Часть IV. Глава 40. Один шаг до истины

Монотонный шепот систем нарушал безмолвие, напоминая о том, что стерильная оболочка отсека для людей — глубоко под замерзшей поверхностью Гриора, в тайном анклаве клана «Черной крови» — всего лишь жалкая пародия на утраченный дом. Тишина казалась неестественной, почти враждебной на фоне хаоса, бушевавшего за пределами этих стен.

Карен замерла у стола. Рядом суетилась Ребекка; ее тонкие бледные руки копошились в большой коробке.

Карен наблюдала за ней с отстраненным равнодушием. Ей было безразлично, какое впечатление она произведет на вождя. Единственное, что по-настоящему тревожило — это мысль о том, как убедить его отказаться от безумной идеи переселения на Землю и как им с Шиноном вырваться из этой космической тюрьмы.

— Вот оно! — торжествующе воскликнула Ребекка, извлекая из коробки нечто бледно-серое, что скорее походило на погребальный саван, нежели на платье.

Ребекка расправила бесформенную ткань и приложила ее к груди Карен, оценивая, подойдет ли этот призрачный оттенок подруге.

— Кажется, именно то, что нужно! — произнесла она, озаряясь улыбкой.

Карен поражала реакция Ребекки на откровения, которыми она поделилась час назад, едва проснувшись и обнаружив, что Шинон уже покинул их убежище. Он не отходил от нее до тех пор, пока она не погрузилась в сон, свернувшись калачиком у него на коленях.

Ребекка внимательно слушала и, кажется, даже возмутилась, когда Карен заговорила о переселении, но все переменилось, стоило Карен упомянуть вождя. Она странно захихикала, тут же принявшись размышлять о том, какую прическу сделать Карен, как ей выглядеть, как себя вести.

Ребекка устремилась к одной из ниш, где хранились личные вещи, и принялась перебирать щеточки, расчески и тряпки с сосредоточенным оживлением.

Карен молча наблюдала, как та суетится от предмета к предмету, совсем забыв об угрозе, нависшей над их родной планетой.

— Ребекка... — окликнула Карен, нахмурившись.

Она не ответила, продолжая рассматривать «погребальный саван».

— Ребекка! — увереннее и громче произнесла землянка, встав из-за стола.

— О, тебе не нравится эта ткань? — растерянно ответила она, словно очнувшись от грез.

Карен тяжело вздохнула.

— Ты что, не слышала, что я сказала? Тебя не волнует, что будет с людьми?

Ребекка опустила руки и свернула платье, положив его на стол. В ее глазах мелькнула обида.

— Я слышала, — тихо сказала она, избегая взгляда. — Просто... ну что я могу сделать? Я не знаю, как это все устроено. Генетика, планеты, переселения, — она беспомощно пожала плечами. — А вот это я умею. Я могу сделать тебя красивой.

Она подняла глаза, и в них заиграл азарт.

— Карен, ты что, не понимаешь? Сам вождь Кэстеджу хочет говорить с тобой! А может быть, предложит стать его женой!

— У меня есть Шинон, — резко перебила Карен.

— Ну и что? — она покачала головой настолько непринужденно, что в этом было нечто тревожное. — Я уверена, Тенок бы понял, если бы вождь позвал меня.

Карен смотрела на нее с растущим изумлением. Видимо она, прожив здесь большую часть жизни, так и осталась той наивной девочкой, какой ее сюда привезли. Ее мир сузился до нарядов, причесок и романтических фантазий о могущественных покровителях.

Но, возможно, Ребекка была оторвана от человеческого мира слишком рано, слишком надолго. Здесь, среди хищников, она впитала их жестокие и почти первобытные порядки.

Карен начинала понемногу понимать, что в этом мире власть была единственной валютой, а покровительство сильного — высшим благом. Понятия о верности, чести, человеческом достоинстве растворились в суровой реальности. И все же она не теряла надежды показать ей другую сторону таких порядков.

— Ребекка, послушай, у меня есть свое мнение обо всем этом, — Карен подошла ближе, вглядываясь в наивное лицо собеседницы. — Ты жила на Земле очень давно. Ты была ребенком и не знала всех законов людского общества, — она положила руку на хрупкое девичье плечо и легонько сжала его. — Люди будут бороться за свои земли и ресурсы, они всегда боролись и воевали между собой, а противник вроде хищников разозлит их еще больше. Они не позволят занять даже безжизненные земли, ведь там могут быть ресурсы.

Карен запнулась, подбирая слова.

— А что касается вождя... для него главное — власть и выживание его народа. Даже если он способен на чувства, его личные желания отойдут на второй план перед интересами расы.

— Но... — промямлила Ребекка, однако Карен еще не все высказала.

— Ты видишь в нем мужчину, а он видит в нас... символ. Способ показать землянам, что с ними можно договориться. «Смотрите, наши женщины счастливы, мы можем мирно сосуществовать». А если переговоры провалятся и начнется война...

Карен не договорила, но молчание оказалось красноречивее любых слов.

— Ребекка, у тебя есть Тенок. Он любит тебя просто за то, что ты есть. А вождь... он слишком далек от простых чувств. Его выборы всегда будут продиктованы политикой, а не сердцем.

— И что здесь неправильного? — она покачала головой с той упрямой уверенностью, которая не требует доказательств. — Вождь и должен думать о клане, а его спутница должна заботиться о нем.

Для Ребекки вождь был не просто правителем, он был воплощением абсолютной власти, почти божеством. И если он обратил внимание на женщину, то все остальное — прежние привязанности, обещания, даже любовь — становилось мелочью, которую можно отбросить без сожаления. Она искренне не понимала, почему Карен не видит в этом невероятной удачи.

— Так... ты не любишь Тенока?

— Тенок... он хороший, да. Но он простой воин. А вождь — это сила, это власть над всем. Когда он говорит, все слушают. Как он решит, так и будет, — она отвела взгляд; ее голос звучал мечтательно.

— Какая разница принадлежать вождю или воину, если ты будешь сидеть взаперти и ждать, когда он придет? Неужели не лучше ждать того, кого любишь?! — с гневом произнесла Карен.

Ребекка снова замотала головой, будто у нее не осталось аргументов.

— Разве любовь к вождю не считается? Разве служение высшему — это плохо? Если он выберет меня... — она замолчала, словно боясь произнести желание вслух. — Я стану частью чего-то великого. Не просто... самкой воина, а спутницей правителя.

Ребекка повернулась: в ее глазах горел фанатичный огонек, который заставил Карен поморщиться.

— А что может Тенок? Дать мне безопасность? Заботу? Этого... мало. Вождь может дать мне целый мир. Может быть, он и правда думает только о клане, но если я смогу стать для него важной, если я смогу родить ему детей... — она сжала кулаки, словно цепляясь за эту мысль.

— Не сможешь ты родить ему детей, так же, как и Теноку! Так же, как и я... Все потомки экспериментов бесплодны!

— Вождь говорит, что это скоро решится! И я ему верю!

Карен опустила голову. Она чувствовала себя совершенно беспомощной.

— Некоторые возможности выпадают раз в жизни, — раздался печальный голос Ребекки. — И глупо отказываться от них ради верности тому, кто никогда не сможет дать тебе больше, чем есть.

Карен кипела от гнева изнутри, но спорить дальше не видела никакого смысла.

— Я думаю, нам больше не следует беседовать об этом. Я буду делать по-своему и уступлю тебе эту великую честь... может, вождь решит взять тебя. Больше ведь никого нет.

Она резко выдохнула и отступила на шаг назад, словно Ребекка ее ударила. Она провела ладонью по лицу, закрыв глаза на мгновение, затем повернулась к столу, спиной к собеседнице, и уперлась обеими руками в прохладную поверхность. Карен простояла так несколько секунд, борясь с желанием что-то сказать.

Наконец выпрямившись, она медленно обернулась и молча взяла со стола серое платье. Взгляд ее был пустым, отстраненным. Карен мяла в руках ткань, а Ребекка тем временем следила за всеми ее движениями и была явно недовольна таким обращением с немногочисленными нарядами, которые у нее имелись.

Слегка успокоившись, она медленно перевела взгляд на Ребекку.

— Отведи меня к Роуз, — попросила Карен, отложив платье.

— Зачем? — выпалила та, нахмурившись. — Роуз в капсуле. Она умирает, Карен! Если тебя именно это беспокоит, то не волнуйся, Роуз поймет. Она знала, что так будет.

— Не задавай вопросов, просто отведи меня к ней, если можешь.

Ребекка, присев, потянулась к смятому платью. Она снова расправила материал и аккуратно сложила его.

— Не могу, — сказала она, не глядя в глаза Карен, на что землянка хмыкнула.

— Вот так, значит? Притворяешься подругой, заботишься, но стоит мне высказать свое мнение, как ты тут же встаешь на другую сторону! — ее голос дрогнул.

— Зачем тебе Роуз? Что ты хочешь от нее услышать? Она не скажет тебе ничего нового! Она думает так же, как я.

— Мне нужно спросить ее о том, что может знать только она.

Ребекка вдруг расплылась в улыбке.

— Так ты все же заинтересована... ты заинтересована! — воскликнула она, захлопав пушистыми ресницами.

— Думай, что хочешь, — насупилась Карен, потеряв последнюю надежду на благоразумный диалог.

Ребекка закатила глаза, но тут же посмотрела в сторону двери.

— Ладно. Идем. Только если кто-то спросит — это была твоя идея.

***

Покои спутницы вождя разительно отличались от остальных помещений отсека. Здесь царила мягкая полутьма, создаваемая приглушенным освещением, а воздух был пропитан сладковатым ароматом таинственных благовоний. Стены украшали тонкие ткани землистых оттенков, пол устилали мягкие ковры.

В центре помещения возвышалась медицинская капсула, окруженная мониторами и трубками системы жизнеобеспечения. Ее прозрачная крышка мерцала в неярком свете, а внутри, словно спящая принцесса из старой сказки, лежала Роуз.

Женщина была поразительно красива даже сейчас, когда жизнь медленно покидала ее тело. Седые волосы обрамляли бледное лицо, а на губах застыла едва заметная улыбка, будто она видела во сне что-то приятное. Руки покоились на груди, тонкие пальцы рук украшали кольца, как знак ее статуса.

Карен остановилась у капсулы, глядя на неподвижную фигуру. Мониторы тихо пищали, отсчитывая удары слабеющего сердца.

— Она может слышать, — шепотом сказала Ребекка, словно боясь потревожить покой умирающей. — Иногда даже отвечает.

Карен подошла ближе и осторожно прикоснулась к стеклу.

— Не надо, — прошептала Ребекка за спиной.

Она обернулась с недоумением.

— Лучше ничего здесь не трогай, — опустив глаза в пол, ответила девушка.

— Пожалуйста, оставь меня с Роуз наедине. Я хочу поговорить с ней, раз уж она меня слышит.

Ребекка недовольно поджала губы, но все же удалилась.

Карен застыла перед капсулой, разглядывая лицо женщины по ту сторону стекла. Оно казалось почти прозрачным.

Капсула напоминала ту, в которой недавно находилась сама Карен — только теперь она смотрела на все со стороны. И ощущение это было странным.

— Роуз? — тихо позвала она, склонившись к стеклу. — Меня зовут Карен.

Веки женщины едва заметно дрогнули, но глаза остались закрытыми.

— Я знаю, ты слышишь меня, — продолжила Карен, стараясь говорить как можно мягче. — Мне нужно кое-что узнать.

Дыхание Роуз постепенно становилось глубже, словно она пыталась сосредоточиться на голосе.

— Все думают, что вождь хочет мирного сосуществования с людьми на Земле, — она положила ладонь на прохладное стекло. — Но я не верю, что все так просто...

Губы Роуз чуть приоткрылись, и она едва слышно прошептала:

— Я тоже не верю...

Карен наклонилась ближе, ловя каждое слово.

— Им есть что предложить людям. Что-то, способное перевернуть весь мир: технологии, продлевающие жизнь, оружие, транспорт — все на уровне, о котором наша цивилизация может только мечтать.

Роуз едва заметно улыбнулась.

Карен стиснула кулаки.

— Но вождь совсем не думает о том, что люди сделают со всем этим. Примут ли они такой дар или обернут против них?

Роуз чуть приоткрыла глаза. Узкий, мутноватый взгляд скользнул по женскому лицу.

— Люди боятся сильных, — сказала она. — Примут, договорятся, но найдется тот, кто решит, что хищникам не место на планете людей. Я уверена, у Кэстеджу есть и другой план на случай, если люди откажут.

Карен замерла. Эта мысль мучила ее с самого начала.

— И что будет тогда?

— Война, — выдохнула Роуз.

На мгновение воцарилась тишина. Даже дыхание казалось слишком громким.

Роуз медленно пошевелила пальцами.

— Он верит, что сможет удержать всех, но контроль — иллюзия. Хаос... всегда впереди.

Карен прикрыла глаза, прижалась лбом к стеклу.

— Я не знаю, что делать, — прошептала она.

Роуз на миг замолчала, а потом, с трудом выговаривая слова, тихо ответила:

— У тебя нет выбора... ты станешь связующим звеном. Но ты можешь отказаться... от него самого, если захочешь, если есть ради кого... он не будет настаивать, он слишком горд.

Карен задержала дыхание.

— Спасибо, — выдохнула она. — За то, что не промолчала.

Роуз больше не ответила. Ее взгляд остекленел, а дыхание вновь стало едва различимым.

Карен опустила руку и сделала шаг назад. Она еще долго смотрела на капсулу, будто пыталась как следует запечатлеть этот момент в памяти.

Наконец, она медленно повернулась и ушла, не оборачиваясь.

***

Стоило Карен покинуть покои Роуз, как Ребекка кинулась к ней с вопросами:

— Что она сказала?!

Карен не ответила, окинув ее разочарованным взглядом, и медленно двинулась по коридору обратно к их комнатам, не поворачивая головы.

— Ты прекрасно знаешь, что ни о чем из того, что тебе интересно, мы не говорили, — буркнула она.

Когда они оказались в комнате, Ребекка сразу метнулась к одному из шкафов.

— Быстрее, — бросила она, поглядывая на плоский прибор с символами. — У нас осталось полчаса. Полчаса, Карен!

Та не торопясь развернулась, вопросительно уставившись на волнующуюся девушку.

— Полчаса до встречи с вождем! — Ребекка вплотную подошла к ней. — Ты понимаешь, куда ты идешь?

— Прекрасно понимаю, — Карен бросила на нее усталый взгляд. — И я не собираюсь надевать то платье. Я приняла душ, причесалась. Я готова.

— Нет, ты не готова! — она всплеснула руками. — Ты не можешь явиться к вождю вот так! Здесь так не делают!

Карен выпрямилась, сузив глаза:

— Он хочет услышать — пусть слушает, а не разглядывает.

— Карен, — голос Ребекки стал почти умоляющим, — если ты появишься в таком виде, это может быть расценено как неуважение. Тебя могут наказать. Или Шинона.

Карен сжала челюсти, раздумывая. В душе бушевал протест, но все же она не была готова так рисковать.

— Хорошо, — сквозь зубы ответила она.

Ребекка тут же протянула платье. Карен схватила его и небрежно бросила на свою койку.

Она сняла белую майку, которая за последние дни утратила форму, пожелтела и превратилась в дряблый, изношенный лоскут. За ней — выцветший, некогда телесный лифчик, потерявший и цвет, и эластичность. Расстегнула джинсовые шорты, стянула их вниз и отбросила ногой.

Платье оказалось простым до примитивности. Грубоватая ткань серо-голубого цвета ниспадала складками, превращая стройное тело в бесформенное.

По задумке его следовало стянуть на талии тонким поясом, подчеркивая фигуру, но Карен не надела его. Платье висело, как простыня, накинутая в спешке — так, как накидывают ее, когда среди ночи поднимаются с постели, чтобы ответить на звонок или открыть дверь.

Ребекка растерянно смотрела на нее, не зная, что сказать.

— Карен... ты выглядишь...

Карен злобно глянула на нее, впихивая пояс ей в руку, и та замолчала, тяжело вздыхая. Прежде чем Карен успела что-либо сказать, она брызнула на нее облаком до удушения сладкого аромата.

Карен отшатнулась.

— Ты что делаешь?!

— Это ароматное масло. Все как положено. Так делают все, даже самки-хищницы, — с важным видом произнесла она, отступив на шаг.

Самки-хищницы.

Карен на миг задержала дыхание. Это словосочетание прозвучало неожиданно — впервые она осознала, что ни разу не видела ни одной из них. Только самцов: воинов, охотников, законников. Все, кто появлялся на ее пути, были мужчинами.

А где же самки? Как выглядят?

Мысли одна за другой пронеслись в голове, но задавать вопросы Карен не стала. Она лишь чуть глубже вдохнула, пропуская терпкий аромат сквозь себя, и отвернулась.

Запах был густым, как утренний туман ранней осенью, и сладким: в нем сквозили ноты смолы, цветка, отдаленно напоминающего жасмин, и мускуса. Аромат казался живым, будто шевелился на коже, впитываясь в поры, проникая в сознание. От него кружилась голова и слегка подташнивало поначалу, но в то же время Карен не могла оторваться и все глубже вдыхала его.

Все происходящее напоминало древний ритуал, и если бы ее ждал Шинон, возможно, ей было бы даже приятно.

Спустя мгновение в дверь негромко постучали. Карен замерла.

Ребекка поспешила открыть. На пороге стоял Тенок — как всегда собранный, с чуть напряженной осанкой. Его взгляд на мгновение задержался на Карен.

— Время пришло.

Карен кивнула.

— Где Шинон?

— Он отдыхает, — ответил Тенок. — После встречи я отведу тебя к нему. Обещаю.

Карен хотела задать еще один вопрос, но передумала. Она молча вышла в коридор следом за хищником.

Он протянул ей маску.

Ребекка же осталась в дверях, глядя им вслед.

Коридоры анклава были пусты, только мягкий свет стелился вдоль стен. Шаги гулко отдавались в камне. С каждым движением Карен чувствовала, как в груди нарастает тревога.

Они остановились перед массивными металлическими дверями, украшенными знаками клана. Символы мягко мерцали, будто дыша.

Тенок приблизился и положил ладонь на панель. Механизм среагировал — двери заскользили в стороны, открывая проем, залитый теплым золотистым светом.

Карен шагнула вперед.