Глава 91. Ожидание

Проход, соединяющий Призрачный Город с царством живых, открывался раз в месяц. У него, по сравнению с переходом, который открывался только раз в год четырнадцатого июля, существовал предел на количество духов, которые могли пересекать грань миров. Поэтому не каждый дух, желающий отправиться в мир людей, мог попасть туда, приходилось ждать удобного случая.

Одиннадцатый был злым духом, который только что сбежал из святилища предков Шэнь и в настоящее время уныло сидел на корточках за пределами плотно запечатанного Призрачного Города. Врата ещё не успели открыться, так что оставалось только ждать. Несмотря ни на что, он не мог упустить шанс вернуться в этом месяце.

Вернуться и доложить своему хозяину, что он обнаружил того самого человека.

– Одиннадцатый? – дух с внешностью ребёнка случайно проходил мимо. Одетый в традиционный наряд, он энергично прыгал вокруг злого духа, который сгустился на углу этой улицы, чтобы подождать открытия перехода.

Улицы были полны людей, так как это был оживлённый деловой район. Однако никто из них не замечал происходящих совсем рядом сверхъестественных вещей, иначе они непременно бы удивились и задались бы вопросом, какая семья одела своего ребёнка таким образом. Или бы они принялись гадать, из какой труппы сбежал этот маленький актёр.

Хотя он и выглядел как дитя, этот очаровательный «малыш» на самом деле был призраком, который обитал здесь на протяжении нескольких сотен лет. Он улыбнулся злому духу, забившемуся в угол.

– Пройдя через столько трудностей, чтобы получить разрешение владыки Се Ланя на посещение мира живых, ты теперь спешишь вернуться?

Призрак мальчика вспомнил, что этот злой дух должен был веселиться в доме семьи Шэнь, поглощая сущность многих живых людей. Но у него не могло быть никакой другой причины сидеть здесь, кроме как ожидая открытия прохода между мирами. Вот потому-то Чжоу Юнь так удивился, встретив его тут.

Злые духи отличались от обычных духов тем, что их мысли обычно были очень просты, а разумы заполнены только желанием убивать. К примеру, злой дух собаки, если его не сдерживать, станет кусать и рвать на куски всё и вся, что попадётся на его пути. Не говоря уже о людях, он будет атаковать даже себе подобных. По этой причине Чжоу Юнь не испытывал особой симпатии к злым духам.

Однако тот, кто находился перед его глазами, был избит хозяином Призрачного Города до состояния полнейшей покорности. Если владыка отдавал приказ, этот злой дух покорно выполнял его.

Существо, которого боялись даже злые духи...

Вспоминая те несколько раз, когда он встречался с правителем Призрачного Города, Чжоу Юнь невольно потёр пальцы, чувствуя слабый холод на самых кончиках, несмотря на то, что это было всего лишь воображение.

Владыка действительно был очень грозен, злого духа нельзя было винить в подобной бесхребетности. Когда Чжоу Юнь впервые встретил то существо, ему показалось, что перед ним чрезвычайно острое и холодное как лёд лезвие, чей кончик нацелен на его горло.

Тогда ему даже дышать было трудно, потому что он боялся, что малейшее движение может привести к тому, что это метафорическое лезвие пронзит его насквозь.

Вопреки заблуждениям людей, призраки тоже обладали всеми чувствами. Однако, столкнувшись с этим существом, Чжоу Юнь ощутил, что существуют и исключения.

– Есть дело поважнее, – монотонно ответил Одиннадцатый. Он остался сидеть на корточках и лишь забился подальше в угол, опустив голову и уставившись в пол.

Услышав такой ответ, Чжоу Юнь, имевший внешность ребёнка, поднял бровь, оставаясь спокойным и собранным. Это «важное дело» определённо было связано с владыкой, но в чём конкретно оно заключалось?..

Однако Чжоу Юнь решил больше ничего не спрашивать об этом, потому что знал, что злой дух не ответит. Он перебрал в уме множество возможных вариантов. Например, что-то случилось с самим хозяином, и ему нужно было отозвать своих подчинённых, покинувших Призрачный Город или что-то в этом роде.

Однако реальность была такова, что в настоящее время существо, упомянутое в разговоре двух призраков, находилось в своём кабинете, привычно занимаясь рисованием. На самом деле никакого кризиса и в помине не было.

По сравнению с современными небоскрёбами человеческого мира, Призрачный Город выглядел так, как будто века назад время в нём остановилось. Дворец и павильоны сохранили дух древности.

Кабинет внутри дворца был запретной зоной, это было известно всем призракам в городе. За исключением случая, произошедшего несколько сотен лет назад, когда слепой призрак осмелился пойти против этого негласного правила и имел несчастье быть разорванным на куски, никто больше не отважился бы нарушить это табу.

– Господин в кабинете?.. Тогда я подожду, – верный подчинённый, который намеревался доложить о важном деле, послушно ждал. Всякий раз, когда их хозяин входил в кабинет, его настроение становилось крайне неустойчивыми. Какой бы важной ни была ситуация, они не могли прерывать его ни при каких обстоятельствах.

Однако, хоть потревожить его не посмели, это не означало, что обитатель кабинета не знал о происходящем снаружи.

Кап. Капля чернил упала на бумагу, издав едва слышный звук.

Неуловимый шум, казалось, встревожил владельца кисти. Однако красивый мужчина в тёмной мантии вновь сосредоточил своё внимание на созданном им рисунке. Точнее говоря, его взгляд был прикован к паре нарисованных глаз.

Он смотрел внимательно сквозь полуопущенные ресницы, можно даже сказать, смотрел осторожно.

Отложив кисть в сторону, бледный палец Се Лана нажал там, где чернила капнули на бумагу, и аккуратно потёр. Даже при том, что теперь на полотне был изъян, Се Лань не мог заставить себя уничтожить эту новую, испорченную картину.

Первоначально его бледный цвет лица отражал внутреннюю холодность, но всякий раз, когда он смотрел на человека на картине, эта бледность обращалась в свою противоположность и растапливала ледяное выражение. Глаза, полуприкрытые веками, и бледный цвет лица – нынешнее выражение хозяина Призрачного Города можно было бы описать как нежное, но сдержанное.

Словно ледяное лезвие притупилось. Более того, он больше не производил впечатления острия, направленного в горло собеседника, от него не исходило ощущения зимнего леса, скованного лютым морозом. Теперь он был похож на оружие, которое держала рука владельца, послушный и не двигающийся по своей воле.

Он не мог нарисовать его...

Стерев эту каплю чернил, пальцы Се Ланя двинулись к глазам человека на картине, с ещё большей нежностью проведя по ним. По тому, как был одет изображённый человек, можно было сказать, что это мужчина, его глаза были ясными и выразительными.

Глядя на картину, на эти глаза, Се Лань почувствовал, что за ним наблюдают.

Это было похоже на то, как если бы он попытался ядом утолить жажду. Представив себя целью пристального взгляда человека на картине, он ощутил, как заполняется пустота в его сердце. Однако в следующее мгновение ему станет ясно, что это не реально, и заполненная пустота в его сердце снова разверзнется ещё более глубокой дырой.

Он не мог разглядеть иные черты лица. Каждый раз, когда его кисть останавливалась, ненависть вспыхивала в ледяном сердце Се Лана, которое было мертво бог знает сколько лет.

Он ненавидел себя. Почему он не может вспомнить, как выглядел этот человек? Но даже при том, что у него не осталось этих воспоминаний, Се Лань по-прежнему чувствовал, что этот человек был кем-то очень важным для него.

Когда он представлял, что этот взгляд направлен на него, его сердце начинало биться, и очень быстро. Ему почти казалось, что он был одним из тех живых существ в человеческом мире...

Дождись, когда я найду тебя.

Воспоминания, связанные с этим предложением, были чрезвычайно расплывчатыми и неясными, Се Лань даже не мог подтвердить, было ли это воспоминание реальным.

Но он ждал. С тех пор как он обрёл сознание, Се Лань всегда ждал, когда же владелец этого голоса отыщет его.

– Где ты? Когда ты меня найдешь?.. – в тишине пустого кабинета его голос звучал медленно и глубоко. Несмотря на сильные эмоции, он, казалось, излучал ауру безразличия.

...Будь умницей.

Даже притом, что эти фразы были размыты, и он даже не мог вспомнить их полностью, это не помешало Се Ланю следовать им.

Он терпеливо ждал, он был очень послушен.

Кто же виноват, что проход между Призрачным Городом и царством смертных открывался только раз в месяц. Одиннадцатый, который нёс чрезвычайно важное сообщение и мог в данный момент только сидеть на корточках перед призрачными вратами, также был очень встревожен. Эти двери разделяли два царства, и способностей Одиннадцатого было недостаточно, чтобы пройти через миры и передать послание.

Этот человек был очень важен для его хозяина. Поскольку он знал это, то решил отказаться от миссий, которые были на него возложены. У этой информации был наивысший приоритет, всё остальное могло подождать.

С самого начала Чжоу Юнь просто проходил мимо. Поглядев на злого духа, сидящего на корточках в углу и готового сматывать удочки из человеческого мира, мальчик-призрак потёр подбородок да и ушёл по своим делам.

Он хотел пойти в кино и посмотреть фильм ужасов.

Большинство людей боятся призраков. После прибытия в мир смертных Чжоу Юнь обычно сидел в кинотеатре до пяти утра, наслаждаясь фильмами ужасов. Призраки, которых он видел в кино, были настолько уродливы на вид, что людям было трудно выдержать это.

На самом деле всё совсем не так! Кроме призраков, которые любили подшучивать над людьми, злые духи не выглядели так уж отвратительно, понятно?

Говоря о внешности, Чжоу Юнь снова подумал о владыке Призрачного Города. Внешность этого призрака была поистине совершенной и даже имела утончённую ауру. Если бы духи, которые хотели бы встречаться с ним, выстроились в линию, она пересекла бы весь город и дошла бы до человеческого царства.

Жаль, что он так никого себе и не нашёл за столько лет. Если бы другой призрак был на его месте и имел его статус, то давно бы уже подчинился инстинктам и стал бы потворствовать своим желаниям. Духи обычно были очень честны в отношении своих потребностей. Когда они были живы, на них оказывалось слишком много давления, поэтому после смерти они освобождались от всех условностей и запретов.

Личность этого повелителя была холодной и безразличной. Слухи, которые ходили по Призрачному Городу в течение стольких лет, содержали изрядную долю правды. В конце концов, если бы его характер был иным, то он не хранил бы своё целомудрие всё это время, словно сокровище какое.

Поразившись собственным мыслям, Чжоу Юнь едва не расхохотался. Однако в ближайшем будущем он на собственном опыте испытает чувство, словно реальность влепила ему пощёчину.

Мда... Довольно больно, вообще-то.