anger & fear

— Ш-ш, — Дени подула на ранку на губах Майкла, а потом мягко поцеловала. Майкл снял фетровую шляпу и взлохматил темные волосы, перекрашенные Хейден по его просьбе недели две назад. Вчетвером: Дени, Майкл, Рамон и вернувшаяся Птаха, — они молча сидели и ждали, когда босс что-нибудь скажет насчет испанской мафиози. Но юноша был переполнен эмоциями, голова слегка кружилась — это мешало сосредоточиться на чем-либо.

— Ну, ладно, — не выдержала Птаха, легонько хлопнула себя по коленям и встала со стула, — если вам нечего мне рассказать, как все прошло, зато мне есть чем поделиться с вами. — Хейден взглянула на подругу, которая просто светилась от счастья. Улыбка была до ушей, хоть завязочки пришей. Коннор забрался рядом с хозяйкой на диван и положил голову ей на колени, готовый слушать новости от Птахи. — Пока вы прохлаждались, между прочим, я рисковала своим счастьем и пыталась выяснить для тебя, — она небрежно указала на Майкла указательным пальцем, — немаловажную информацию насчет Большого Папы.

Армиттидж поднял голову, осилив боль.

Лампочка в гостевой комнате светила слишком ярко.

— Ну? — раздраженно спросил он. — Что ты узнала?

— Вкратце, Джин-Хо позвал меня на ужин, как вы знаете, и мы оказались в одном из его ресторанов. Он рассказывал, что поначалу бизнес не складывался и сделки постоянно срывались, после он нашел хорошего друга и партнера; они построили империю вдвоем. Через какое-то время весь город был у их ног. Но его предали.

Дени опустила голову.

Птаха продолжила:

— После он работал всегда один и никогда никому не доверял. Поэтому он и не любит чужаков в своем деле и всяких левых на своем пути. Вы — очень хорошие конкуренты в наркобизнесе; он говорил, что ему уже давно известна вся информация о двух наркоторговцах, которые достигли такого же небывало успеха и готовы соперничать с ним. И знаете, что? Большой Папа в гневе. Он убил своего бегунка у меня на глазах! — Птаха повысила голос, явно обеспокоенная своим положением. — Что будет, если он узнает, что я работала на вас? Слава Богу, что Джин-Хо настолько сильно любит меня, что не способен причинить какой-либо вред.

Дени поглаживала Коннора по голове, к холодной ладони прилипали ворсинки шерсти. Пес явно чувствовал то, что чувствовала Хейден. Девушка волновалась и переживала. Но из-за чего? Ведь раньше при упоминании имени Большого Папы она лишь усмехалась и закуривала сигаретку. Стук сердца громко отдавался в ушах.

— Хейден? — голос Птахи заставил ее опомниться. — Ты как себя чувствуешь? Не важно выглядишь, подруга.

— Да, — Дени кивнула, поднялась и поплелась в свою комнату — отдохнуть. Коннор побежал за ней. Майкл проводил свою девушку взглядом, пока она не скрылась в темноте.

В комнате стихло.

— Ее словно подменили, — прорезался голос Рамона.

— Сегодня был тяжелый день, — тяжело вздохнул он и обратился к Птахе, которая тоже была удивлена поведению подруги. Обычно Дени улыбалась и поддерживала всякий разговор. Пыталась шутить. — Что еще удалось узнать о Большом Папе?

— Думаю, вам это не понравится, — заверила их Птаха. Майкл был готов уже ко всякому дерьму. Он согрешил. И не раз. Предал себя, своих друзей, закон и все ради какой-то наркоманки, в которую он втюрился как первоклассник! Поэтому Майкл больше не переживал и не боялся. Теперь эти чувства ему были чужды. — Он сказал, что следит за всем, что происходит в Токио. Он везде, как в мире реальном, так и на просторах киберпространства. От него нельзя скрыться. Возможно, он уже знает и то, кем ты работаешь, Майкл. Поэтому нужно вести себя как можно тише и не встревать в неприятности. Запомни, повсюду его глаза и уши.

— Но тебе же можно доверять? — скорее утверждал, нежели спрашивал Армиттидж, нахмурив брови.

— Конечно, — хитро улыбнулась Птаха и тут же переключила свое внимание на Рамона, который прикладывал ко лбу холодную смоченную водой ткань.

Они удалились на кухню, а Майкл, усталый, направился к Дени.

В ее спальной комнате было жутко темно, лишь где-то в дальнем углу светилась красная лавовая лампа; пузырьки то уплывали вверх, то вниз. Огромное окно в углу было закрыто шторами из красно-сине-желтого бисера, отчего свет улиц проникал в ее скромные хоромы. На полу разбросаны их джинсы — грязное белье, которое они не удосужились постирать. Запах дыма опиумной сигареты уплывал и медленно обволакивал потолок. Майкл сел на кровать, разулся и прилег рядом с курящей Хейден, чей взгляд серых непроницаемых глаз был устремлен на верх.

— Включи музыку, — попросила она. — Пожалуйста.

Юноша вынул из кармана джинсов телефон и открыл плейлист, который девушка сама подобрала только для него. Чтобы, когда все это закончится, он мог слушать и вспоминать о ней. Ведь их пути должны разойтись. Они знали, что им не быть вместе. Совсем скоро Хейден покинет город, а мать Майкла заживет новой жизнью. Все будут счастливы, но только не они.

И песня заиграла.

Минорные аккорды гитары заполняли мертвую тишину.

На душе было грустно, а эта песня подарила еще бо́льшую грусть.

А голос все пел и пел, пока его слова не стали бессмысленными в звучании.

Майкл убавил звук.

Стало слышно, как девушка выдыхала новую порцию сероватого дыма, кольца которого улетали все дальше.

— Мы устали, нужно расслабиться. — Хейден посмотрела на Майкла и протянула сигарету. — Давай накуримся. Опиум поможет забыть на некоторое время, что произошло с нами. Тебе станет легче.

— Курение убьет тебя, — прошептал он, но принял предложенный ею подарок.

— Да! ты прав. А курение наркотика увеличивает мои шансы помереть вдвое, — с сарказмом ответила она и подожгла новую сигарету. — Но это помогает расслабиться. К этому легко привыкнуть, а когда куришь наркотик, привыкаешь в два раза больше.

Майкл вдохнул никотин в легкие; пришлось прокашляться, чтобы привыкнуть. Он пробовал курить и раньше, но это было давно, когда тот был еще подростком. Тепло заполнило тело. Веки стали тяжелыми, и он закрыл глаза, наслаждаясь удивительной силой опиума. Слушал ровный стук своего сердца, было хорошо и легко. В голове все перемешалось, мысли превратились в сплошное месиво. Майкл чувствовал, кто-то рядом шевелился, но он был полностью сосредоточен на своих ощущениях.

Губы Хейден покрывали его лицо влажными поцелуями.

— Что ты делаешь? — с трудом выговорил он и улыбнулся, когда девушка поцеловала его в губы и забралась сверху; холодные пальцы проникли под его рубашку. Он вздрогнул от ее прикосновения.

— Нужно успеть до второй фазы, — шепотом сказала Дени, снимая свой топ.

— А что будет после второй фазы? — он докурил сигарету и потушил о пепельницу, стоявшую на прикроватной тумбочке, рядом с деревцем, растущим из керамического горшка. Позволил Дени снять с него рубашку, которая после полетела на пол и удачно приземлилась.

— Третья фаза, — сказала она и вдруг звонко рассмеялась, уткнувшись в плечо Майкла.

Все тело будто сковали. В ногах и руках чувство тяжести и тепла. Ей расхотелось, что-либо делать.

— Мы опоздали.

— Нет, — Майкл повис над Хейден. — У меня есть еще время.

Их губы сплелись в одном неистовом поцелуе. Все печали и невзгоды были позади, реальный мир для них испарился и исказился. Они существовали только друг для друга, чувствовали друг друга, были в своем, понятном для обоих, мире. Это продлилось недолго, пока Майкла не настигло физическое онемение, и он провалился в свой мир фантазий. Но минуты, проведенные с Хейден, продолжали длиться и тогда, когда они лежали бок о бок и дрожали, потому что в комнате витал холод, а покрывало валялось где-то в ногах.

Эту ночь они провели вместе — обкуренные и счастливые.

***

После печальных событий в доме испанской мафиози, Майкл старательно пытался избегать встречи с Эштоном. Они не хило подрались и поразбивали друг другу лица в кровь. Клиффорд говорил что-то такое Дени, что им, вроде, удалось договориться и хранить молчание, пока дело не будет закончено. Все шло своим чередом: Птаха вовсю кокетничала с Джином-Хо, Рамон продолжил работать бегунком, Дени и Майкл развивали свой бизнес.

Все шло наилучшим образом.

Империя росла с непреодолимой скоростью.

Отношения Майкла и Дени окрепли. Они поняли, что, когда весь этот кипишь закончится, они непременно останутся вместе. Навсегда. Невидимая связь, как нить, связывала их, не позволяла покидать друг друга. Другая жизнь, где один их них отсутствовал бы, стала бы невзрачной, мрачной и невыносимой. Одно их существование превратилось бы в сущий ад. Хотя, что сейчас мешает назвать это так?

Уже к концу четвёртого месяца намеченный план сбора денег превысил больше половины.

— Ты же помнишь, куда мы сегодня идем? — спросил Майкл, сидя на диване и переключая каналы на ТВ. Маленький квадратный ящик еле-что прокручивал по телевиденью, картинка все время искажалась. Неужели в этой квартире все усовершенствованно технологиями будущего, кроме бедного телевизора? Видимо, голубой экран включают только для зомбирования пса или Рамона, или, когда нужно утихомирить их обоих.

— Конечно, я помню, — уверила она. — Я еще не настолько стара и больна, чтобы забывать.

Хейден недавно вернулась с прогулки с Коннором, который, по ее словам, загадил ближайшие темные подворотни и уголки этого жуткого района. На улице было жутко холодно. Пес сидел перед телевизором и внимательно следил за происходящим на экране. Вздохнув и не найдя ничего путного, Майкл щелкнул переключателем. Экран потух. Коннор, наконец, опомнился и побежал на кухню, по всей видимости, к Рамону, чтобы выпросить у того что-нибудь пожрать.

Майкл оперся о дверной косяк ванной комнаты, наблюдая как Дени расчесывала волосы.

— Ты вся бледная, словно мумия.

— Я просто переживаю, Майкл. А что, если вдруг я не понравлюсь твоей матери. По мне сразу видно кем я являюсь. Она все поймет, и возненавидит меня, а тебе –

— Успокойся, — Майкл повернул ее к себе, положил ладони ей на плечи и легонько сжал. — Все будет хорошо. Не нужно волноваться по пустякам, — она опустила голову. — Эй, если ты не выкуришь опиумную сигарету у нее на глазах, то ты будешь казаться простой девушкой, которая, возможно, просто заболела от зимней переменной погоды. Думаю, претворяться тебе не впервой.

— Да, наверно, ты прав. Не стоит переживать, — легко улыбнулась Дени, и Майкл чмокнул ее в щечку.

Дорога до больницы длилась бесконечно. За окном, совсем рядом, пролетали такие же аэромобили, как у Майкла; большие и маленькие, пугающие и милые. С тех пор, как погибли родители и она вынуждена была скрываться кое-какое время, она не появлялась на уровне выше. Дно, или где девушка жила и существовала, оставался ее родным домом; она привыкла к его темноте и неприятному запаху. А весь остальной мир казался огромным и необъятным существом, в котором проживали миллиарды людей, и многие из них гибли на страшной войне на западе.

В такие моменты она вспоминала Коннора, загадочную девушку на мостовой и родителей. Хейден наверняка уже и забыла лица отца и матери. Лишь яркий свет вспышки представал перед глазами, и громкий звук от выстрела до сих пор звенел в ушах, а слезы катились по щекам; руки были заляпаны чужой и своей кровью. Много боли из прошлого несла она за плечами и с трудом натягивала улыбку на бледный свой лик, скрывая печаль и скорбь утраты.

Поправив край широкой юбки в сборку, она уставилась в окно на высокое здание, к которому они уже подъезжали. Коридоры больницы тянулись долго. Дени тяжело дышала, воздух был плотным и спертым, воняло спиртом и хлоркой. Мимо проходили больные, которые выглядели временами похуже Хейден, и врачи с каменными лицами в белых халатах несли в руках папки с болезнями пациентов. Но все равно многие косились на нее, как на ходячий скелет.

Карен Клиффорд — мама Майкла — лежала в отдельной палате. Стены были белыми и холодными, как снег, поэтому Дени почувствовала себя в первые секунды некомфортно. Мороз бежал по коже. Но лучистая улыбка миссис Клиффорд не могла не заставить девушку улыбнуться; Хейден выглянула из-за спины Майкла. Женщина с вязанной шапкой на голове, точь-в-точь как у сына, лежала на койке возле окна. В ее теле поселилась болезнь, которая медленно пыталась сломить ее, поработить.

Майкл поставил стул напротив кровати и сел, взяв руку матери в свою.

— Добрый вечер, матушка.

— Сыночек, — тихо вымолвила женщина, улыбнувшись, что оставалось сил. — Я уж думала, что ты не придешь больше навестить меня, дряхлую старушку.

— Отчего же вы так подумали, матушка? Я собирался навестить Вас, да все не было времени. Улаживал вопрос с деньгами на операцию. И хочу сообщить Вам, что вскоре вы станете такой, какой были прежде. Только осталось немножко подождать, — говорил он, крепче сжав ладонь матери в своей. Мать плакала, радуясь и разглядывая сына. Дени стояла в дверях и боялась пошевелиться.

— Матушка, — начал Майкл, подзывая Хейден к себе. — Это моя девушка. Ее зовут Дени, думаю, ты помнишь ее.

— Конечно, — женщина улыбнулась, и возле глаз появились морщинки. — Я помню, как ты радовался тому, что она согласилась пойти с тобой на школьные танцы на выпускном. Отец отдал тебе свой костюм, в котором сам ходил на школьный бал со мной. Это были хорошие времена.

Хейден совсем и позабыла школьный выпускной, тот бал. Но она помнила, как танцевала с Майклом, как они держались за руки и двигались в такт музыке. Чувствовала и знала, что он — тот парень, способный пойти на все ради нее, готовый пожертвовать собой ради спасения ее жизни. Однако это случилось. Время сменялось, и жизнь пошла своим чередом для Майкла и Дени, разлучив их, казалось бы, навсегда. И вдруг однажды судьба позволяет им снова быть вместе.

Они вспоминали прошлое, смеялись над совершенными глупыми ошибками, хотели, чтобы матушка забыла о своей болезни хотя бы на некоторое время, чтобы ее больше не волновали химиотерапия и постоянные визиты лечащего врача, результаты анализов.

Вдруг Дени потерялась в пространстве и времени. Ей казалось, что это все неправда, что она снова в бреду и под кайфом лежит где-то у себя на квартире. В миг пропал и Майкл, пропала и миссис Клиффорд, исчезла палата, а она осталась одна, продолжая жить прошлым и совершать ошибки.

Что происходило дальше, она не могла вспомнить. Или же не хотела вспоминать. Безусловно, мама Майкла оказалась женщиной доброй души, готовая протянуть руку помощи и дать совет, хотя сама она нуждалась, чтобы ее выслушали и поддержали. Но рядом с ними Дени чувствовала себя чужим и плохим человеком. Чувствовала себя не в своей тарелке. Попросив прощения, она вышла из палаты, потому что посчитала, что в коридоре дышать будет легче. Она решает закурить, но заметившая это медсестра сказала ей пройти в зону для курения.

Никотин никак не мог справиться с внезапно нахлынувшими воспоминаниями из прошлого — когда родители были еще живы. Это была плохая идея, нужно было остаться дома или навестить Птаху, которая то и дело тусуется с Джином-Хо. Или же продолжить учить с Рамоном испанский, дабы начать совершенствоваться и перестать деградировать. Наркотики — это, конечно, круто, но они только отнимают здоровье и разрушают личность человека.

А в реальном ли она сейчас мире?

Проснись, проснись, повторяла она и потушила сигарету об руку. Внезапно что-то укусило кожу, сделало больно. Выронив сигарету из рук, она прижалась губами к обожжённой коже и подула на покраснение на руке. Рядом курила девушка, смотревшая в окно и любовавшаяся вечерним городом. Дени подняла дымящийся окурок, потушила о пепельницу и выкинула в ближайшую урну.

Прошлое преследует ее здесь. Нужно бежать отсюда как можно быстрее. Но сперва нужно закончить начатое и выполнить уговор: помочь Майклу собрать деньги на операцию матушки, а потом покинуть город навсегда, как и договаривались. Уехать туда, откуда сбежали родители. Или совершить кругосветное путешествие, взяв в охапку с собою Коннора. Во всяком случае исчезнуть так, чтобы никто и не подумал, что она куда-то пропала.

Дени вернулась в палату и с трудом улыбнулась.

***

За пять лет Коннор сильно подрос и казался крупнее хозяйки.

Дени играла с ним, бросала мячик, а тот приносил его обслюнявленным в пасти. Коннор счастлив, когда Дени счастлива. Девушке полегчало, но ужасные мысли все равно терзали ее, хотя она старательно старалась скрыть это; подавить отрицательные эмоции и казаться счастливой.

Майкл беседовал с Рамоном на кухне насчет денег, которые они честно поделят после затянувшейся наркоманской истерии. Девушка старалась не подслушивать их разговор, но кое-что долетело до ее ушей: Рамон собирается взять самую малость, а все остальное отдаст на оплату операции матери Майкла. Это воистину благородный поступок.

Майкл вернулся в гостиную к Хейден.

— Как ты? — он сел рядом с ней.

— Намного лучше, спасибо, что спросил, — поблагодарила его Дени и улыбнулась.

Майкл обнял Дени одной рукой и мягко поцеловал в лоб. Коннор носился по комнате за мячом. Только сейчас юноша заметил у него на ошейнике некие инициалы — две большие буквы — «Ф.Х.»

— А что означает эта аббревиатура на ошейнике Коннора? — поинтересовался Майкл.

Очевидно, что Дени было нелегко отвечать. Немного отпрянув от юноши, она подозвала пса к себе, которые забрался ей на колени.

— Один очень хороший знакомый подарил мне Коннора, — она коснулась ошейника указательным пальцем.

— Люк?

— Нет, — опровергла она его предположение и усмехнулась. — Этот человек спас мою жизнь, когда должен был забрать ее.

Майкл пребывал в недоумении. О ком она говорила? Почему он ничего не знал об этом «хорошем знакомом». Возможно, это все относилось к ее прошлому, о котором ей тяжело вспоминать? И только потом он понял, что Коннор как-то связан с гибелью ее родителей.

Рамон позвал всех ужинать.