Глава 7.

Просыпаться от боли в шее неприятно, но Грейвз привык и не к такому за время вынужденного постоя в гостях у Грин-де-вальда. Коленям тепло, Грейвз с подозрением смотрит на потрёпанный клетчатый плед, которого в его доме не может быть, и понимает, что не только задремал в кресле, но даже не проснулся, когда Лили подходила совсем близко. Недопустимая оплошность для аврора, но Грейвзу остаётся лишь смириться с тем, что подсознание принимает Лили за своего, как бы тот не настаивал на обратном.

Чемодана в гостиной больше нет, как и нюхлера на коленях, и Грейвз ощущает пустоту в груди, но только до того момента, пока до него не долетает запах кофе и чего-то очень привлекательного, что проголодавшийся организм может идентифицировать лишь ёмким «еда». Грейвз поднимается на ноги, складывает плед, мимоходом замечая, что рубашка на плече цела, и отправляется на кухню, где и в обычное время бывает редко, а в последний месяц вообще не заходит. Почти в самом дверном проёме стоит чемодан, на котором небрежно сложено красное пальто, так что Грейвз точно знает, кто хозяйничает в его доме.

Лили сидит за столом, одной рукой увлеченно черкая что-то в своем блокноте, а второй — быстро и не слишком изящно отправляет в рот яичницу с беконом, кружка с кофе дымится под правым локтем, рискуя упасть от любого резкого движения. Грейвз хмыкает, оценивая подобный чисто английский завтрак в середине дня и, прежде чем он успевает вспомнить, что у него в шкафах определенно не нашлось бы ничего, кроме, пожалуй, кофе, Лили машет вилкой в сторону плиты.

— Ваша порция в кофейнике.

— А завтрак? — резонно интересуется Грейвз.

Лили поднимает голову, смотрит очень серьезно и заявляет:

— Вы не заслужили.

— Справедливо, — кивает Грейвз, отворачиваясь к плите, чтобы налить себе кофе, — и правда, зачем вам переводить свои запасы продуктов на кого-то вроде меня.

Звучит уязвлённо и чуть обиженно, но Грейвзу и так дальше некуда падать в глазах Лили. Сзади слышится вздох, Лили отодвигает стул и, подойдя совсем близко, из-за плеча Грейвза тянется к сковородке, открывая крышку.

— Здесь, — говорит Лили в растрёпанный после сна седеющий затылок.

Спину опаляет тепло, хочется откинуться назад, прижаться, но Лили возвращается за стол прежде, чем Грейвз разрешает себе эту слабость. Выгадывая дополнительное время, чтобы собраться с мыслями, он без всякой магии достает тарелку, наполняет ее тёплыми от согревающих чар яичницей и беконом, берет кофе и относит все на стол, затем возвращается за вилкой и ножом, выторговывая себе ещё полминуты. Лили успевает доесть, когда Грейвз только садится напротив. И если ему казалось, что ситуация не способна стать более неловкой, то зря.

Лили закрывает блокнот, садится ровно и, обхватив чашку руками, изучающе смотрит, словно Грейвз и в самом деле редкая фантастическая тварь. Под этим пытливым взглядом становится неуютно, но Грейвз, призвав на помощь всю аврорскую выдержку, спокойно ест. Когда перед ним остаётся один кофе, Лили, будто бы нарочно дождавшись, пока Грейвз сделает глоток, спрашивает:

— Почему вы так себя ненавидите?

Грейвз кашляет долго и надсадно, так что горло начинает болеть. Ответ звучит хрипло и резко:

— С чего вы взяли, мисс Блэк?

— Не рычите на меня, — осаждает Лили таким уверенным голосом, что Грейвз вспоминает недавний бой, — я просто умею наблюдать, в отличие от многих. Так почему?

Изнутри поднимается ярость, подгоняемая обидой и растоптанной гордостью. Грейвз со стуком опускает чашку на столешницу, наклоняется вперёд и тоном, который приберегает для допросов, вкрадчиво произносит:

— С чего вы взяли, что имеете право задавать подобные вопросы? Помнится, не так давно вы более чем ясно обозначили мне свою позицию по поводу всего.

Лили вдруг фыркает, растягивая губы в улыбке:

— А я все думала, кто нам тогда выносил приговор: Грин-де-вальд лично или он копировал вас. Но стоит отметить, у настоящего Персиваля Грейвза выходит убедительнее, — она ставит локти на стол, копируя позу собеседника, и так же наклоняется вперёд.

Упоминание Грин-де-вальда выбивает из колеи. Не так сильно, как в первые месяцы, но Грейвзу хватает этого, чтобы упустить контроль над ситуацией. Потому что глаза Лили светятся теплом, и Грейвз больше не может на неё злиться. Да и никогда всерьез не мог, уж перед собой-то можно быть честным.

— Вы специально сказали это, — Грейвз откидывается на спинку стула, делает быстрый глоток остывающего кофе.

— Конечно, — соглашается Лили, в её взгляде ни капли раскаянья, — я не имею привычки тратить слова попусту.

В голове Грейвза множество вопросов: некоторые опасны, какие-то глупы, есть даже парочка до абсурда сентиментальных. Так и не выбрав из них ни одного, он неопределенно спрашивает:

— Зачем?

— Зачем что? — Лили не ведётся на навязанные правила игры, наугад перечисляет: — Зачем я упомянула Грин-де-вальда? Зачем до сих пор здесь, хотя давно должна была уйти? Зачем испытываю вашу выдержку? Зачем вы себя ненавидите? На последний вопрос вы должны ответить сами.

— Первое, — Грейвз выбирает наиболее безопасный вариант.

— Хотела избежать ответа на ваш вопрос, — с обескураживающей честностью отвечает Лили.

— Почему?

— Вы мне нравитесь, и это плохо, — Лили отводит взгляд, берет со стола блокнот, — я должна идти, нужно пополнить запас мяса для нунду, пока рынок ещё работает.

Грейвз растерян настолько, что чувствует, как его и так с трудом собранный из обломков внутренний мир снова расшатывается. И это единственное оправдание тому, что Лили убегает в коридор до того, как Грейвз успевает её остановить. Они сталкиваются у входной двери: Лили на ходу надевает пальто, а Грейвз ловит её за красный воротник, не давая сдвинуться в места.

— Не надо, — просит Лили так же, как прошлой ночью, но теперь в её голосе ни капли злости, только сплошная усталость.

— Ответьте, — настаивает Грейвз.

Если он не может ничего изменить, то хочет хотя бы знать причину. Возможно, вместе с ней придет толика облегчения

— Ни одному из нас не понравится мой ответ, Персиваль, — Лили отцепляет его пальцы от воротника, но, вместо того, чтобы отпустить, сжимает в своей ладони.

Она второй раз называет Грейвза по имени, и в голову некстати закрадывается мысль, как редко приходится слышать его от других. Пожалуй, одна Пиквери позволяет себе некоторую фамильярность в общении с ним, для остальных он давно «мистер Грейвз», «аврор Грейвз» и «та сволочь, которая переловила половину моих подельников».

Не давая себе насладиться теплом, Грейвз высвобождает руку и, сетуя на полутьму коридора, не дающую уловить выражение глаз Лили, повторяет:

— Ответьте.

Лили медлит, напряжённо застыв, пока, наконец, что-то не решает. С тихим стуком ставит чемодан на пол, подаётся ближе к Грейвзу и кладет ладонь ему на шею. В месте соприкосновения становится очень тепло, Грейвз машинально наклоняет голову, и Лили ласкающе проводит пальцами по шершавой щетине, опускает вторую руку с другой стороны шеи. Хочется потереться щекой, податься вперёд, укусить, лизнуть, хоть что-то, но Грейвз не позволяет себе двинуться с места, боясь спугнуть это сладкое наваждение. Лили сама целует его — требовательно и напористо, проводит языком по губам, заставляя раскрыться навстречу. Грейвз отвечает, пока хватает дыхания, а, отстранившись, жадно втягивает носом запах Лили, дополненный горьковатой ноткой кофе.

— Я отвечу завтра, — шепчет Лили, почти касаясь его губ своими, — сегодня мы оба слишком устали, и мне действительно необходимо купить мясо, иначе нунду съедят кого-нибудь редкого.

Слова Лили так не похожи на мимолётные мечты, которыми Грейвз, конечно же, не тешил себя, что в реальности происходящего не остаётся никаких сомнений. Когда Лили отходит, чтобы взять чемодан, искушение запереть дверь самым мощным заклинанием из аврорского арсенала становится слишком сильным; Грейвзу даже не понадобится для этого палочка. Но он заставляет себя отвести взгляд, выхватывает из темноты очертания вешалки и, решившись, стаскивает с нее зелёно-серебряный шарф.

— Постойте, — Грейвз в два шага оказывается рядом с Лили, накидывает её на шею шарф, — возьмите.

— У меня есть шарф, — Лили проводит рукой по мягкой ткани, — не нужно.

— Мне все равно не с чем его носить, а к вашим глазам он будет в самый раз, — настаивает Грейвз, наплевав на то, что этой нарочито-небрежной фразой выставляет напоказ продолжительность своего интереса: иначе откуда ему знать, насколько хорошо шарф будет сочетаться с необычной красотой Лили, когда вокруг царит полумрак. 

— Спасибо, — Лили оборачивает шарф вокруг шеи и тянет дверь на себя.

Грейвз надеется увидеть её лицо, но в привыкшие к сумраку глаза бьёт не по сезону яркий дневной свет. Он щурится, закрывает дверь невербальным заклинанием, не в силах шагнуть к ней, и очень остро чувствует, что он остался один в опустевшем доме.

Как и всегда. 

—————1330 слов