Глава 8.

Вопреки опасениям, Грейвз легко засыпает в ранних сумерках и всего раз подскакивает от кошмара в районе полуночи. Утром он особенно тщательно подбирает галстук и запонки, придирчиво разглядывает себя перед зеркалом, радуясь, что после долгого сна синяки под глазами почти прошли. Грейвз не представляет, когда придет Лили, но на всякий случай заявляется в МАКУСА на час раньше обычного. На столе лежат накопившиеся за день отсутствия документы (Вспомни, сколько их было после твоего возвращения, Персиваль), Грейвз делает себе кофе и с головой уходит в работу, чтобы не пялиться на дверь, прислушиваясь к шагам в коридоре, и так увлекается, что не слышит долгожданного стука. Но Лили не отличается тактом, она не ждёт ответа, спокойно заходит и ставит чемодан на пол.

Неимоверным усилием Грейвз заставляет себя дочитать отчёт до конца, ставит внизу размашистую подпись, закрывает папку и только тогда поднимает голову. За это время Лили успевает снять пальто, повесить его на спинку стула и уложить чемодан на бок. Грейвз поднимается, мельком замечая на красной ткани бережно сложенную зелёно-серебряную змейку шарфа, и жалеет, что не закончил раньше, иначе успел бы увидеть, как шарф выглядит на Лили при свете дня.

— Доброе утро, — здоровается Грейвз, подходя ближе.

Лили улыбается в ответ напряжённо и немного печально:

— Могу я ненадолго отвлечь вас от дел?

— В любое время, — Грейвз всматривается в лицо Лили, и ему определенно не нравится то, что он там видит, — если я срочно понадоблюсь, меня вызовут.

— Боюсь, туда, куда я хочу пригласить вас, не долетит ни одна записка, — Лили наклоняется, открывает крышку чемодана, — но я на всякий случай предупредила Тину, что… собираюсь поговорить с вами.

— Что собираетесь похитить меня? — поправляет Грейвз, прекрасно понимая, что Лили не решилась сказать. — Все в порядке.

При упоминании Тины внутри ворочается холодное злое чувство, очень похожее на ревность. Умом Грейвз понимает, что Лили все сделала правильно, не хватает ещё разбираться с переполохом, если кто-то вдруг сунется сюда и не найдет его на месте. Но собственнический инстинкт, который до этого дня Грейвзу был чужд, настойчиво требует не отпускать Лили от себя даже к Тине, а лучше повесить на неё табличку «Собственность Персиваля Грейвза». Тряхнув головой, Грейвз отгоняет от себя недостойные мысли. Лили — свободолюбива и независима, и Грейвзу она необходима именно такой.

— Не ударьтесь головой, когда будете спускаться, — предупреждает Лили, — я встречу вас внизу.

Грейвз смотрит, как Лили ступает в чемодан и, не глядя под ноги, сбегает вниз по знакомым ступенькам. С некоторых пор Грейвз ненавидит подвалы и узкие проходы, но выбора ему не оставили: он становится на первую ступеньку, мыском ботинка нащупывает вторую, гораздо медленнее Лили спускается вниз, оказываясь в небольшой кладовой.

Та терпеливо ждёт, привалившись плечом к деревянной балке, пока Грейвз осматривается, намётанным глазом замечая несколько запрещенных трав, свободно висящих пучками под потолком. Ему интересно, сколько ещё контрабанды таскает при себе Лили, но спрашивать об этом не собирается. Вместо этого Грейвз задаёт другой вопрос:

— Зачем я здесь?

— Вы хотели знать ответ, — Лили прячет взгляд, проводит ногтем по дереву, — я думаю, лучше увидеть своими глазами, тогда мне не придется рассказывать и убеждать.

— Хорошо, — Грейвз приближается, кладет Лили за плечо руку, — посмотри на меня.

Лили вскидывает упрямый взгляд:

— Что?

— Я не знаю, что ты хочешь показать мне, Лили, — Грейвз впервые произносит её имя, и на языке оно ощущается таким же медовым, как и запах, — но не думаю, что мои желания и мое отношение к тебе изменятся.

— Как знать, — Лили поднимает руку, просит: — Отдай мне свою палочку, Персиваль.

— Зачем? — настораживается Грейвз, невольно вспоминая последний раз, когда остался без палочки на долгие месяцы.

— Не хочу, чтобы ты ранил кого-нибудь из моих питомцев, — Лили видит в лице Грейвза недовольство, мягко добавляет, накрывая его ладонь своей, — случайно, конечно.

Грейвз колеблется, все его инстинкты аврора восстают против того, чтобы выпустить палочку из рук, добровольно отдать другому волшебнику, остаться безоружным. Но если он кому-то и верит действительно безоговорочно, то одной Лили. Поэтому Грейвз протягивает палочку рукоятью вперёд, и Лили бережно принимает ее, проводит пальцами по полированному дереву и вешает на пояс к своей.

— Спасибо, — благодарит Блэк.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — хмурится Грейвз. Без палочки руки ощущаются непривычно пустыми.

— Проверим? — Лили открывает дверь, и ей под ноги тут же подкатывается что-то лысое и бесформенное.

Грейвз смотрит, как Лили наклоняется, подхватывает существо, при ближайшем рассмотрении напоминающее крысу с цветком из щупалец на спине. Тварь видит Грейвза, дергается в его сторону, но Лили держит крепко:

— Горегубка, — поясняет она, — вытяжка из нароста на ее спине повышает сопротивляемость заклинаниям. Главное, не переборщить с дозировкой.

— Иначе что? — Грейвз предпочитает держаться подальше, особенно не имея при себе палочки.

— Из ушей начнут расти фиолетовые волосы, и это только начало, — Лили поднимает зверька на уровень глаз, спрашивает: — Что ты здесь делаешь? Я насыпала достаточно рачков в твой пруд, не делай вид, что они кончились. Давай-ка вернём тебя домой.

Лили сворачивает в редкий пролесок, огибает идущего по тропинке огромного жука и коротко оглядывается на Грейвза, торопящегося следом. Выпустив в пруд горегубку, Лили продолжает идти вперёд, изредка притормаживая, чтобы прислушаться к раздающимся со всех сторон звукам. На взгляд Грейвза из этого гвалта множества существ невозможно ничего понять, но Лили умело различает каждый голос.

Тропинка заканчивается поляной, посреди которой стоит высокое гнездо. Над ним, прикреплённая к дереву, висит сплетённая из травы и веток полусфера, из которой на Грейвза смотрит большими карими глазами пушистый зверь. Прежде чем Грейвз успевает рассмотреть его, животное исчезает, становясь невидимой.

— Кто это? — спрашивает Грейвз слишком громко, отчего Лили шикает на него, но все равно с готовностью объясняет, становясь в этот момент похожой на одного из старых профессоров Ильвермони.

— Это камуфлори. Он может предвидеть ближайшее будущее и становиться невидимым, если чувствует опасность, к которой причисляет любого незнакомца. Их осталось совсем мало: волшебники веками истребляли камуфлори, чтобы делать из их шерсти мантии-невидимки, — голос Лили звенит от сдерживаемой злости, — но здесь он нянчит малышей.

Из гнезда доносится писк, Блэк наклоняется к нему и ласково воркует:

— Мамочка пришла, — она легко подхватывает кого-то, — мамочка здесь, все хорошо.

Грейвз не знает, можно ли подходить ближе, но Лили сама поворачивается к нему, держа в руках небольшое создание, напоминающее одновременно змею и птицу. Малыш хлопает маленькими крыльями и щелкает клювом в опасной близости от подбородка Лили, но та только смеётся:

— Это окками. Хочешь подержать?

— Если можно, — Грейвз медленно приближается, не выпуская из виду гнездо.

— Подставь руки, — Лили передает Грейвзу окками, который тут же сворачивается тугими кольцами на его ладонях, — и не пытайся гладить, пожалуйста.

— Почему? — окками теплый и состоит будто из одних мускулов, покрытых гладкими перьями, Грейвзу интересно, какие на ощупь его крылья, но он помнит о предупреждении Лили.

— Скорлупки их яиц серебряные, так что окками рано учатся защищать себя и свои гнезда, — Лили не смотрит на Грейвза, сосредотачивая все внимание на притихшем в его руках малыше, — нюхлер пару раз попытался стащить их, но получил по заслугам. Думаю, с тех пор у него особые отношения с серебром.

Окками надоедает сидеть на руках, Лили забирает его, сажает обратно к остальным и обещает:

— Мамочка скоро вернётся.

Грейвз определенно не должен умиляться тому, насколько открытой выглядит Лили в такие моменты. Чтобы отвлечься, он спрашивает:

— Как окками защищаются? Для любого волшебника с палочкой их клюв не представляет угрозы.

— Они изменяют размер, полностью заполняя доступное пространство, — Лили проводит по воздуху внутри гнезда камуфлори, и в её пальцах остаются седые шерстинки, — когда один из них сбежал, то забрался на чердак и стал огромным. Мы с трудом поймали его в чайник, чтобы вернуть сюда.

Грейвз слышал об этом, но не видел ни одного воспоминания. Чувства Тины, невольно оказавшейся замешанной в тех событиях, он щадил, а к Куинни не хотел обращаться из уверенности, что она может показать ему ту версию, которую захочет сама.

   Издалека доносится писк и звук ломающихся веток, так что Лили, сорвавшись с места, спешит туда. Грейвз мешкает, не решаясь быстро отходить от гнезда, и, догнав Лили, застаёт необычную картину.

— Я же уже говорила, что драться нельзя, — Лили держит в руках две вырывающиеся веточки, на дереве сидят ещё три или четыре таких же, от них всех исходит беспорядочный писк. — А ну замолчали!

Веточки притихают, и Лили обращается к той, что висит в его левой руке:

— Пикетт, хотя бы ты можешь быть благоразумным? Хватит кичиться тем, что иногда я беру тебя с собой, иначе больше ты не дождешься особенного обращения.

Лили сажает их обратно на дерево, с трудом отцепляя от руки Пикетта, и грозит им пальцем:

— Нет, нет и ещё раз нет. И в следующий раз, когда кто-то из вас простудится, я посажу его к крикаду, будете греться там. Зато никаких споров, кого я люблю больше.

Грейвз не верит, что даже магические животные способны понимать обращённую к ним речь, но веточки притихают, расходятся по дереву и перестают ссориться.

— Лечурки, — мимоходом бросает Лили, больше ничего не поясняя.

Она выглядит так, будто устала объяснять очевидное, которое, в её понимании, обязаны знать абсолютно все. Грейвз не спрашивает о лечурках: за годы работы в аврорате он не раз слышал об этих гениальных взломщиках, но никогда не видел вживую.

Чем дольше они гуляют по зверинцу Лили, тем меньше та обращает внимание на Грейвза. Её и без того короткие комментарии становятся скупыми, а после совсем исчезают. Кажется, она забывает, что не одна, зато уделяет все свое внимание питомцам, не обделяя лаской никого, включая сурового нунду, подставляющего под ладонь как домашний кот. У вольера сносорога Грейвз отвлекается на чириканье разноцветного крикаду, а, когда оборачивается, Лили больше нет рядом. Не видя повода для беспокойства, Грейвз продолжает идти по той же тропинке, полагая, что Лили ушла дальше. Вокруг сгущаются сумерки, напоминая вечную ночь у холма лунтелят, Грейвз тянется за палочкой, намереваясь засветить Люмос, но понимает, что та осталась у Лили .

Тропинка заканчивается маленькой поляной с пожухлой травой, посреди которой стоит старый шкаф. Грейвз останавливается, понимая, что он ушел совершенно не туда, отходит, настороженно прислушиваясь к давящей тишине вокруг, из которой словно исчезли все звуки. Он почти достигает первых деревьев, когда под ногой с оглушительным хрустом ломается ветка.

Дверцы шкафа распахиваются, и из него, чеканя шаг, выходит Грейвз, одетый в тот плащ с белым подбоем, который так приглянулся Грин-де-вальду. В его пальцах волшебная палочка, он поигрывает ей, усмехается уголками губ и обманчиво-нежно произносит:

— Какими воспоминаниями ты порадуешь меня сегодня, Персиваль? Знаешь ли, мне не понравилось сидеть на совещании и не представлять, кто передо мной. Кроме Серафины, конечно. Но ты ведь не хочешь, чтобы я сделал ей больно?

Грейвз, настоящий Грейвз, замирает в удушливой волне страха, глядя в свои собственные ожесточенные глаза. На краю сознания бьётся мысль, что это всего лишь боггарт, с которым умеют справляться и школьники (А тем более авроры. Соберись, Персиваль!), но при нем нет палочки, а Грин-де-вальд поднимает свою, и Грейвз некстати думает, может ли поразить ненастоящее заклинание, выпущенное ненастоящим волшебником.

Грин-де-вальд открывает рот, рассекает воздух стремительным движением:

— Кру…

Грейвза дергаёт назад теплая и настоящая рука, Лили выходит вперёд, но, вместо того, чтобы загнать боггарта в шкаф, ждёт, пока тот расползется серым туманом и вновь соберётся, превратившись в высокого мужчину с чёрными волосами. Грейвз знает его, хоть и не видел со времён войны.

Северус Блэк разочарованно смотрит на младшую сестру и выговаривает с укором:

— Когда же ты наиграешься, Лили? Собираешься быть одна до конца жизни? Так нельзя, ты ведь сама знаешь.

Грейвз бросает взгляд на Лили, видит, как та опускает плечи.

— Кому ты нужна такой? — безжалостно продолжает Северус . — Со своими дражайшими животными, которые всегда и везде на первом месте. Никто не захочет мириться с тем, что твои… твари для тебя важнее.

Лили поднимает палочку, и, вопреки опасениям Грейвза, её рука не дрожит. И голос, произносящий «Риддикулус» лишён эмоций, но тверд.

— Пора возвращаться, мы здесь больше часа, мистер Грейвз, — Лили обходит Грейвза, старательно пряча взгляд.

Формальное обращение бьёт похлеще пощёчины, но Грейвз молчит всю обратную дорогу, пытаясь совладать с царящим в голове беспорядком. Открыто слышать то, о чем он и так догадывался, неприятно, и уязвлённое самолюбие не желает мириться с отведённым Грейвзу местом в жизни Лили. Но, несмотря ни на что, Грейвз не хочет снова оставаться один.

Тропинка приводит их к знакомой деревянной двери слишком скоро, и Грейвз ещё не готов к тому, что Лили возвращает палочку и, глядя ему на узел галстука, говорит:

— Полагаю, вы получили более чем развернутый ответ на свой вопрос, мистер Грейвз.

— Нет, — возражает Грейвз, привычным движением закрепляя палочку на поясе, — и меня зовут Персиваль.

— Персиваль, — послушно повторяет Лили, — в том, что вы видели и слышали, нет ни капли лжи. Я именно такая, и, чтобы ни произошло, мои животные всегда были, есть и будут на первом месте. Северус сказал чистую правду.

— Смотри на меня, — просит Грейвз, проводя пальцем по подбородку Лили, — ну же.

Лили вскидывает голову, в её глазах злая обречённость:

— Что?

— Думаю, у нас есть одна проблема, — Грейвз улыбается, подаётся ближе, — ты приручила меня, и теперь я не хочу быть один.

Зрачки Лили расширяются, закрывают почти всю радужку, так что взгляд становится совсем темным, и у Грейвза сбивается дыхание, потому что Лили вдруг кладет ладонь на его затылок, притягивает так, что едва касается губами губ, и шепчет:

— Так глава департамента защиты магического правопорядка на самом деле фантастическая тварь? — Лили быстро целует Грейвза, не размыкая рта. — Моя?

— Да, — соглашается Грейвз, сжимая руки на бедрах Лили так сильно, что наверняка останутся синяки, — но над дрессировкой придется поработать.

— Непременно.

Лили впивается в его губы нетерпеливым поцелуем, бесцеремонно вторгается языком в рот, и Грейвз невнятно рычит, притискивая Лили спиной к двери. Он шарит ладонями по телу Лили, вытаскивает край рубашки из брюк, кладет ладони на шершавую от старых шрамов кожу, каждый из которых хочет очертить языком. Но Лили отрезвляет его, хрипло шепча:

— Персиваль, время.

— К Мерлину время! — ругается Грейвз, целуя яркие веснушки на носу Лили.

— Тина, — коротко напоминает Лили, и Грейвза словно окатывает холодной водой.

Он упирается лбом в лоб Лили, медленно выравнивает дыхание, напоминая себе, что там, наверху, разгар рабочего дня, и если Грейвз кому-то понадобится, то в лучшем случае к ним сюда нагрянет Тина. В худшем — лично госпожа Президент, и тогда Лили вполне возможно получит предложение убраться из МАКУСА, да и всей Америки, чтобы не мешать Грейвзу исполнять свои служебные обязанности.

— Ненавижу свою работу, — Грейвз позволяет себе ещё один поцелуй, прежде чем отпускает Лили.

Та хихикает, заправляя рубашку обратно в штаны. Такая Лили — с румянцем на щеках и покрасневшими губами — выглядит ходячим соблазном, и Грейвз отворачивается, чтобы не искушать себя.

— Я приду вечером, — обещает Лили.

— Открою тебе дом, — не удержавшись, Грейвз поправляет Лили воротник рубашки, дергаёт за него, собираясь опять поцеловать.

Сверху доносится приглушённый стук.

Лили стряхивает с себя руки Грейвза, весело сверкает глазами из-под длинной челки и, не давая им обоим ни секунды промедления, открывает дверь.

— Тина, мы сейчас! — громко произносит Лили, поднимаясь на первые ступени лестницы.

— Да неужели, — Тина смотрит на Лили с укором, — госпожа Президент жаждет что-то обсудить с мистером Грейвзом.

— Иду, — коротко информирует Грейвз, со всем возможным спокойствием и изяществом поднимаясь из чемодана.

Грейвз надевает пальто, поправляет манжеты и официально говорит Лили:

— Спасибо за экскурсию, мисс Блэк.

— Не за что, — Лили защёлкивает чемодан, украдкой бросает многообещающий взгляд на Грейвза.

Тина хмурится, чувствуя какой-то подвох, подозрительно оглядывает их с ног до головы, но Лили подхватывает ее под руку, скороговоркой рассказывая о новом выводке лунтелят, и она отвлекается, увлечённая её словами.

Грейвз считает, что Тина станет прекрасным аврором. Но, слава Мерлину, этот момент наступит ещё не скоро.   ———————2485 слов