушки, которые хотят заманить людей на смерть?

— Юнги выглядел, как красивая девушка?

— Угу, и то правда.

Смеясь, Тэхён потащил их немного выше, но левее, к отдалённой части озера, прежде чем оно превратилось в открытый, дикий пейзаж, с немного большим количеством солнца и гораздо большим количеством экологически чистого мусора.

Именно в этом пятне тени Тэхён снова остановился — в области, намеренно скрытой скальной породой. Ничто не могло заставить сирен оставаться на одном месте, но он знал, что их эмоции немного отличались от эмоций мерманов. Озеро ни в коем случае не было перенаселено, но сирен было больше, чем русалок — факт, который никогда не переставал задевать Тэхёна.

— Здесь что-то есть?

Тэхён взглянул на Чонгука и кивнул, указывая на разбитые корпуса лодок, сгрудившихся вокруг.

— Видишь? Из этого построены комнаты. Здесь живут сирены.

Чонгук плыл рядом, рассматривая лодку, и Тэхён взглянул на него. Он видел задумчивость, желание заглянуть внутрь, но в то же время осторожность, причиной которой послужило то, что он видел мёртвое лицо Юнги.

— Сколько их там?

— Пять, — Тэхён печально улыбнулся.

— Они тоже бессмертны?

— Насколько я знаю, — он взглянул на Чонгука, снова залившись румянцем от того, как напряжённо тот наблюдал за ним. — Они могут выйти в мир, но начинают разлагаться, если находятся там слишком долго. Предполагаю, что они тоже умрут, если что-нибудь случится с озером.

— Разлагаться? — глаза Чонгука почти комично расширились. — Это случилось бы и с тобой?

— Нет. Они гниют, потому что мертвы.

Тэхён думал, что это общеизвестный факт, но вся краска в момент схлынула с лица Чонгука.

— Они... мертвы?

— Ну, технически, как и мерманы.

Увидев, что Чонгук понятия не имеет, о чём идёт речь, Тэхён махнул рукой, побуждая следовать за ним. Он отметил его ошеломлённое, слегка измученное выражение лица. Возможно, им придётся оставить дома русалок на другой день.

— Что ты имеешь в виду? Как это они мертвы? — спросил Чонгук спустя мгновение.

— Когда люди умирают в озере, иногда они возрождаются. — Тэхён перестал плыть, вспомнив смерть Юнги. Трагическое запутывание подвыпившего молодого человека в рыболовной сети, и друзей, которые были слишком пьяны, чтобы помочь ему. — Сирены рождаются в результате насильственной смерти в водоёме.

— Оу...

В одном этом звуке было так много всего, что Тэхён, наконец, снова сосредоточился на лице Чонгука, впитывая сочувствие и печаль даже по отношению к грубому, пугающему существу, которого он однажды встретил. Сердце Тэхёна сжалось, и он боролся с желанием протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему, в попытке утешить.

— А мерманы рождаются от людей, которые любят озеро и умирают своей смертью, — добавил он, после затяжного молчания.

Чонгук на мгновение замолчал, и Тэхён решил показать ему замок и русалок в другой раз. Он потянулся, слегка коснувшись руки Чонгука, не желая пугать его.

— Давай вернёмся на поверхность, — пробормотал он.

Через мгновение Чонгук кивнул, и они оба начали подниматься.

Свет, проникающий сквозь водную гладь, был, как всегда, приветливым зрелищем — порталом в мир, который был не совсем его. Всё менялось, но он знал, что дальше от его озера всё было ещё безумнее. Люди ездили на механизированных гигантских гусеницах, называемых метро, и покупали воображаемую еду, которая становилась реальной благодаря обмену бумажек с воображаемой ценностью.

Нет. Он мог принять изменения только в своей собственной небольшой частичке мира.

Вынырнув на поверхность, вместо того, чтобы оглядеться по сторонам, как делал обычно, Тэхён посмотрел на Чонгука. Впервые для себя он отметил маленькую родинку под его губой, острую челюсть и то, как светились глаза, когда что-то привлекало его внимание. Несмотря на то, что он знал о превосходстве своего собственного зрения, он всерьёз задумался о том, не вернул ли Чонгук больше, чем ему было дано, потому что он выглядел так, как будто Тэхён никогда не видел ничего подобного.

— Это то, как ты видишь мир? — поинтересовался Чонгук, и Тэхён чертыхнулся, коря себя за забывчивость.

Чонгук смотрел на всё так же, как и Тэхён: на стоящий у берега маленький домик, похожий на торт, на ветхие дома, спрятанные за листвой деревьев, и на участок в дальнем конце озера, с небольшой песочницей и детской площадкой.

Чонгук задержал дыхание, и на мгновение Тэхён ощутил боль в груди. Даже сирены и мерманы понятия не имели, на что это похоже.

Наконец, Чонгук повернулся к нему, и этот прекрасный, восхищенный взгляд в прямом смысле пригвоздил его к месту.

Не зная, что сказать, Тэхён пробормотал:

— Если ты когда-нибудь захочешь увидеть остальное, брось пробку от газировки в озеро. Что-нибудь цитрусовое.

Чонгук моргнул, и на мгновение Тэхён подумал, что тот собирается отказаться. Но вместо этого уголки его губ слегка приподнялись, как будто он не был уверен, что хочет демонстрировать свои эмоции Тэхёну, но не смог сдержаться.

— Хорошо, — сказал он. — Хочу увидеть мерман, и, может быть, даже сирен. Там... так много всего. И видеть всё так...

Тэхён улыбнулся в ответ, стараясь не позволить надежде в груди поглотить его.

— Я бы хотел проводить с тобой больше времени.

Красивый розовый румянец расцвёл на щеках Чонгука, даря загорелой коже прекрасный оттенок. И хотя он бросил короткое «пока» в ответ, его реакция говорила громче, чем что-либо ещё.

Он вернётся. Вот что имело значение.