Почти конец 2 книги

Видимо, он понял или догадался о моих желаниях, а, может, почувствовал, так как неожиданно перехватил инициативу, ловко раздвигая мои губы и смело проникая внутрь. И ничего больше не имело значение – наши языки сплелись в горячем требовательном поцелуе, в то время как я с любопытством запустила руки под его шелковую рубашку, к приятному живому теплу.

— Кори, что же ты творишь?

— Заставь меня чувствовать... – тихо прошептала ему в губы. – Жить!

Мы исследовали друг друга, одновременно срывая одежду. Его руки, касавшиеся тела, казалось, жгли кожу даже через ткань платья, которое в какой-то миг с легким шелестом упало к моим ногам. Прохладный ветерок из приоткрытого окна лишь на мгновение коснулся плеч, тут же сменившийся жаркими поцелуями, ласками и нашим одним на двоих прерывистым сбивчивым дыханием.

Новые ощущения захватили меня в свои объятия, вырывая из приоткрытых губ стон. Мой стон! Я нервно сдернула с Далиона рубашку, желая больше всего прижаться к нему, ощутить каждой клеточкой кожи прикосновение живого тела, слиться в объятиях...

Стянула с него маску, после развязала ленту на волосах, отмечая, как сильно они выросли за то короткое время, что мы не виделись. Сердце, казалось, жаждало выпрыгнуть из груди, но я не останавливалась, льнула к Далиону всем телом, желая большего, чего-то неизвестного и таинственного, но такого нужного. Я будто снова ожила, проснулась от долгого мучительного сна. Нежные и осторожные прикосновения дарили возможность почувствовать себя не просто марионеткой Темного бога, а живым человеком.

Холодные простыни обожгли разгоряченную кожу, на миг остужая порыв вместе с моими неумелыми и суматошными ласками, чтобы в следующее мгновение я еще более отчаянно и сильно обхватила Далиона, не желая отпускать. Он что-то шептал, называл своим солнцем и дарил тепло. Так нежно и в одночасье страстно, будто каждый миг последний.

А он и был последним...

Кружится голова, не хватает воздуха, сердце колотится так, что отдает в висках, а в голове набатом стучит одна-единственная мысль: «Крепко держи, не отпускай, только держи!».

— Твой шрам... — изумленно выдыхает Далион, незаметным движением стягивая маску, но мне не хочется что-либо объяснять, я вновь тянусь к нему, накрывая такие податливые и сладкие губы очередным поцелуем.

Он старается быть острожным, ласковым, словно боясь причинить мне боль, на что я лишь сильнее впиваюсь пальцами в нежную кожу на его спине, снова случайно прокусывая нижнюю губу Далиона. И вновь он понимает. Движения становятся резкими, поцелуи страстными, а ставшие вмиг тугими соски призывно тянутся навстречу его ласкам. Я словно сгораю в собственной страсти, впервые испытывая столь непривычные ощущения. Кажется, тело стало невероятно чувствительным, вздрагивает от каждого мимолетного прикосновения и откликается на малейшую ласку.

Далион разводит мои колени, которые сами легко поддаются, в стороны. Стягивает кружевной шелк, невзначай касаясь мягких пушистых волосков. Его обжигающая ладонь скользит по талии, бедрам, вниз, останавливается на самом интимном месте, в то время как другая сжимает грудь, а губы мягко захватывают сосок. Пальцы проникают внутрь, а во мне по венам словно проносится само пламя, унося с собой все мысли, оставляя только чувства.

Я хрипло застонала, с силой сжимая покрывало и выгибаясь навстречу его стремительным ласкам, которые отозвались в моем теле очередной волной дрожи. Здесь и сейчас было все: захватывающая страсть, безмерная осторожная нежность, сладкая чувственность и всепоглощающая любовь, которую нельзя было сыграть.

Лишь перед последней преградой, он на мгновение замер, опираясь руками в кровать и нежно целуя в висок, чтобы в следующее момент сделать стремительное движение, отозвавшееся мимолетной болью, которая почти сразу потонула в умелых ласках Далиона. Он целовал везде, начиная с губ, спускаясь вниз, к груди, проделывая дорожку вокруг сосков, выписывая узор на ключицах.

Я плавилась в его ласках, закрывая глаза и отдаваясь этим новым, но таким приятным ощущениям, сменившим боль... пока в какой-то момент в ночном небе за сжатыми веками вдруг не взорвались ослепительные звезды, рассыпаясь алмазными искорками. И лишь когда погасла последняя искра, я открыла глаза, все еще вздрагивая всем телом.

— Ты плачешь? – передо мной застыл обеспокоенный взгляд. – Тебе больно?

Качаю головой, только сейчас замечая, как по щекам катятся слезы, а сама я задыхаюсь... только уже не от страсти. Отчего-то к горлу подступил ком, готовый вот-вот разразиться рыданием. Я сама не знала, что со мной, почему вдруг стало так больно внутри. Ничего не говоря, уткнулась носом в грудь Далиона и все же разрыдалась, выпуская все то, что держала в самом темном углу своей души.

Он не стал что-либо расспрашивать, просто обнял, давая возможность эмоциям, что так долго не находили выхода, вырваться наружу горькими слезами...

Когда же все прекратилось, я незаметно сложила пасс, все также находясь в объятиях Далиона. Он, не ожидавший от меня такой подлости, даже не сразу осознал, что происходит. Я и сама понимала, что поступаю неправильно, но другого способа заставить не идти за мной не знала. Магические цепи, подпитанные силой тьмы, чтобы он не смог разрушить арканы, окутали его плотным невидимым коконом.

— Что ты?!.. – наконец-то ощутил Далион, когда я медленно поднялась, а он не смог даже пошевелиться.

— Прости меня...

— Прошу тебя, остановись, Кори, — с ужасом осознал мой план Далион, — не делай этого! Мы уйдем, слышишь? Просто уйдем и забудем обо всем, сможем начать заново, я обещаю тебе.

— Я не смогу, никогда не смогу, — криво улыбнулась в ответ. — Даже отпусти я месть, за меня давно всё решено. Поэтому хватит, серьезно, Далион, оставь свою навязчивую идею всюду за мной следовать. Ты получил, что хотел, так забудь теперь меня, — тут я уже не удержалась от колкости: — Ведь легко же!

— Ты правда думаешь, что это все, чего я хотел? – он даже не обратил внимания на мою неудавшуюся попытку сарказма.

— Это то, чего хотела я, — тихо прошептала, оставляя за спиной того, кто меня все это время удерживал от окончательного падения в пропасть.

— Магия исчезнет, как только завершу начатое, — уже у дверей уточнила я, на миг замедляя шаг. – Не волнуйся, раньше этого сюда точно никто не войдет.

— Оно того не стоит... — было последним, что я услышала, прежде чем покинула подарившее мне счастье место. Большего потомок Темного бога не заслуживает и просто не имеет права затаскивать в свою тьму кого бы то ни было.

«Найдите мне императора!» — мысленно приказываю теням, одновременно усиливая щит вокруг покоев.

«Восточное крыло, смежный коридор второго этажа», — почти сразу услышала ответ, понимая, что это недалеко от императорского кабинета.

Зверь действительно шел тем коридором и выглядел чем-то раздосадованным, но стоило ему поднять взгляд, замечая меня, как черты его лица почти сразу разгладились.

— Рика...

— Что-нибудь случилось?

— Это мне стоит спросить тебя, — неожиданно сменившимся сухим тоном спросил император, приглашая меня в свой кабинет.

Лишь на миг замешкалась от столь резких перемен его настроения, не понимая, что ему не понравилось. Даже пронеслась испуганная мысль о том, что он знает о моём замысле, однако стоило ему заговорить, как с облегчением расслабилась:

— Право слово, я вновь удивлен, но не скажу, что приятно. Сперва ты рассказываешь сказку о боязни мужчин, а после источаешь вокруг магию так, что даже кожей чувствуется.

Мне нечего было ответить зверю, тем более что никаких изменений в себе не чувствовала. Впрочем, у меня и времени не было ощущать. Я отстраненно водила взглядом по стенам, отмечая магические формулы щитов и совсем не обращая внимания на императора. В какой-то момент вокруг стало слишком тихо, вынуждая меня поднять взгляд на зверя. Кажется, от меня чего-то ждали. Наверное, ответа на вопрос, который даже не услышала.

Ничего не говоря, я скупо улыбнулась и медленно приблизилась к обескураженному мужчине.

— Ваше величество... — в правой руке появляется приятная тяжесть холодной стали.

Всего лишь миг – и вот он – мой единственный шанс. И либо всё получится, либо наоборот – прекратится.

«Получится! — тут же заверяет тьма, окутывая нас со «зверем» плотным черным облаком. – Одно лишь движение — и человека, который повинен в смерти твоих родных, не станет...»

Не станет... не станет. Не станет! Тени вокруг неестественно удлиняются, заключая нас во всё более плотный круг. Мрак шепчет на ухо, а время словно останавливается, и не существует больше ничего, кроме этого мгновения. Перед глазами пепелище родной деревни и жгучее чувство ненависти внутри, которое подпитывают горькие воспоминания. Губы императора шевелятся, но я не слышу слов, всего лишь один взмах и чувствую, как лезвие мягко входит в живую плоть.

— Больно? – удовлетворенно спрашиваю, навечно запечатлевая растерянный взгляд убийцы моих родных. — Мне тоже было больно!

Его лицо искажает гримаса боли, изо рта течет кровь, а сам он задыхается в хриплом кашле, не делая попыток вырваться, вместо этого его взгляд вдруг меняется и мне кажется, я вижу в нем разочарование.

— Это за моих родных, — глубже всаживаю клинок, чувствуя пульсирующую горячую кровь на своих руках. – И за всех тех, кто погиб по вашей вине!

Вокруг ликовала тьма, окутывая плотным туманом жертву. Я чувствовала её довольство и в то же время холод когтистой лапы, сжимающей мое сердце. Только у меня на душе не было радости, ничего, кроме странного выматывающего опустошения. И не было ожидаемого облегчения или чувства справедливости. Ничего не было.

— Не думал, что ты решишься, — неожиданно сипло прошептал «зверь», впиваясь похолодевшими пальцами в мои запястья, пытаясь оттолкнуть меня, но я лишь плотнее прижимаюсь к императору, тем самым не давая извлечь меч, а наоборот, только сильнее вгоняя его в сердце.

В какой-то момент время вернулось на круги своя и вдруг стремительно понеслось вперед. Меня оттолкнуло мощной силовой волной, больно впечатывая в стену и разводя руки. Синим блеском вспыхнули арканы вокруг меня, после чего совсем рядом сгустился воздух, постепенно закручиваясь в вихрь, пока в воронке портала не появился чей-то размытый высокий силуэт.

— Айкан, я ведь говорил, что однажды ты заиграешься!

Вдоль позвоночника невесомыми мурашками пробежал неприятный холодок. Этот голос! Я не могла его не узнать. И в то же время не хотела верить, что это он. Однако туман рассеялся и явил моему взору именно того, кого я так сильно опасалась. Его равнодушное лицо было последним, что я успела увидеть, прежде чем очередной магический всплеск силы нанес удар в солнечное сплетение, взрывая сознание острой болью...

***

— Молчит? – совсем рядом раздался голос зверя.

Я не сразу вспомнила, где я и что происходит. Лишь стоило открыть глаза и ощутить под щекой холодную поверхность, как узнала знакомую камеру и даже порадовалась, что хотя бы не в привычном подвешенном состоянии, а, судя по всему, лежу на полу.

— Она и не особо много знает, — флегматично ответил второй знакомый голос, тот самый, что третьи сутки пытал разными способами, дабы получить ответы на свои вопросы.

— Или ты просто плохо с ней поработал, – недовольно отметил Кан Рота, напоминая моему палачу о слишком очевидных связях рутовки с бежавшим королем. И, конечно же, моим словам никто не верил, считая, что личная месть не исключает тайной службы Радомилю Первому. И как верить, когда у моего «сообщника» нашли письмо с печатью короля. Только все это не складывалось воедино, а стоило мне вспомнить слова Эрии о «белобрысом юнце», как, наконец, поняла, для чего она приходила на бал.

Эта дрянь меня просто подставила, каким-то образом подложив Далиону это злосчастное письмо, которое я даже в глаза не видела! Подвела к цели и сбежала. В этот раз в Далионе я была уверена. Но зачем Эрии нужно, чтобы думали, будто я подослана рутовским королем? Для чего? Или это все-таки не она?

Помимо воли в памяти всплыл Даронн. Он ведь тоже был на празднике! И я вполне могла поверить, что Расго может оказаться тем самым шпионом, который просто все это время втирался в доверие. Хотя тоже странно, ведь будь он им — не стал бы так подставляться, зная, что я могу легко привести императору доводы о его причастности. Достаточно и того, что Даронн тоже рутовец, помимо этого мы с ним из одной академии и все трое знали другу друга, а еще... у него мои браслеты!

И все же я не понимала мотивов Эрии. В какой-то момент даже перестала оправдываться и что-либо доказывать, так как даже не могла произнести имя этой демоновой стервы. Не знаю, что это была за магия, но только я открывала рот рассказать о ней, как отнимался язык.

Чуть зашевелилась, невольно потревожив бока... Проклятье, больно-то как! В последний миг подавила стон боли, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Мне хватило последних суток.

— Продолжай! – приказал ледяным тоном император, после чего я расслышала удаляющиеся шаги и все-таки не сдержала стона.

— Не старайся, я давно услышал, что ты очнулась.

Я ничего не ответила на это, даже не пытаясь встать. Мне казалось, будто снова умираю. Противное чувство собственного бессилия и обманутости пожирали меня изнутри. Даже пытки не казались больше такими жуткими по сравнению с тем разъедающим изнутри ощущением очередного предательства. Как выяснилось, император с самого начала прекрасно понял кто я такая: не просто догадался, что перед ним какая-то девчонка, а узнал проклятую беглянку по имени Кори. Ещё на постоялом дворе зверь ощутил мою силу. Именно потому пригласил к себе во дворец! Как он сам сказал, после того, как оправился, — а произошло это довольно быстро, ведь обряд в итоге не подействовал, — ему было любопытно, хотелось больше узнать о моей силе.

Узнал...

Император оказался куда более жестоким, циничным и предусмотрительным. В итоге я снова стала всего лишь разменной монетой в сговоре зверя с его братом. Братом, который оказался тем самым Аль Вирой! Нервно усмехнулась. Что же, я не ошибалась, предполагая, что в крови Светлого Паладина затесались эльфийские корни.

На неудавшегося убийцу императора в тот же миг надели уже знакомые оковы, лишая силы и поддержки тьмы. После того, как пришла в себя, я находилась в каком-то отрешенном состоянии, не зная, что в действительности испытываю. Досада, смешанная с прорвой черной бездны, медленно убивала. Я понимала, что должна ударить, попытаться сбежать, но не могла заставить себя пошевелиться, с каким-то равнодушием отмечая короткий приказ Кан Роты – явиться наследнику Клана Меча к нему в кабинет. Расго ничего не сказал и даже не взглянул в мою сторону, пряча глаза за праздничной маской. С тихим щелчком на моих ногах захлопнули антимагические браслеты.

Меня рванули за связанные руки и поставили вертикально. Не удержалась. Пошатнулась и больно упала на колени, не в силах стоять. На лице Паладина отразилось недовольство пополам с отвращением. Я же не могла понять, что ему еще от меня надо. О Радомиле Первом мне нечего было рассказать, а об Эрии просто не выходило. Все мои попытки выгородить хотя бы Далиона тоже не возымели успеха. Однако мой палач не прекращал свои допросы. Не знаю, что со мной делал Аль Вира, но в какие-то моменты мое сознание вновь отделялось от тела, совсем как тогда у храмовников, после чего я могла за всем наблюдать лишь со стороны, не так остро чувствуя боль. Иногда казалось, что моя сила и тьма интересовали его намного больше, чем какие-то там заговоры против брата. Он пытался постичь сущность моей магии и найти связь с этой необъяснимой для них силой, но не мог. В такие мгновения мне вспоминались слова Кан Роты об их отце, но после меня резко выкидывало обратно в тело, где новая волна боли смывала все мысли. Я теряла сознание, до хрипа срывая горло.

Может, это и было моим наказанием? Ведь казнь наоборот избавила бы меня от мучений. Иногда я в самом деле мечтала, чтобы всё это наконец прекратилось, прекрасно понимая, что приговор для меня один. Только вместо этого вновь и вновь приходил Аль Вира и продолжал свои бесконечные пытки, после которых не то, что невозможно было подняться, а просто пошевелиться.

Очередной скрип двери, но я уже не испытываю того прежнего страха. Его не осталось. Ничего не осталось. Только безразличие и холод внутри. Однако привычных действий не происходит. Меня не подкидывают магией, не пытаются проникнуть силой в сознание, не поднимают рывком на ноги и не ударяют острым сапогом в живот. В поле зрения попадают чьи-то ноги в туфлях с загнутым вверх носком, после чего мне протягивают ладонь, которую я не спешу принять. Впрочем, этого и не ждут, аккуратно берут меня за талию и помогают принять сидячее положение. Но снизу вверх смотреть на императора выше моих сил, а потому опускаю взгляд на собственные израненные ладони с обломанными ногтями.

Невольно поморщилась, пытаясь чуть переменить позу. Сидеть, ни обо что не опираясь, было тяжело. Это заметил и Кан Рота, который ничего не сказал, демонстративно равнодушно наблюдая за моими мучениями. Он лишь приказал страже принести еще один стул, после чего сел напротив. Жестко взял за подбородок, не давая отвести взгляд, вынуждая смотреть на него – только по непроницаемым ореховым глазам невозможно было угадать, о чем он думает.

— Ты спасла меня тогда в том переулке, — неожиданно начал зверь, — поэтому я не убью тебя.

— Очень благородно с вашей стороны, — безэмоционально отозвалась я. – Особенно после допросов вашего брата...

— А чего еще ты ожидала после попытки убийства самого императора?

«Как минимум твоей смерти!» — с горечью и злостью подумала в ответ, однако вслух сказала совсем другое, не испытывая особого интереса к целям прихода Кан Роты.

— Вы лгали мне, и во дворец пригласили лишь потому, что хотели больше узнать о неведомой вам силе.

Все это было словно страшный сон. Мне не хотелось верить в реальность происходящего. Непрекращающаяся боль, моя провальная попытка убийства, антимагические оковы, арест Далиона. Просто один бесконечный кошмар, который хочется, наконец, прекратить!

— Стоит ли говорить о том, что и ты мне лгала? – серьезно напомнил он. – Между прочим, я ни разу не обманывал, давая возможность начать всё заново. У тебя действительно был шанс, но ты сама его загубила, осмелившись поднять на меня руку. Подумай теперь, стоило ли оно того? Ведь у тебя могло быть всё. Брат без моего приказа не стал бы тебя трогать. Не мы выбираем, кем родиться, но именно мы прокладываем свой дальнейший путь...

— Только я никогда бы не согласилась работать на вас, — сухо уточнила в ответ. – Вы – убийца!

— Поздравляю, теперь ты тоже в их числе. К слову, не ты первая, не ты последняя, кто мне это говорит, но когда-нибудь, надеюсь, осознаешь – нельзя быть для всех добрым, не будучи жестоким.

— А Далион? – сипло напомнила я. – Он не причастен ко всему случившемуся, и думаю, вы тоже прекрасно об этом осведомлены!

— Незаконное проникновение во дворец, применение магии к стражникам, письмо с печатью вашего трусливого короля, — невозмутимо перечислил Кан Рота. – У меня достаточно оснований для повешения твоего любовника.

— Все не так, — сипло пробормотала я, с неприятным комком горечи осознавая, что вновь потащила Далиона ко дну. — Он просто хотел остановить меня, а это письмо... — изо рта опять вырвался лишь хрип, не дающий мне сказать правду.

Будь ты проклята, Эрия!

— Ты можешь его спасти, — кривая улыбка тронула губы императора. – Тебе надо всего лишь рассказать, где скрывается твой король и что именно он планирует.

— Я не знаю! Правда, не знаю! Вы же сами неоднократно говорили, что чувствуете ложь, так почему сейчас не верите?

— Потому что ты подорвала мое доверие, — презрительно ответил император. – Право слово, я уже просто не знаю, что из твоих чувств и эмоций правда. Но куда сильнее поражает твоя отчаянная самонадеянность. Неужели ты думала, что я позволю себя убить? Или правда верила, будто я ничего не замечаю? Чего только стоила твоя ложь с могильником. Кори, ты ведь достаточно умна и тем более знала о моей крови, но все равно продолжала лгать. Эльфы — прирожденные эмпаты, и пусть во мне не чистокровная кровь, но этого достаточно, чтобы уловить твои внутренние метания. И сказать по правде, я до последнего верил, что ты не решишься на этот шаг, остепенишься, но видимо жажда мести и приказ свыше оказались сильнее чести.

— Чести? – мне захотелось истерично рассмеяться. – И это говорит тот, кто на крови выстроил свой путь?!

— Ты еще слишком молода, чтобы понять высшие цели всего этого, — серьезно проговорил Кан Рота. – В любом случае, вернемся к теме нашего разговора: будешь спасать своего упертого такого же молчаливого напарника?

— Я уже говорила и повторю снова – мне нечего вам сказать.

— Очень жаль, — показалось, даже искренне, — что же, приговор тебе вынесен, готовься, завтра ты будешь лишена своих сил и отправлена на рудники Нариата.

Внимательный пытливый взгляд мужчины прожег, однако внутри меня при этих словах ничего не дрогнуло. Совсем. Впервые, наверное, мне даже не было страшно потерять силу, ведь единственное, что набатом стучало в висках, были безэмоциональные слова императора: «У меня достаточно оснований для повешенья твоего любовника».

— Я ведь вас спасла... — глухо проговорила, цепляясь слабыми дрожащими пальцами за мягкую ткань длинного наряда Кан Роты.

Он встал, чтобы уйти, но я не могла этого позволить, не могла допустить, чтобы Далиона казнили. По моей вине и глупости казнили, в то время как я сама буду продолжать жить и дышать.

— И потому я пощадил тебя, — тем же скучающим тоном напомнил император, с отвращением отдергивая подол туники.

— Не надо, прошу! – я вскочила и припала к ногам зверя, стараясь не шипеть от стрельнувшей в боках и коленях боли. – Убейте, все равно, но пощадите Далиона, возьмите мою жизнь взамен его!

И плевать, что унизительно, неважно, всё неважно, когда на кону жизнь того, кто смог пробиться в твое очерствелое сердце. Любые границы стираются, и не остается ничего, кроме чувства безысходности и отчаянья.

— Нет, — хладнокровно проигнорировал мужчина последнюю просьбу заключённой, грубо отталкивая от себя. – Своего решения я не изменю.

И, уже будучи за решеткой, Кан Рота вдруг на миг остановился:

— Почему он так дорог тебе, если причинил столько боли?

В первое мгновение растерялась от столь неожиданного вопроса, но потом совсем тихо прошептала, уже даже не удивляясь осведомленности императора:

— Все так или иначе причиняют нам боль, но только он всегда рядом, чтобы разделить её со мной...

Он не стал что-либо говорить или как-то комментировать, оставляя меня одну в замешательстве и страхе. Нервный окрик «Постойте!» так и затерялся среди коридора, эхом отбившись от сырых стен темницы. Я точно вновь вернулась в недалекое прошлое, когда в таком же плачевном недееспособном состоянии находилась у храмовников. Где-то рядом так же стекала вода, разве что крыс не было, а все мысли занимал не побег. Нет, теперь я думала только о Далионе. Мне была безразлична моя дальнейшая судьба, ведь, как верно заметил император, мы – хозяева собственного будущего и сами прокладываем свой путь. Только мне отвечать за свои ошибки, не кому-то другому, не Далиону. Вопрос лишь в том, как ему помочь?

Ответ зародился в тот же вечер, когда рядом раздались чьи-то шаги, а затем и знакомый голос:

— Чем ты думала, Кори, когда решалась на такое?!

Точно! Вот кто может ему помочь!

— Своим поступком ты нарушила все мои планы, – продолжил Расго Даронн, так и не дождавшись от меня ответа. – Еще и Далиона каким-то образом умудрилась втянуть в свои замыслы? Как он вообще смог вырваться из одной из самых охраняемых темниц Империи?!

— Планы? – я демонстративно фыркнула, игнорируя его последние вопросы и стараясь не подавать в виду, насколько мне сейчас паршиво. – Какие именно, позволь узнать?! Радомиля Первого?

— Что ты несешь? – опешил наследник клана Меча, приблизившись к решетке, чтобы взглянуть на меня. – Тебя слишком сильно головой приложили?

— А что? – продолжила я – Все сходится! Я бы не удивилась, окажись ты тем самым шпионом, работающим на две стороны.

— Не говори ерунды.

— Давай тогда посмотрим, как на эту ерунду отреагирует сам император, — я широко улыбнулась Даронну, продолжая издеваться. – Поверь, доказательств у меня достаточно, чтобы и тебя втянуть во все это.

Видимо, он и сам это прекрасно понимал, так как вдруг спросил:

— И чего же ты хочешь?

— Помоги Далиону! – выпалила я на одном дыхании. – Ты ведь близок с его величеством, так переубеди, сделай всё, чтобы казнь отменили.

— Снова, — как-то устало и раздраженно выдохнул маг. – Почему ты все время беспокоишься за этого размазню? Лучше бы о себе подумала! Или полагаешь, тьма не даст забрать твою силу? Так вот послушай: нити, что ты когда-то мне отдала, легко запечатают твою магию!

— И пусть, — искренне пожала плечами, действительно желая избавиться от этого гнета, что с рождения висит надо мной.

Может, тогда я перестану быть нужна Рангору?

— Насколько помню, ты всегда только этого и боялась...

— Со временем все меняется, — серьезно ответила я, до боли сжимая кулаки, чтобы постыдно не застонать. Сидеть было невыносимо, впрочем, как и стоять или лежать, хотя лежать чуточку легче, если на животе. – Этот, как ты выразился, размазня, храбрее и мужественнее тебя в разы, так что не смей о нем говорить в таком пренебрежительном тоне. Не тебе судить о других. Просто сделай то, что говорю, иначе я дам императору почву для размышлений о твоей верности!

— Шлюха! – вдруг с отвращением выплюнул он, а я, слыша о себе за последние сутки и худшие оскорбления, только криво улыбнулась, прекрасно понимая, что ему ничего не остается, кроме как согласится.

Так и произошло. Неохотно, но Расго кивнул, после чего ушел, давая мне возможность со стоном упасть на пол и растянуться на животе. Толком я так и не узнала, зачем же он приходил, но как бы то ни было, сейчас меня интересовало это меньше всего. Главное, чтобы ему всё удалось.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как меня начинает морозить. Закралась даже мысль попросить у охранников одеяло. Не откажут же они, в самом деле, в последней просьбе заключенному? Только усталость оказалась настойчивее и вскоре сморила меня.