Глава 1

Свежий ветер, дующий с озера, прошёлся по волосам Чонгука. Он чувствовался на удивление прохладным, касаясь его раскрасневшихся щёк, пока он, спотыкаясь, плёлся среди сорняков недалеко от леса. Друзья слонялись где-то неподалёку, не стесняясь в выражениях, но не потому, что потерялись в этих зарослях. Они осмотрели берега при дневном свете, будучи ещё трезвыми, и их ноги помнили дорогу, даже несмотря на то, что всё кружилось перед глазами.

В тот день они окончили школу. Суетясь от получения дипломов до праздничного ужина, а после выпивки и танцев на вечеринке, Чонгук едва ли осознавал, куда шёл.

Они знали каждую тропинку около небольшого озера посреди сельской местности, как раз в том месте, где обосновались хреновы амиши <footnote>А́миши, они же аманиты или амманиты — религиозное движение, зародившееся как самое консервативное направление в меннонитстве и затем ставшее отдельной протестантской религиозной деноминацией. Амиши отличаются простотой жизни и одежды, нежеланием принимать многие современные технологии и удобства.</footnote>, — хотя бы потому, что оно находилось в сорока пяти минутах дороги от школы.

Посреди ночи, когда Чонгук был основательно пьян, его охватило почти непреодолимое желание покидать камни в воду и поплавать. Часть его ликовала, когда несколько девушек заговорили о том, что тоже не прочь искупаться. Но к тому времени, как они добрались до илистого берега, те либо исчезли, либо потерялись где-то по пути.

Однако ему было, откровенно говоря, всё равно. В тот момент, когда Чонгук увидел озеро, он решил, что покидать камни с двумя его идиотами друзьями — это даже лучше.

Спотыкаясь, он спустился к кромке воды и окликнул двух парней, которые плелись позади, сказав им, что собирается захватить для них пару плоских камней.

Иногда, когда Чонгук подходил слишком близко к поверхности воды, он мог поклясться, что видел лица, скрывающиеся чуть ниже его собственного отражения, двоящиеся, как босс в видеоигре, маячащий в дверном проёме.

Чонгук пытался игнорировать страх, ползущий по венам, храбро всматриваясь в мелководье. Охватившая паранойя тихонько нашёптывала, что за ним кто-то наблюдает и это вовсе не его друзья. Он шумно выдохнул, даже не подозревая, что задерживал дыхание, отказываясь поддаваться навязчивой мысли, и опустил руку в воду, нащупывая пальцами гладкие плоские камни.

Он не переставал думать о мусоре, который скапливался на каменистом мелководье, вдали от того места, где играли дети. И что-то острое, что подозрительно напоминало зубы, задело его ладонь.

Взвизгнув от боли, Чонгук отдёрнул руку и начал махать ею так, будто хотел стряхнуть боль вместе с каплями воды.

— Твою мать! Это ещё что за хрень, — прошипел он.

— Эй, чувак! Ты в порядке?

Чонгук слышал шаги приближающихся к нему друзей, но прежде чем он успел пожаловаться им на своё невезение, к его заднице прижался чей-то ботинок, сталкивая прямиком в воду.

К счастью, он всё ещё мог держаться на воде, несмотря на то, что этот подлый пинок не был достаточно сильным, чтобы его унесло на глубину, подальше от уступа.

Проклиная придурков, выдававших себя за его друзей, Чонгук схватил горсть камней, неуклюже швыряя их на берег и надеясь, что хоть один из них достигнет цели.

Парни пьяно хихикали, даже не пытаясь увернуться от них, пока он выбирался обратно на берег, после чего стянул с себя промокшую футболку и начал хаотично хлестать их ею.

На следующий день, страдая от жуткого похмелья, Чонгук, наконец, заметил пропавшее кольцо выпускника.

***

Тэхён осматривал свои окрестности. Он плыл от более бедных глинобитных хижин на дальнем конце Глубин к своему собственному дворцу, построенному из камня и специально разбитых бутылок из-под кока-колы, издалека наблюдая за людьми, сидящими в лодках, и за теми, кто осмеливался войти непосредственно в воду.

Пьяные люди были его любимцами. Они никогда не замечали его, даже если он парил прямо под поверхностью воды, замаскированный водными растениями, которые русалки вплетали в его волосы.

Когда наступали тёплые месяцы, люди толпами приходили на берег озера, наводя шум, загрязняя его воды и тем самым убивая его рыбу, если Тэхён не успевал убрать выброшенный ими мусор достаточно быстро.

Днём он не осмеливался подплывать слишком близко к поверхности, чтобы его не заметили, но ночью Тэхён старался очистить как можно большую площадь своих вод.

А в перерывах между этим он наблюдал за людьми.

Той ночью Тэхён слышал их, пока пробирался по каменистому мелководью, собирая в сумку ржавые пивные банки и потерянные рыболовные крючки, чтобы отнести их в свой замок. Люди казались молодыми и крайне пьяными, поэтому Тэхён смело скользнул ближе, ожидая, что они будут делать.

Один из них наклонился над водой, и он подплыл ещё немного, не в силах сопротивляться. Тэхён хотел подобраться как можно ближе, чтобы рассмотреть парня, хотя его сердце сжалось, когда тот поранился.

Он отстранился, борясь с желанием перевязать его рану, как делал с длиннопёрыми солнечниками, и чуть не закричал, когда человек без какого-либо предупреждения плюхнулся в воду.

Тэхён попытался сориентироваться, не уверенный в том, что происходит, когда почувствовал отчётливый запах.

Кровь. Человеческая кровь.

Обеспокоенный тем, что тот сильно поранился, Тэхён подплыл ближе, но остановился, когда что-то блеснуло прямо перед его глазами.

Он инстинктивно поднял руки, хватая чужую ладонь и цепляясь за это, окутанный металлическим запахом человеческой крови.

Это было кольцо: красивое и широкое, золотое, с большим красным камнем, огранённым в виде солнца.

Тэхён судорожно вдохнул, заворожённо глядя на украшение, пока его зрение не прояснилось. Это случилось. Он и подумать не мог, что с ним произойдёт подобное.

Прижав кольцо к сердцу, он почувствовал, как пульс учащается от волнения, и чуть не выплыл на поверхность, отчаянно желая поблагодарить человека, который сделал ему такой замечательный подарок — но Тэхён знал, что он был не один.

Тэхён неохотно отстранился, поклявшись самому себе, что снова найдёт этого парня — уверенный в этом, потому что теперь он знал его запах, сущность его жизненной силы.

Остальные ни за что ему не поверят.

***

Как только Чонгук смог смотреть на солнечный свет, не испытывая тошноты при этом, он прокрутил в голове каждый шаг с прошлой ночи, который мог вспомнить. Он даже отправился домой к Робин, девушке, устроившей вечеринку, расспросил всех об утерянном кольце, а затем осмотрел двор, пока его не прогнали, обещая позвонить, если найдут что-то похожее.

Родители убьют его. Это кольцо было до безобразия дорогим, но не таким уж желанным подарком, от которого он просто не посмел отказаться. Кольца выпускников предназначались для людей, которые считали старшую школу лучшей частью своей жизни. И хотя Чонгук не входил в их число, он не смог отговорить родителей от покупки кольца.

Чонгук потратил столько времени, сколько мог, на его поиски, но в конце концов, вернулся домой, выглядя темнее грозовой тучи и даже всерьёз задумываясь о том, чтобы купить такое же на свои деньги, дабы обмануть родителей. Кто бы знал, как сильно он не хотел разбрасываться своими сбережениями, учитывая, что до поступления в колледж оставалось так мало времени.

Будто почувствовав его настроение, на горизонте появились настоящие грозовые тучи, обещающие сильную грозу и гарантирующую, что Чонгук не сможет покататься на велосипеде, чтобы отвлечься.

Разочарование только усугубилось, когда друзья написали ему наиболее правдоподобную информацию о том, где могло находиться его кольцо. Чонгук рухнул на кровать, понимая, что, вероятно, никогда больше не увидит его.

— Тупой идиот. Чертовски тупой.

Чонгук смотрел в окно своей мансарды. Тучи становились всё темнее и темнее, а ветер хлестал по карнизам. В тот момент он не думал ни о чём конкретном, сосредоточившись на своих эмоциях.

По прошествии значительного количества времени Чонгук заставил себя подойти к столу. Если ему придётся покупать новое кольцо за кровные деньги, он мог бы с таким же успехом начать искать стипендии для учёбы. Наверняка хотя бы одна из них могла гарантировать внушительный чек, который он мог бы использовать, как ему заблагорассудится.

Чонгук целенаправленно искал, быстро щёлкая по клавиатуре, отвлёкшись только тогда, когда начался ливень, стукнувшись коленями о нижнюю часть стола при первом оглушительном раскате грома.

Ворча себе под нос, он взглянул на люстру, которая начала мерцать, и задумался о том, было ли это сигналом для того, чтобы лечь спать.

Сохранив ссылки, которые не успел проверить, Чонгук закрыл ноутбук как раз в тот момент, когда снова сверкнуло электричество, а мрачное небо за окном рассекла яркая молния.

Он устал, чтобы закрыть жалюзи. Мышцы затекли от столь долгого сидения в одном положении. Чонгук застыл, словно вкопанный, когда снова ударила молния, осветив стоящую на его крыше фигуру, которая, казалось, смотрела в его окно.

Сердце подскочило к горлу, и он попытался осмыслить увиденное. Но из-за того, что свет в его комнате был таким ярким, он больше не мог видеть крышу за собственным отражением.

Ноги налились свинцом, а мысли мчались со скоростью миллион миль в час. В шкафу у него стояла бейсбольная бита, в столе лежал нож, а родители находились где-то на первом этаже. Часть его хотела поскорее унести ноги и позвать их, но другая мысль заставила его забыть об этом. Чонгук злился. Кто, чёрт возьми, мог шпионить за ним в такую погоду?

Выдвинув второй ящик стола, он вытащил нож, готовый встретиться лицом к лицу с кем бы то ни было...

И тут кто-то постучал в оконное стекло.

Хрипло завопив, Чонгук выбежал из своей комнаты, поджав хвост. Страх окутывал внутренности, от чего ему показалось, что его вот-вот вырвет.

К тому времени, как он добрался до первого этажа и приволок наверх скептически настроенных родителей, силуэт на крыше исчез.

Чонгук убеждал их, что видел кого-то, что не отреагировал бы так остро, если бы там не стоял человек. Но даже выйдя на улицу, чтобы посмотреть, не упал ли кто-нибудь с крыши, он никого не нашёл.

Последовала довольно нудная дискуссия о возможном употреблении наркотиков, которая заставила Чонгука окрестить этот день одним из самых ужасных дней в его жизни.

***

Прошла целая неделя, а кольцо так и не нашлось, даже несмотря на то, сколько раз он донимал Робин своими сообщениями.

Чонгук, правда, не хотел проводить лето в кафе-мороженом, чтобы накопить на новое. Но, похоже, у него не было особого выбора. Он мог только надеяться, что родители не заметят его отсутствия за это время.

Чонгук взял больше смен на работе, убив двух зайцев одним выстрелом. Поскольку он чаще выходил из дома, таким образом, ему не нужно было думать о фигуре на крыше, которую он видел, а может быть, и не видел, и зарабатывать больше денег. Однако из-за поздних смен он часто возвращался домой около полуночи, забрызганный таким количеством мороженого, что удивлялся, как его рубашка не слиплась.

Примерно через неделю изнуряющей работы, Чонгук ввалился в ванную, всерьёз настроившись подключить новую насадку для душа, которую мама купила на рождество. Конечно, этим мог бы заняться и отец, если бы не делал вид, что очень занят, прикрывая собственную лень.

Все попытки приводили к неудаче, и как бы Чонгук ни возился с клятой насадкой для душа, вода всё равно выходила только через кран.

Раздражённо вздохнув, он смирился с тем, что ему придётся принять ванну. Чонгук отыскал старую резиновую пробку, чтобы заткнуть её, и полностью разделся, морщась от слоёв липкости, которые появились после работы с грилем в дополнение к мороженому.

Он провёл рукой по волосам, пока ванна наполнялась, и нахмурился, когда пальцы застряли в слипшихся прядях. Вспомнив о взрывающемся молочном коктейле (или трёх), Чонгук обречённо вздохнул, залез в ванну, наплевав на то, что она ещё не наполнилась, и подставил ладони под струю воды, чтобы вылить её себе на голову.

Он проделал это несколько раз, вздрагивая от прохладного воздуха, который обдувал обнажённую кожу после горячей воды. Как бы сильно Чонгук не любил принимать ванну, разница температур побудила его откинуться назад. Он положил руки на бортики по сторонам от себя и уставился в небольшое окно, выходящее на дорогу. Он собирался умыться, но усталость невольно переросла в самоанализ, а мысли заняло скорое поступление в колледж.

Находясь в постоянном беспокойстве по поводу выбранной специальности, он больше не обращал внимания на ванну — он знал, когда нужно перекрыть кран, чтобы вода не перелилась через край, хотя этому могло помешать чрезмерное количество пены для ванны.

Неожиданно между его расставленными ногами из воды поднялась человеческая голова, показав сначала пару глаз, цвет которых был неразличим в жёлтом свете ванной, а затем и остальную часть мужского лица. Каждая деталь, за которую цеплялся Чонгук, казалась более странной, чем предыдущая: в его волосы были вплетены водяные лилии и рыболовные приманки, на нем была футболка с принтом «Jacksonville Jaguars», которая по какой-то нелепой причине не промокла, несмотря на то, что он сидел с Чонкугом в одной ванне. И он был необычайно красив, в том смысле, что казался каким-то... сияющим.

— Какого хрена! — взвизгнул Чонгук, отодвигаясь к краю. Хотя деваться было особо некуда.

— Привет, — парень просиял и широко распахнул глаза, оценивающе пробегаясь по нему взглядом.

Именно это заставило Чонгука замереть в ужасе, опустив руки в воду, чтобы спрятать свои причиндалы.

— Какого хрена ты делаешь в моей ванне?! Как ты вообще сюда попал?

Парень склонил голову набок, как будто это были действительно уместные вопросы, но его глаза снова сфокусировались на груди Чонгука, остекленев от вида мышц.

— Держу пари, ты занимаешься спортом, — сказал он, как будто уже некоторое время размышляя об этом.

— Я играю в бейсбол. Можешь выйти из моей ванны?

Поджав губы, внимание чудака, наконец, вернулось к лицу Чонгука.

— Но в таком случае я исчезну.

— Было бы супер!

— Я не ожидал, что ты будешь таким грубым, — он выглядел обиженным.

— Я. Принимаю ванну. А ты вломился в мой дом. Ванную!

Похоже, обдумав это, парень кивнул.

— Я знал, что люди бывают весьма скромными. Но думал, что наедине...

— Ты должен заслужить это право, — Чонгук услышал нарастающую истерику в своём голосе, поэтому глубоко вздохнул, размышляя, не стоит ли ему просто попытаться напасть на это... существо. — А ты... как ты сюда попал? Кто ты такой?

Он снова просиял. Кожа, казалось, светилась зелёным оттенком.

— Меня зовут Тэхён.

— Ладно. Как ты сюда попал, Тэхён?

— Я хотел познакомиться с тобой, — вежливо ответил он, протягивая руку, как будто это могло всё решить.

Против своей воли Чонгук глянул вниз и вдруг понял, что вероятнее всего, заснул в ванне.

На левой руке Тэхёна красовалось его кольцо выпускника. Красный драгоценный камень казался темнее в тусклом свете ванной.

— Ты нашёл моё кольцо, — Чонгук вскинул голову, вглядываясь в приятное лицо незнакомца. — Ты пришёл сюда, чтобы вернуть его?

Тэхён снова надулся, отдёргивая руку и прижимая её к груди.

— Конечно нет! Я был так польщён твоим предложением. Я никогда не думал, что кто-нибудь когда-нибудь попросит меня.

Тэхён бессознательно прикусил нижнюю губу, и это заставило Чонгука ещё раз задуматься о том, кем могло быть это существо. Хотя его привычки казались вполне человеческими.

— Что попросить?

— Выйти за тебя замуж, конечно.

Чонгук вылупился на его яркое сияющее лицо, чувствуя себя так, словно кто-то отключил питание от его мозга.

— Прости, что?

— Я знаю! Это безумие. Намджун всегда говорил, что это лишь вопрос времени...

— Нет, нет, я не об этом. Что значит «выйти замуж»?

Тэхён от души рассмеялся.

— Ну, знаешь. Обмен клятвами? Обещание вечной любви? Дети? Брак!

С глазами, готовыми вот-вот вылезти из орбит, Чонгук прохрипел:

— Дети? — он взглянул на поверхность воды, отстранённо заметив, что ещё не закрыл кран, а уровень воды становился опасно высоким. — Разве ты не парень?

— Ну да.

— Забей, — ему нужно было сосредоточиться на чём-то одном. — Я никогда не просил тебя выйти за меня замуж.

— Вообще-то просил. Вот почему у меня есть это. — Тэхён пошевелил пальцами перед лицом Чонгука.

Именно тогда сумасшествие достигло предела, и Чонгук вскочил на ноги, пряча причинные места в обеих ладонях, пока с него стекала вода. Он шагнул на полотенце, которое лежало на полу.

— Подожди!

Чужие руки сомкнулись вокруг его лодыжки, и Чонгук вскрикнул, резко дёрнувшись от него, от чего споткнулся и чуть и не упал на пол.

— Отвали! — он с облегчением вздохнул, когда ему удалось вырваться из хватки незваного гостя.

— Чонгук!

В отражении зеркала он увидел, как парень встал и, услышав своё имя, обернулся к нему лицом, не в силах больше скромничать. Чонгук сменил страх и замешательство на гнев — типичная американская реакция на что-то незнакомое.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Оно выгравировано на кольце, — пояснил Тэхён, заметно смутившись. — Почему ты убегаешь? На этот раз я сам пришёл к тебе...

На мгновение слова потеряли всякий смысл, пока он не вспомнил тёмную фигуру на своей крыше вскоре после того, как потерял кольцо.

— Проваливай! — слова с хрипом вылетели из его горла.

— Но...

Чонгук не стал дожидаться ответа, схватил халат своего отца со стула в углу, оставленный там, чтобы он мог накинуть его после утреннего душа, и, прикрывшись, на всех парах вылетел из ванной.

Тэхён окликнул его срывающимся от отчаяния голосом, хотя Чонгук ни слова не расслышал. Добравшись до своей комнаты, он запер дверь, боясь, что незнакомец погонится за ним.

Задёрнув шторы, Чонгук оделся и зарылся в одеяло, ожидая, что Тэхён постучится, посылая новую порцию жалобных просьб, которые не имели для него никакого значения.

Он так и заснул в ожидании, устав следить за окном и дверью спальни, не в силах предсказать, с какой стороны заявится этот человек.