Глава 25. Кто я?

- Когда я был маленьким, я видел этот символ в том месте, где я жил, - Хуан Цзиньчэнь протянул руку из-за спины Коу Тонга и осторожно провел пальцем по контуру континента. - Воспитатель сказал мне, что это семя.

Его легкое дыхание коснулось уха Коу Тонга. Они стояли очень близко, но в этом не было ничего двусмысленного.

- Воспитатель был нам как нянька, воспитывал, учил базовым навыкам. Детей было много, и у каждого своя отдельная комната. Мы всегда находились под строгим контролем, вся повседневная жизнь расписана по минутам. Помню, детский контингент постоянно менялся, потому у меня практически не было возможности с кем-нибудь сблизиться.

- Позже, когда я стал немного старше, я больше не видел этого воспитателя. Меня перевезли в странное место для закрытых тренировок. Люди вокруг меня постоянно менялись, - Хуан Цзиньчэнь прислонился спиной к столу Коу Тонга и случайно опрокинул старый контейнер для ручек. Из него с грохотом вывалилась куча всякого хлама.

Хуан Цзиньчэнь поднял брови и небрежно покопался в вывалившихся предметах. Среди коллекционных карточек и скидочных флаеров на лапшу быстрого приготовления и закуски обнаружилось любовное письмо, написанное почерком явно маленькой девочки.

Хуан Цзиньчэнь не мог удержаться от тихого смеха. Это несколько смягчило его своенравные брови и глаза. Коу Тонг равнодушно пояснил:

- Не смейся. Это написала моя первая любовь.

Хуан Цзиньчэнь вытаращил на него глаза:

- Доктор Коу, как у ответственного медицинского работника могла быть такая богатая история любви?

- У медицинских работников тоже есть юность.

Хуан Цзиньчэнь грустно вздохнул.

- Как жаль, что я так чертовски поздно встретил тебя. Не успел своими руками пощипать зеленую луковицу, теперь она превратилась в большую морковь.

Коу Тонг продолжил:

- Я до сих пор помню ее имя. Ее звали X103. У нее были ямочки на щеках, когда она улыбалась, и длинная коса. Каждый раз, когда я ее видел, я не мог удержаться, чтобы не дернуть ее.

Хуан Цзиньчэнь был ошарашен.

- Я уже говорил тебе, что моя мама скончалась пятнадцать лет назад. Самостоятельно жить я не мог, опекуна у меня не было, а с дальними родственниками я не знал, как связаться. Меня забрали в детский приют. Потом я прошел какие-то непонятные тесты, и меня забрали из приюта.

- А потом?

Коу Тонг какое-то время колебался:

- Точно не могу сказать. Я был юн, эмоционально не стабилен. Должно быть, позже я сам добавил много воспоминаний. Они могут не соответствовать реальности.

Хуан Цзиньчэнь кивнул. Когда Коу Тонг говорил в такой доверительной манере, он заставлял людей невольно доверять ему.

- У нас тоже был воспитатель. Дети примерно моего возраста, и жили мы тоже каждый в своей комнате, - Коу Тонг повернул голову и посмотрел в глаза Хуан Цзиньчэня. Что они увидели в глазах друг друга? Понимание. В их телах текла одна и та же холодная и таинственная кровь.

- Но я не был таким, как ты, - продолжил Коу Тонг. - Я был старше, когда попал туда. Мне не нужен был воспитатель, чтобы учить меня есть, одеваться, говорить или писать. Я пробыл там чуть больше месяца.

Хуан Цзиньчэнь торопливо уточнил:

- И за месяц ты нашел себе маленькую подружку?

- Братишка, может, сначала обсудим серьезные вопросы?

Хуан Цзиньчэн поспешно кивнул:

- Да, говори, говори.

- Да, я встретил ее там. Мы все находились под строгим контролем, дети постоянно менялись, поэтому редко кто решался добровольно заговорить друг с другом... Но кто бы устоял перед пылким сердцем, которое было у меня в то время.

Хуан Цзиньчэн мгновенно потерял дар речи - с тех пор, как он встретил этого человека по имени Коу Тонг, который на первый взгляд был достаточно респектабельным, а на самом деле распутен до кончиков ногтей, его бойкий язык периодически ставил его в тупик. Словно соперник в шахматах периодически загонял его короля в угол.

Распутник Коу Тонг с серьезным видом продолжил пересказывать свои приключения:

- В первый раз в тайне от всех я замкнул электрическую цепь в комнате, но в сетевом фильтре автоматически сработал предохранитель. Меня тогда чуть не поймали. Я усвоил урок и предпринял вторую попытку.

Хуан Цзиньчэнь понял, что маленький доктор Коу, должно быть, был даже более смелым террористом, чем Мэнмэн.

- Я вынул резистор из электрического чайника, подключил его к сети и бросил на стопку книг на деревянном столе. Все задымилось.

Хуан Цзиньчэнь смотрел на него с восхищением.

Коу Тонг засмеялся:

- Дым заполнил весь коридор, завыла пожарная сигнализация. Вскоре прибыла бригада пожарных. Все дети, проживающие в отсеках, были эвакуированы. Свет погас. И у меня, наконец-то, появилась возможность поговорить с X103.

Улыбка с его лица медленно сползла.

- Именно от нее я узнал о «Семени» и кое-что понял. Я обнаружил, что после каждого теста, а их было немало, некоторые дети просто исчезали.

Хуан Цзиньчэнь задумался.

- Вот как. И что дальше?

- Я пришел к выводу, что эти тесты были проверкой, - предположил Коу Тонг. - Мы все обсудили с X103 и придумали тайные сигналы. Окна в помещениях были заперты, но, к счастью, стекла не заклеены. Мы рассчитали угол и, используя маленькое зеркальце, могли передавать сообщения друг другу.

Хуан Цзиньчэнь скрестил руки на груди, внимательно слушая Коу Тонга. И это лапочка доктор? Скорее монстр в детском обличии, с немалым шпионским потенциалом.

- Мы постоянно перемещались по разным локациям этой «посевной» базы, но с X103 не расставались. И беспрерывно проходили новые серии тестов.

Хуан Цзиньчэнь нахмурился:

- Почему меня перевезли?

- Возможно, твои способности были слишком очевидны. Согласно твоему рассказу, ты покинул «Семя» очень юным. Думаю, что этот «огород» был местом для специального взращивания детей с определенными способностями. На эту секретную базу свозили малышей без опекунов, заставляли их проходить разные хитрые тесты, чтобы выявить таланты и разработать для них оптимальный план обучения.

Хуан Цзиньчэнь помолчал, потом открыл «любовное письмо», написанное X103, долго смотрел на непонятные закорючки и спросил:

- Что здесь написано?

- Это код, - Коу Тонг взял письмо. - Информация закодирована с помощью разницы количества символов в каждом предложении.

Хуан Цзиньчэнь уже успокоился и согласно кивнул:

- О, тактика детского шпионажа. Что здесь написано?

- Что нас обнаружили. Это последнее сообщение, которое она мне прислала. На следующий день нас разлучили. Я проснулся утром, и меня забрали с базы. Мой инструктор генерал Чжун. Что касается X103, то я ее больше никогда не видел.

- Учитывая природные данные этой юной леди, она, вероятно, в настоящее время шпионит в какой-нибудь чужой стране.

Коу Тонг после недолгого молчания прошептал:

- Кто знает? Может быть.

Последовало долгое молчание. Внезапно Коу Тонг снял рубашку. На его лопатке Хуан Цзиньчэнь увидел абрис «семени». Он почувствовал фантомную боль - у него тоже когда-то была такая. Перед внедрением в «Утопию» ее намеренно скрыли.

- Только спустя долгое время я узнал правду о «семенах». Тогда у меня был уже высокий уровень доступа к секретным материалам, и я смог их просмотреть.

- И что это было?

- Генная имплантация.

Хуан Цзиньчэнь нахмурился. Коу Тонг продолжил осторожно объяснять:

- В то время антропологи любили дискутировать о «бесчисленных возможностях человеческой эволюции». Именно та эпоха вырастила такие дикие продукты как «Утопию», которую теперь называют террористической организацией. Еще одна популярная идея того времени - генетические имплантаты. Эта идея привела всех в восторг. Взять и имплантировать ребенку, в соответствии с проявляемыми им способностями, сегмент генов, например, известного талантливого человека. Что произойдет? Раскроет ли это скрытые способности человека или даже увеличит их силу в несколько раз, а может, и вовсе превратит его в «сверхчеловека»?

Хуан Цзиньчэнь почувствовал холодок в животе, от которого бесконтрольно задрожали драгоценные руки бывшего снайпера, чьи психологические качества были слишком хороши для обычного человека.

То, что Коу Тонг сказал дальше, было похоже на холодный приговор, сразивший бывшего стрелка.

- Да, это был очень важный эксперимент, но, похоже, не очень успешный. Они не подумали о хрупкости человеческого тела. У многих детей наблюдалось отторжение генетического материала. Когда в живой организм подсаживают чужеродные элементы, организм автоматически избавляется от них. Если же гены приживались, у многих развивались различные расстройства личности, повреждения головного мозга и другие проблемы. Успешных случаев было катастрофически мало. И это несмотря на то, что подопытных тщательно тестировали.

- Данные этих экспериментов по сей день строго засекречены. Я случайно натолкнулся на них и узнал правду, - Коу Тонг посмотрел на Хуан Цзиньчэня. - Но тебе не о чем беспокоиться. Теперь ты свободен. Запустив Проектор, я тоже освободился. Моя работа оправдала подсадку дополнительных генов в мой организм. Думаю, что то, что тебя после «Утопии» пустили на нашу базу, говорит о молчаливом согласии на твою отставку...

-Свобода? - внезапно прервал его Хуан Цзиньчэнь, он угрожающе рассмеялся, точно зловещая ночная птица. - Ты хочешь сказать, что я... свободен?

Я прожил все эти годы и до сих пор не знаю, кто я такой. Как я могу быть свободным?

Что отличает человека от других людей? Его тело? Его органы? Его мысли? Или его ДНК? А если мои гены и не мои вовсе... что может доказать, что я это я?

Коу Тонг молча повернул голову, глядя на форму карты.

Внезапно Хуан Цзиньчэнь бросился к нему и крепко-крепко обнял его, как тонущий ребенок, хватающийся за тонкую корягу. Пальцы сжимали его рубашку, словно пытаясь впиться в его плоть. Он обнимал его так крепко, дрожа всем телом, словно отчаянно впитывал все тепло тела Коу Тонга, не позволяя холоду в своем сердце затопить его полностью.

Весь мир под его ногами исчез. Был только этот человек. У них была одна и та же отметина, одни и те же воспоминания и одни и те же страдания. И выжить можно было лишь, крепко уцепившись друг за друга.

- Кто я? - спросил себя Хуан Цзиньчэнь. - Кто я на самом деле?