VIII

Я проснулась и увидела на экране телефона массу уведомлений, среди которых в глаза мне бросилось сообщение от Него, и я резко села в кровати. Сообщение начиналось с "я подумал...", и первая моя мысль была вполне позитивной, но по мере прочтения мой энтузиазм постепенно угасал и накрывало щемящее чувство в области солнечного сплетения.

Я подумал обо всем. Принимая во внимание все обстоятельства, не могу не сделать вывод, что нам с тобой лучше больше не общаться как раньше. Я не могу предложить тебе ничего, кроме дружбы. Крепкой и настоящей — но дружбы.

Когда я дочитала, мне показалось, что мои ребра вывернули наизнанку, а живот выпотрошили, чтобы изгнать тех самых мадагаскарских бабочек, которые жили там с самого первого момента рядом с Ним. Я начала ощущать острую безысходность. А в следующее мгновение я уже в панике набирала ответ. Я попросила Его не спешить с выводами, подождать хоть немного с принятием подобных решений. Он прочитал и ничего не ответил. Но у меня всё равно отлегло, ведь я восприняла это как устранение угрозы.

Это был один из первых дней, когда я начала потихоньку понимать, что всё не так уж безоблачно и ванильно, как я рисовала в своем воображении. Ведь каждый день я засыпала и просыпалась одна. С Ним мы общались большей частью по моей инициативе, и я чувствовала себя одиноко. Как будто никому в целом мире не было до меня дела. Это сложно назвать "одиночеством вдвоем", потому что мы с Ним никогда не были вместе, но в этих отношениях я определенно была сама по себе.

Я всё ещё смутно понимала, что именно со мной происходит. В силу того, что я была более чем уверена, что не хочу с ним никаких настоящих и серьезных отношений, и меня устраивает текущее положение дел, мне было трудно понять, почему я испытываю такой страх, как только речь заходит о прекращении общения. Бонусом я испытывала всё больше негативных эмоций по отношению к самой себе. Я себя и винила, и стыдила, и ненавидела. Я упрекала себя за предательство лучшей подруги, но больше всего — за предательство самой себя. Я перестала заслуживать своего же уважения, и это отравляло моё существование.

Каждый день я смотрела на себя в зеркало и пыталась понять — что я такое? Когда я успела зайти за точку невозврата? Я мучилась от своего положения, но ничего с этим не делала. Любые изменения в ситуации были бы слишком невыносимы, поэтому мне проще было нести крест собственной вины, чем подписывать смертный приговор своим чувствам.

Между тем, моя жизнь потихоньку катилась в бездну. Первоначальные эйфория и эмоциональный подъем сменились апатией и тягой к прокрастинации. Я могла сутками сидеть и ждать Его сообщения вместо того, чтобы продолжать жить своей жизнью.

Наверное, ощущение того, что меня используют, оставалось в слепой зоне, потому что я никогда об этом всерьёз не думала. Но я не могла не видеть, что из нас двоих это я была человеком, который постоянно чем-то жертвовал. Я просто шла на всё это добровольно и не видела для себя другого варианта.

Признаюсь, мне стыдно вспоминать это время своей жизни. Мои дни были совершенно пустыми. В то время как мои подруги развивались и постили интересные фотографии, я безжизненно рассматривала каждую трещинку на потолке и слушала самые грустные песни из плейлиста. Я бесконечно жалела себя. Жалела и оправдывала.

Я забросила все свои увлечения. Перестала танцевать даже дома. Не могла мотивировать себя на минимальные усилия. Я утопала в прострации, и этому не видно было конца.

Мне нужна была новая доза эмоций, новая инъекция счастья. А поскольку нет ничего более нового, чем хорошо забытое старое, я мысленно подходила к каждому парню из своего прошлого, трясла его за плечо и говорила: "Дай мне эту эмоцию, неужели ты не видишь, что она мне нужна".

Симфонии предыдущих отношений поочередно тревожили мой мозг и бередили старые раны. С одним я когда-то согласилась встречаться из жалости. Из-за другого ползала на коленях, умоляя остаться со мной. Третий был бы хорошим отцом и мужем. Над четвёртым я просто измывалась, упиваясь его любовью и всепрощением.

В голове проносились одни за другими воспоминания о том, что в какой-то момент вся моя жизнь начала крутиться вокруг этих мужчин. Даже вокруг тех, кого я не любила, потому что я всё равно так или иначе думала о них, строила планы на завтра, проводила с ними выходные и праздники. Учёба, работа, балетная школа — всё отходило на второй план, когда я получала заветные смски, которые обозначали начало новой интересной истории.

А я жила этими историями. Я жила ими, желая получить новую дозу. Только это стимулировало моё вдохновение. Только это придавало мне силы вставать по утрам. Только это заставляло мой мозг стремиться стать лучше, красивее, успешнее, сильнее. Я любила в этих людях любовь — свою или чужую. Она питала меня. Я видела в них доноров.

Вместе с тем я считала, что вовсе не прочь унизиться — лишь бы получить то, что я хочу. Меня решительно не волновало, что именно нужно сделать и как, меня волновал только результат. Если для того, чтобы получить его любовь и внимание, мне нужно было встать на колени и умолять — я умоляла. Если для этого нужно было готовить по пять блюд в день — я готовила. Пить противозачаточные — я пила. Сидеть на диете — я сидела. Вся моя жизнь была погоней за новой дозой. И я верила, что это любовь. Что именно так это чувство и должно работать — либо ты, либо тебя. И если мне удавалось хитростью выбить из них "любовь" ко мне, я начинала считать себя умнее и лучше каждого из них. Потому что они считали себя сильными, а я была сильнее. Ведь это я выигрывала, вынуждая их думать, что выигрывают они.

Я много раз задумывалась: почему всё должно быть вот так?

Почему это я должна думать, что приготовить, чтобы он оценил? Какое платье надеть, чтобы выглядеть более сексуальной? Чем удивить в постели, чтобы затмить его бывших?

Я с семнадцати лет начала видеть конкуренцию во всех вокруг. Если мой бывший смотрел на изображения моделей, я выискивала и критиковала недостатки в них. Если кто-то из его прошлого лепил пельмени — я отказывалась их лепить. Я ненавидела любое сходство между собой и кем-то ещё. В моих глазах никто не был достоин стоять рядом со мной. Но одновременно я была и загнанным зверьком, который загонял сам себя. И это накрывало резко и неожиданно.

Я думала: вдруг это потому что у меня нет родителей? Вдруг я такая, потому что они умерли? Может, я думаю, что они бросили меня, потому что я была недостойна иметь родителей? Я старалась доказать людям, что я нужна, что меня невозможно заменить. Но одновременно я больше всего на свете боялась, что они узнают, что я боюсь. Что я боюсь всего. Что каждое моё действие продиктовано страхом разоблачения.

Я должна была оставаться сильной. Хотя на поверхности я часто замечала, что держусь за мужские штаны из последних сил.

Я обожала мужчин и одновременно я их ненавидела. Я восхищалась ими и боялась их. Я перечитала вдоль и поперек психологию отношений, нашла в себе комплекс Электры, травму покинутого и фрейдовскую зависть к пенису. И знаешь, что? Мне ни капли не стало легче.

Я понимала, что это какой-то замкнутый круг. Мужчины злятся на женщин, а женщины злятся на мужчин. И никто друг друга не хочет понимать.