Глава 90. Святилище предков

У Гу Яня не было ни соответствующей подготовки, ни знания физиогномики [1], чтобы вычислять чужие судьбы. Но всё же у него были глаза и мозги, а чтобы наблюдать за выражением чужого лица, не нужно было обладать сверхспособностями.

[1] Физиогно́мика — метод определения типа личности человека, его душевных качеств и состояния здоровья, исходя из анализа внешних черт лица и его выражения. В Китае наряду с мастерами фэншуй и предсказателями судьбы существуют мастера  Сянь-Мин, искусства чтения по лицу. По физиономии клиента они могут не только рассказать, каков его характер и чем он болен, но и предсказать, что может ожидать его в будущем.

Гу Янь заметил потрясение мужчины, который стоял менее чем в метре от него, причём это выражение появилось на его лице только после того, как он посмотрел на юношу. Гу Янь был заинтригован, что же такого он увидел.

Мастера прорицания могли прочесть судьбу человека по его лицу, а принимая во внимание сюжет, Гу Яню не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что его судьба должна быть наполнена несчастьями и бедствиями. Однако этого было бы недостаточно, чтобы выбить его собеседника из колеи.

Выражение его лица, казалось, говорило о том, что он видел нечто невообразимое.

Красивый молодой мужчина перед ним был главным героем этого мира, а также его «детищем». Так или иначе, этот человек имел больше всего сцен в романе. Подумав об этом, Гу Янь заинтересованно приподнял бровь, глядя в сторону прорицателя, который уже изучил его лицо.

Не во всех мирах он смог увидеть своих «сыновей». Единственный раз, когда он встретил главного героя, был тогда, когда он переселился в мастера пика из новеллы о совершенствовании.

Гу Янь и сам не испытывал особого желания встречаться с ними, рассматривая это как волю небес; если их пути пересекутся – замечательно, если нет – тоже неплохо. В конце концов, человек, которого он хотел найти, был не главным героем, защищённым ореолом и наполненным удачей, а...

– Раз уж все три мастера прибыли, давайте начнём. Фэншуй в святилище предков чрезвычайно важен, мы не можем терять время, – мужчина средних лет, стоявший перед троицей и обращавшийся к ним, теребил нефритовое кольцо на пальце. Хотя его лицо казалось довольно тёплым и дружелюбным, взгляд, напротив, был чрезвычайно мрачными.

Вся территория была оцеплена таким образом, что ускользнуть было невозможно. Если бы кто-нибудь из «приглашённых», захотел сбежать, то единственная судьба, которая ожидала его, – быть закинутым прямиком в святилище.

Двое мастеров, обладавших навыками, были спокойны. Они решили взяться за эту работу из-за вознаграждения, которое включало в себя духовный нефрит. Конечно, это был не простой камень, а духовное оружие, которое за сотню лет, прошедших с момента его изготовления, обрело духовную ауру. Это был инструмент высочайшего класса, желанный для любого мастера прорицания.

До сих пор эти двое точно так же, как и все остальные, верили, что причиной бедствия в святилище предков был плохой фэншуй. Эта мысль была вызвана тем, что все проблемы начались лишь после того, как семья пригласила эксперта, чтобы улучшить фэншуй. Собственно, их нельзя было винить за такой вывод.

Даже если фэншуй огромного особняка был изменён до неузнаваемости, для мастеров прорицания, которые действительно обладали знаниями и способностями, исправить его было проще простого. Поэтому эти двое были достаточно уверены в себе.

А вот Гу Янь, который знал правду, предпочёл бы как можно быстрее смыться отсюда, если бы у него была такая возможность. Но, учитывая, что все пути к побегу были отрезаны, он следовал правилу «молчание – золото» и, как и двое мужчин рядом с ним, сохранял отстранённое отношение, которое можно было принять за высокомерие.

Ему, по сути, и не нужно было говорить. Всё, что от него требовалось, – это войти в святилище предков, и тогда два настоящих мастера прорицания немедленно сообразят, что происходит.

– Малыш, рисковать своей жизнью ради богатства – неблагодарная работа, люди должны дорожить своей жизнью и тем, что у них есть, – прежде чем войти в тёмное и мрачное святилище предков, пожилой мужчина с длинными седыми волосами, которого звали «мастер Чжао», обратился к темноволосому юноше.

Его голос был негромким, намеренно приглушённым, чтобы не услышали люди семьи Шэнь. Только они трое могли расслышать сказанное.

«Малыш» – это, стало быть, про него. Реакция Гу Яня была быстрой, он поднял голову и встретился взглядом с парой острых глаз старика, которые, казалось, не отражали никаких признаков почтенного возраста. Затем он негромко кашлянул и кивнул.

Эти слова были произнесены из благих побуждений, Гу Янь знал об этом, потому что в романе этот человек, Чжао Сюй, играл роль добродушного наставника, способствующего росту главного героя. Он регулярно совершал добрые дела, и любой гадатель, умеющий читать по лицу, мог бы увидеть, что он принадлежит к тем людям, которым очень везло.

Видя, что этот кивок был искренним, Чжао Сюй отвёл взгляд. Он не представлял, как этот темноволосый юноша, который даже не пробудил своё божественное око, сумел обмануть главу семьи Шэнь. Он только знал, что судьба парнишки, которая первоначально имела печать смерти, внезапно изменилась, и даже черты его лица теперь говорили об удаче.

Тёмная дымка, которая ранее окутывала тело юноши, казалось, внезапно испугалась его изначальной энергии, и отступила столь быстро, что даже тени не осталось. Это странное явление не могло быть объяснено даже с точки зрения спиритизма, вызвав ошеломление Е Чэнъюя и растерянность Чжао Сюя.

Возможно, всё это было связано с энергией изначального хаоса в его теле. Даже найдя мало-мальски правдоподобное объяснение, Чжао Сюй не смог убедить себя.

Те, чьи тела содержали энергию изначального хаоса, притягивали к себе удачу. Но всего лишь небольшой нити этой энергии было совершенно недостаточно, чтобы спасти человека от смерти, особенно когда тот сам искал её. Однако это было единственно возможное объяснение, и ему ничего иного не оставалось, кроме как поверить в него.

Избежать гибели и даже наслаждаться везением, в одно мгновение изменив свою трагичную судьбу. Если бы только он не принимал такие самоубийственные решения, как в этот раз, то мог бы наслаждаться мирными днями без сучка и задоринки с защитой изначальной энергии.

Им дали достаточно времени на подготовку, и вот, наконец, пришла пора приниматься за дело. Несколько телохранителей в строгих костюмах снова окружили их со всех сторон и сопроводили ко входу в святилище предков.

Уже издалека чувствовалась тёмная и мрачная аура, исходящая от родового святилища. Теперь, когда они приблизились, стало ясно, что это не просто аура. Зловещая тьма, казалось, облепляла каждый участок кожи, который не был прикрыт одеждой, а затем, нить за нитью, проникала в их тела. Спустя какое-то время обычные люди с более слабой конституцией, без сомнения, почувствуют озноб во всём теле.

В этот момент двое мастеров рядом с Гу Янем наконец обнаружили аномалию. Насколько же плохим должен быть фэншуй этого места, чтобы появилась такая тёмная энергия?..

Это был не просто плохой фэншуй, а скорее...

– Здесь что-то грязное, – лицо Е Чэнъюя помрачнело, как только он переступил порог святилища.

Выражение лица вошедшего следом Чжао Сюя тоже изменилось, но как опытный ветеран, он отреагировал гораздо спокойнее. Он лишь нахмурился.

– Не употребляй слово «грязное», призраки могут расстроиться, – эти слова могли бы показаться шуткой, услышь их кто-то непосвящённый, но Чжао Сюй был серьёзен.

Гу Янь, с его всесторонним знанием сюжета, молчал и поигрывал пальцами. Тем временем Е Чэнъюй, который не так давно ступил в духовное царство, казалось, подавился своими словами. Он знал, что седовласый старик не шутит, но не знал, что ответить.

– У людей свой круг общения, и у призраков тоже. Подожди, вот встретишь настоящего мастера прорицания или подвернётся возможность посетить Призрачный Город, и поймешь, что я не лгу, – Чжао Сюй покачал головой, поднимая желтый талисман.

По сравнению с новичком, который всё ещё пытался переварить сказанное, юноша, которого оба мастера считали простым смертным, казался гораздо более спокойным. В конце концов, он сам написал мировые установки, разве его можно было этим удивить...

Ранее уже упоминалось, что законы этого мира не опирались исключительно на науку и логику. Духи и призраки существовали, но обычные люди не могли их видеть.

Чжао Сюй был прав, у призраков, как и у людей, был свой круг общения и своё общество. Они также имели собственную иерархию, которая основывалась на силе. В Призрачном Городе самый сильный дух считался королём и занимал высшую ступень. Однако король постоянно сталкивался с угрозой быть свергнутым, и после поражения его конец обычно не был приятным.

В соответствии с сюжетом, призрак на троне Призрачного Города уже давно не менялся. Лишь он один сумел нарушить правило, согласно которому ни одному призраку не удавалось усидеть на этом троне больше ста лет. Иными словами, он правил городом уже несколько тысяч лет.

Се Лань. Прошептав про себя два слова, Гу Янь почувствовал знакомую головную боль и ностальгию.

Думая об этом имени, он вспомнил ужасный конец, который написал для этого конкретного мира. Через пять лет, четырнадцатого числа седьмого месяца, этот призрак, который подавлял духов Призрачного Города в течение нескольких тысяч лет, совершил нечто чудовищное в тот день, когда двери загробного мира открылись...

Ведя за собой всё загробное царство, он полностью омыл мир живых кровью.

Кстати говоря, смерть первоначального хозяина тела Гу Яня также была связана с этим персонажем. Злой дух, обитающий в родовом святилище семьи Шэнь, отправился в мир людей по приказу своего правителя.

– Я помогу тебе пробудить божественное око на случай, если позже ты столкнёшься с опасностью, – сказав это, Чжао Сюй, не оставив темноволосому юноше возможности запротестовать, приложил ладонь к его глазам и пробормотал мантру, потратив на всё меньше секунды.

– Не волнуйся, это не навсегда. Просто сейчас тебе это необходимо.

Кивнув, Гу Янь поблагодарил его.

Теперь, когда они знали, что проблема была не в плохом фэншуй, нужно было придумать, что делать дальше. Из двух мастеров, которые пришли вместе с Гу Янем, один был новичком без какого-либо опыта в общении с духами, в то время как другой был совершенно бессилен. Чжао Сюй вздохнул, выражение его лица стало серьёзным.

– Юго-восток, – прочитав направление, указанное на компасе, седовласый мужчина нахмурил брови. Похоже, к ним приближался дух.

Это не было ошибкой, температура вокруг них стремительно упала. Как только Гу Янь повернулся, чтобы посмотреть, два мастера уже подверглись атаке.

БАМ! Он услышал звук падения чего-то тяжелого.

– Направо, быстро уклоняйся! – увидев, что дух перестал нападать на них и направляется в другую сторону, Е Чэнъюй крикнул темноволосому юноше, стоявшему неподалеку от них.

Даже духи умели выбирать самую мягкую хурму в саду.

Ещё до того, как прозвучало предупреждение, Гу Янь приготовился увернуться. Однако человеческая скорость не могла сравниться с этими существами, которые не были связаны законами физики. Как раз когда он хотел отскочить в сторону, дух уже приблизился.

На таком близком расстоянии две пары глаз встретились.

– ...? – Гу Янь отшатнулся назад, прежде чем сумел восстановить равновесие и остановиться. Как и двое мастеров, он тоже погрузился в ошеломлённое молчание.

Этот дух... кажется, испугался?

В тот момент, когда их взгляды пересеклись, Гу Яню показалось, что он увидел вспышку страха в паре тёмных и злобных глаз.

Это был настоящий ужас. Испытанный шок заставил духа отступить.

Но почему?..

Впечатление, которое вызывал этот человек, было слишком странным по сравнению с другими живыми людьми. Призрак чувствовал себя так, словно едва спасся от неминуемой гибели. Он, злой дух, который уже однажды умер, бросился наутёк, после чего сгустился в свою первоначальную форму.

Он уже видел эти глаза раньше. Он видел их на картине, которую нарисовал его хозяин...

Как бы то ни было, ошибиться было невозможно. Его владыка написал много портретов этого человека, только его одного.

Когда он только начинал рисовать, лицо человека на бумаге всегда оставалось пустым. Пока, наконец, не появилась пара глаз.

Он вспомнил выражение лица своего хозяина, когда тот рисовал эти глаза. Это отличалось от того, как он обычно вёл себя... казалось бы, он был предельно осторожен, как будто перед ним было его самое драгоценное сокровище.