Глава 101. Важные слова

Какими бы красивыми ни были его серебристые волосы и бледно-зелёные глаза, невозможно было не заметить холодную ауру, окутывавшую это красивое лицо. В идеале у этого Хайдиса не должно было быть никаких эмоций. Согласно первоначальным установкам сюжета, он должен был взойти на Императорский трон и уничтожить человечество.

Эта маска... нет, выбор этой внешности был обусловлен тем, что часть размытых воспоминаний внезапно прояснилась, будто плотный туман в его сознании рассеялся. Он смутно различил силуэт человека.

Протянув было руку, светловолосый офицер отдёрнул её, в его глазах что-то промелькнуло. Прежде чем прикоснуться к щекам юноши, он надел чистые белые перчатки.

Были слова, которые он всё ещё хотел сказать этому человеку, даже если полностью вспомнить все произошедшие тогда события не получалось. Тем не менее, он знал, что хотел сказать.

Если бы только он пришёл в себя пораньше, то, вероятно, произнёс бы эти слова ещё тогда.

Его взгляд был по-прежнему прикован к ошеломлённому Гу Яню. Убрав прохладные пальцы, которые слегка коснулись губ юноши, Хайдис опустил голову и поцеловал его.

– Та голубая планета и дом А-Яня... Цюцю хорошо заботился о них.

Подписав договор, они снабжали первоначально отсталую планету всевозможными ресурсами, пока она развивалась, превратившись в итоге цивилизацию более высокого уровня.

– Я всегда буду смотреть на А-Яня [1], – сделав короткую паузу, серебряноволосый офицер понизил голос: – Могу я получить за это награду? А-Янь наградит меня тем, что никогда не уйдёт туда, где я не смогу его увидеть.

[1] Отсылка к последним главам первой арки, где Гу Янь умолял ослабленного ядом Хайдиса открыть глаза и посмотреть на него (стекло,привет).

Жизнь Хайдиса была чрезвычайно долгой. Как-никак, он был представителем самой развитой расы в межзвёздном мире.

Во время этого, казалось бы, бесконечного ожидания, Хайдис всегда придерживался одной мысли. Если ему всё-таки доведётся когда-нибудь вновь увидеть человека, которого он ждал, то в первую очередь нужно будет сказать те слова, которые он только что проговорил.

Это был другой мир, и фраза, которую он так отчаянно хотел произнести, казалось, потеряла здесь свой смысл. Однако, когда эти воспоминания нахлынули, Эли не смог сдержаться.

Он хотел сказать юноше, что всё то время, пока его не было, он был умницей.

– Нельзя? – светловолосый офицер склонил голову набок. Пока он говорил, в его вертикальных зрачках не было ничего, кроме отражения Гу Яня. Он видел, как губы юноши приоткрылись, но ни единого звука не сорвалось с них.

Он открыл рот, но его голос, казалось, пропал. Дождавшись, когда чувство удушья постепенно отступит, Гу Янь наконец прошептал:

– Я не сказал, что нельзя... Цюцю, будь умницей, – используя эти слова, чтобы выразить своё отношение, Гу Янь улыбнулся возлюбленному и ещё раз повторил обещание: – Я не уйду туда, где ты не сможешь меня увидеть.

Этому человеку не нужно было ничего делать в обмен на награду – он бы всё равно согласился на эту просьбу.

Серебряноволосый офицер прищурился, и его ледяное лицо потеплело. Затем из глубин его памяти всплыло изображение, и через секунду в его руках оказалось два одинаковых предмета. Один из них он надел на свой палец, а другой – на безымянный палец юноши.

– Хоть они и не те, что были у нас изначально... – произнёс Хайдис, надевая кольцо на палец юноши.

Хоть они и не те, что были изначально, он сделал всё возможное, чтобы воспроизвести и повторить каждую деталь из своих воспоминаний. Несмотря ни на что, он хотел надеть кольцо на палец юноши.

На сердце у Гу Яня потеплело. Он поиграл пальцем, на котором теперь было кольцо, и погладил Хайдиса, с готовностью преклонившего голову.

Он понял, что причина, по которой мужчина вдруг вспомнил всё это, крылась в произнесённом им ранее «Эли».

Пережив три мира, Гу Янь всегда считал чудом тот факт, что его возлюбленный узнавал его инстинктивно, поскольку это полностью выходило за пределы «возможного».

Он сам сохранял воспоминания благодаря своей системе, но его партнёр мог полагаться исключительно на себя.

[Особое существование.]

Пока Гу Янь размышлял над этим вопросом, внезапно раздался механический голос 037. Дело было не в том, что система не испытывала никаких эмоциональных колебаний, просто это было невозможно передать её голосом.

«Особое существование» – это был термин, который она дала непостижимому созданию, которое льнуло к её хозяину в каждом мире.

[Его силы уже превысили пределы этого мира], – даже зная, что хозяин не обязательно сможет понять эти слова, 037 всё же сообщила результаты серии проведённых ею исследований.

«Что произойдёт, если предел превышен?» – рука, поглаживающая серебряные волосы, на мгновение замерла, прежде чем продолжить.

[Неизвестно. Уровень системы слишком низок, расчёт результата невозможен.]

С каждым новым миром способности этого человека продолжали расти. Даже в измерениях более высокого уровня подобное явление было неслыханным.

Наихудшим возможным исходом, вероятно, было бы разрушение мира. Лишь такой исход Гу Янь мог представить себе как наихудший сценарий. Если ему придётся однажды сделать выбор...

– ...Я выберу Цюцю, – бессознательно пробормотал он. Подняв голову и обнаружив напряжённый взгляд Хайдиса, Гу Янь вновь начал гладить его по голове. Тот быстро успокоился и наклонился ближе.

В конце концов, причина, по которой он заботился о благополучии этих миров, заключалась в том, что это его рукой были написаны для них плохие концовки. Поэтому именно он должен взять на себя ответственность за их спасение.

Однако мелькнувшую у него мысль нельзя было считать проявлением эгоизма. Люди испокон веков руководствовались личными мотивами, и единственная разница заключалась в степени их жадности. Гу Янь осознавал, что при особых обстоятельствах он, вполне вероятно, откажется от этой ответственности.

Официальное открытие духовного собрания состоится через три дня, и оно будет проходить в пределах их страны. Для этой встречи уже было подготовлено обширное частное поместье в столице.

На первый взгляд машина, в которой сидел Гу Янь, казалась совершенно обычной, но на самом деле каждая её часть претерпела модернизацию. Уровень безопасности был беспрецендентно высок. Сопровождаемый сложными взглядами окружающих, юноша дразнил Хайдиса в кошачьей форме, лежавшего у него на коленях.

Хайдис охотно позволял играть со своими передними лапами, лениво покачивая хвостом. Время от времени он даже издавал тихое мурлыканье.

Столько лет хрупкие и ненадежные отношения между человеческим царством и Призрачным Городом балансировали на грани, и теперь Чжао Сюй чувствовал, что осторожность, которую они соблюдали всё это время, отправилась коту под хвост. Грудь сдавило – он не мог ни отпустить этот гнев, ни продолжать подавлять. Совершенно невыносимо!

Организация обычно назначала персонал, который провожал участников к месту проведения конференции. Однако, учитывая тот факт, что юноша присоединился к их рядам не так давно, а также то, что он впервые участвовал в подобном мероприятии, Чжао Сюй взял на себя инициативу поехать вместе с ним. Это можно было бы считать небольшой поддержкой с его стороны.

– Мяу... – насладившись почёсыванием подбородка, Хайдис, лежавший на коленях у юноши, замурлыкал и перевернулся, обнажив мягкий животик.

Будучи очень преданным учеником, Чжао Хуань сразу же заметил перемену в выражении лица своего учителя и поспешно полез в карман. Он дотронулся до пузырька с таблетками для сердца и напомнил:

– Наставник, Вы должны сразу же дать знать своему ученику, если почувствуете себя плохо. (обожаю этого мальчика（＾ν＾）)

Учтя опыт прошлого раза, Чжао Хуань приучился носить с собой пузырёк с лекарством, так что ему не придётся искать его в критический момент.

Чжао Сюй также знал, что его ученик просто беспокоится за него, и выдавил слабое:

– Я в порядке, – после этого он уподобился монаху и перестал смотреть по сторонам. У него было чувство, что если он хотя бы мельком взглянет на эту парочку, то получит внутренние травмы от попыток сдержать свои эмоции.

Король Призраков. За всю жизнь Чжао Сюя это создание было самым опасным существом из всех, виденных им. Однако в последнее время это впечатление, казалось, быстро рассеивалось, точно дым на ветру. Характер призрачного владыки изменился до неузнаваемости.

Гу Янь, который полностью сосредоточился на поддразнивании большого кота, совершенно не осознавал, какой стресс переживает сидящий рядом мастер. Увидев, как кот поднимает переднюю лапу, чтобы коснуться кольца, висевшего у него на шее, юноша не удержался и поднял его, чтобы поцеловать.

Эти действия были столь знакомы ему. В первом мире Хайдис тоже носил кольцо на цепочке и часто трогал его лапкой.

– Мяу, – получив поцелуй, похожий на кошку Хайдис прищурился и лизнул бледные пальцы юноши. Он был особенно дотошен, когда дело касалось безымянного пальца.

Маленькие зазубринки на его язычке вызывали у Гу Яня щекотку. Однако, увидев довольное выражение кошачьей мордочки, он не шевелился. В результате весь его палец был облизан и обласкан.

– Мы прибыли.

Поскольку у них был специальный шофёр, Гу Янь ни разу не выглянул в окно, пока не услышал эти слова. Он перестал дразнить Хайдиса, лежащего у него на коленях, и поднял взгляд. Они только что въехали в ворота поместья.

Когда машина полностью остановилась, Гу Янь, сидевший у двери, вышел первым. За ним последовал серебряноволосый офицер в чёрной военной форме.

Простые смертные не смогли бы увидеть его, но практически все, кто имели право находиться здесь, пробудили божественное око.

Вспомнив, что его система говорила об уровне силы, Гу Янь невольно задумался над одним вопросом. Насколько его Цюцю должен подавить свою мощь, чтобы не отпугнуть всех противников ещё до начала состязания?..