IX

Я гуляю со своим другом детства. Мы идём вдоль набережной и рассматриваем людей, сидящих на ступеньках слева от нас. Возле реки идти прохладнее, поэтому мы спокойно наслаждаемся видом и наблюдаем, как солнечные блики словно отталкиваются от зеркальной глади, чтобы запрыгнуть как можно выше — на здания, дорогу, деревья. На душе у меня сравнительно легко, я почти ни о чем не переживаю и не тревожу себя понапрасну тяжелыми мыслями.

Я внимательно слушаю друга и периодически рассматриваю его с ног до головы, как бы изучая. Мы стали видеться совсем уж нечасто, с тех пор как больше не учимся в одной школе. Я пытаюсь уловить в его лице мельчайшие изменения, которые свидетельствовали бы о том, что редкие встречи дарят особое удовольствие подмечать взросление друг друга.

Он высокий и крепкий парень, и всем своим видом напоминает большого плюшевого мишку. У меня был такой в детстве. Кажется, отдал кто-то из родственников. Тот мишка всегда давал мне исключительное чувство защищенности, когда я крепко обхватывала его мордочку руками и прижимала его мягкий лоб к своему. Тёмно-коричневый ворс щекотал мою кожу, а я смотрела в глазки-пуговки, представляя, как однажды я буду смотреть так же на любимого человека.

Мой дорогой друг тоже даёт мне немного этого чувства безопасности. Иногда я собираю у себя в голове моменты наших встреч по крупицам, чтобы напомнить себе, что я не одинока в этом мире. Ведь он такой же странный, как и я. У него свои демоны в голове, и на удивление они не пугают моих.

Мы начинаем говорить обо всем подряд, периодически делая паузы, которые не смущают ни одного из нас. Возможность просто помолчать со значимым человеком — на вес золота в наше время.

Он спрашивает меня, что я думаю о честности. И я понимаю, что многое могу сказать.

Ведь правда никому не нужна. Никто не хочет смотреть ей в глаза.

Это явление повсюду.

Девушка, уверенная в своей бесподобности, годами не замечает, что уже каждой собаке во дворе известно о похождениях её мужчины. Она ведь не хочет, чтобы ей раскрывали глаза, потому что будет больно. Придется что-то выяснять, устраивать скандал хотя бы ради приличия или, ещё того хуже, — придется бросить его, чтоб не ударить в грязь лицом перед остальными. Потому что тогда она будет вынуждена признать, что пока она носила корону, её принц обещал полцарства другой.

Это практически то же самое, что и девушка, которая держится за штаны очередного тирана и оправдывает его поведение. Потому что одной остаться страшно и вообще очень не хочется. Может быть, она была нелюбимым ребёнком и рассчитывает спрятаться за спиной мужчины от всех житейских невзгод. А может, она всех потеряла, совсем как я, поэтому ей кажется, что она не справится.

Есть мужчина, который думает, что в семье у него все слаженно и хорошо. А его любимая жена уже лет десять как прыгает из чужой постели в постель в перерывах между лепкой пирожков и пельменей.

Бывает, мужчина терпит женщину день за днём, возможно, искренне веря, что любит её, а она только высасывает из него деньги. Он уже и забыл, что когда-то мечтал о большой и светлой. И если кто заикнется, якобы он живет плохо, — он лучше удалит этого подлеца из жизни. Ведь эта беспощадная правда, зачем она нужна?

Никому не хочется признавать свою никчемность. Ничтожность. Опускать своё эго на уровень плинтуса и ниже.

Не пойман — не вор. Пока я не вижу проблемы или думаю, что не вижу — её не существует.

Пока мне не хочется видеть, что ему со мной, а мне с ним давно уже не в кайф, этого нет.

Мы так отчаянно сражаемся за правду на публике. А на деле мы всего лишь малыши, которые боятся, что нас лишат игрушки. Да, игрушка может быть старой, как мой потрепанный плюшевый мишка, и, возможно, она никогда нам по-настоящему не нравилась. Но к ней как будто сводится всё наше существование. В какой-то момент она стала для нас единственным источником любви и нужности.

И самое страшное для меня во всем этом — осознавать, что я такая же, как описанные мною люди. Я иду рядом со своим близким другом, объясняю ему своё мнение, но мне было бы стыдно признаться во всем ранее содеянном даже ему. Даже ему, который ни за что меня не осудит. Я не хочу, чтобы люди знали о моей слабости и трусости. Потому что, увидев в их глазах своё настоящее отражение, я больше никогда не смогу смотреть на себя без отвращения.

Поэтому мой голос звучит как ни в чем не бывало, словно всё это относится ко мне минимально. Ведь я должна соответствовать собственным взглядам. Несмотря на то, что я замечала не раз: человек крайне редко живет в соответствии со своими рассуждениями. Наша мораль лощеная, пока на неё смотрят другие. Как только мы остаемся наедине с собой, глянцевая поверхность неизбежно облазит и обнажает самые нелицеприятные зрелища.

Друг предлагает мне взять кофе навынос в ближайшей кофейне, и я с радостью соглашаюсь. Пока он делает заказ, я стою и смотрю, как птицы о чем-то бодро чирикают между собой, и каким-то образом это поднимает мне настроение. Мой взгляд падает на проходящих мимо людей, но я смотрю на них невнимательно, как бы сквозь них. И вдруг...

Я вижу вдалеке знакомые черты. Сердце начинает колотиться быстрее и словно норовит упасть в ноги. Живот сжимается от страха. Две мужские фигуры медленно, но уверенно приближаются к кофейне.

Я понимаю, что это Он. И к моменту, когда мой друг наконец поворачивается ко мне и говорит, что нужно немного подождать заказ, я практически его не слышу. Он повторяет свою реплику, и его голос раздается словно из преисподней. Я вздрагиваю и киваю.

Я понимаю, что теперь Он тоже видит меня и целенаправленно идет сюда с товарищем. Своему другу я поспешно объясняю кто это и пытаюсь как можно лучше сохранять невозмутимое выражение лица, но я почти уверена, что друг заметил моё смятение. Ведь это невозможно было не заметить.

Наконец Он подходит и здоровается. Мы поспешно знакомим друзей между собой. Я говорю Ему, что это весьма забавное совпадение, ведь мы ни разу не сталкивались в городе просто так. Он смеется и подходит, чтобы сделать заказ.

Вскоре мы с другом забираем свои стаканчики с кофе и прощаемся с присутствующими. Но чем дальше мы отходим, тем больше нарастает тревога в моей груди. Сердце как будто отказывается успокаиваться, и я могу думать лишь о произошедшем. Друг пристально смотрит на меня, но ничего не говорит. А я, чувствуя его изучающий взгляд, то и дело отвожу глаза в сторону, пытаясь рассматривать деревья.

Какое-то недолгое время мы ещё пытаемся завязать новый увлекательный разговор, но эта затея в конечном итоге с треском проваливается раз за разом. Поэтому мы допиваем свой кофе и расходимся под предлогом срочных дел.

Я достаю телефон, и сердце снова выпрыгивает из груди. Я вижу на экране сообщение от Него. Десять минут назад. Мой телефон стоит на беззвучном, поэтому у меня не было возможности увидеть раньше.

Я хочу, чтобы ты сейчас же пришла ко мне.