Глава 16

Машина резко дернулась и замерла. Двигатель заглох, и в наступившей тишине оглушительно зазвенело в ушах. Я затаила дыхание, вжимаясь в холодный металл пола. Снаружи послышались шаги и приглушенные, но теперь различимые голоса.

— Тащи ее в старый цех. Босс будет через час.

— А груз?

— С нами. Он хочет лично все пересчитать.

Щелчок замка багажника прозвучал как выстрел. Я зажмурилась, пытаясь подготовиться к свету, но когда створка взлетела вверх, тусклый свет одинокой лампочки над какими-то воротами все равно больно ударил по глазам.

— Выходи, красавица. Не заставляй нас снова за волосы таскать.

Тот самый мужчина с усмешкой смотрел на меня сверху, а его напарник стоял поодаль, безразлично наблюдая. Я попыталась подняться, но тело одеревенело от страха и неудобной позы. Он с раздражением схватил меня за руку и буквально выдернул из багажника, отчего я пошатнулась, едва стоя на непослушных ногах.

Перед нами возвышалось огромное мрачное здание из почерневшего кирпича с выбитыми окнами, заброшенный завод, идеальное место, чтобы от тебя ничего не осталось.

— Пошли, — он грубо толкнул меня в спину в сторону черного проема, который когда-то был дверью.

Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то едким, химическим. Меня привели в небольшое помещение, похожее на бывшую столовую или раздевалку, где в углу валялись какие-то тряпки и стояла пустая железная бочка.

— Сиди тут и не шевелись. — Он толкнул меня к бочке так, что я чуть не упала.

Пока я пыталась сохранить равновесие, его напарник вошел в комнату с мотком толстого пластикового хомута в руках.

— Руки за спину, — бросил он коротко.

— Нет, подождите, — я попыталась отступить, но первый мужчина грубо схватил меня за плечи и развернул спиной к нему.

Холодный пластик впился в запястья. Резкое болезненное затягивание, щелчок, и мои руки оказались скованы за спиной. Та же участь ждала и лодыжки, а потом и вовсе они приковали меня к трубе. Они не просто связали меня, а сделали это с таким усилием, что хомуты впивались в кожу, обещая оставить синяки и ссадины.

— Теперь точно никуда не денется, — усмехнулся один из них.

Они вышли, захлопнув за собой тяжелую дверь, и щелчок поворачивающегося ключа в замке прозвучал для меня приговором.

Я осталась одна в кромешной тьме, если не считать тонкую полоску лунного света, пробивавшуюся через разбитое окно под самым потолком. Я попыталась пошевелиться, но тугие связки не давали и сантиметра свободы, а холод бетона пронимал до костей через ткань джинсов.

Живой груз, эти слова отдавались эхом в голове. Дэмиан знал? Он планировал это? Это было его местью за мои попытки сопротивляться?

По ощущениям прошла целая вечность, когда где-то вдали скрипнула дверь и послышались шаги, не одного человека, а нескольких. Голоса становились все ближе, они шли ко мне.

Я беспомощно вжалась в стену, пытаясь стать меньше, невидимой. Связанные руки онемели, а врезавшийся в кожу пластик причинял ноющую боль. Горячие слезы снова потекли по моим щекам, но на этот раз это были не слезы страха или ярости, а слезы полного, абсолютного отчаяния и физического унижения. И в глубине этого отчаяния, как последняя искра, тлела одна единственная мысль, обращенная в пустоту, к человеку, который бросил меня на произвол судьбы.

— Дэмиан, что бы это ни было, я тебя ненавижу. Но, черт возьми, почему мне до сих пор так нужно, чтобы ты пришел?

Шаги остановились прямо за дверью, и лязг поворачивающегося ключа в замке прозвучал громче любого грома. Дверь с скрипом открылась, и в проеме возникли три силуэта, двое тех, что привезли меня, и третий новый. Он был одет в дорогой, но немаркий костюм, и его лицо было бесстрастной маской. Босс, только чего именно? Чем все-таки занимается Дэмиан, раз у него такие враги?

Он медленно прошелся по комнате, и его взгляд скользнул по моей связанной фигуре, прикованной к водопроводной трубе, с холодным, почти научным интересом.

— Так это и есть та самая Ракель, — его тихий и ровный голос от этого становился еще страшнее. — Та, ради которой Дэмиан Блэквуд пошел на столько рисков.

Он остановился прямо передо мной, заглядывая в лицо, а я пыталась отвести взгляд, но не могла.

— Где остальные склады Дэмиана? — спросил он просто, словно интересовался погодой.

Я сжала губы, пытаясь скрыть дрожь. Молчание было моим единственным оружием. Босс вздохнул, разочарованно покачав головой, и сделал легкий кивок одному из своих людей.

— Разбуди ее.

Удар пришелся в солнечное сплетение, и воздух с хрипом вырвался из легких. Я скрючилась, пытаясь вдохнуть, но второй удар, уже в ребра, заставил меня рухнуть на бок. Острая жгучая боль пронзила грудь и губы.

— Я не знаю, — выдохнула я, захлебываясь.

— Неправда, — спокойно парировал босс. — Он слишком одержим тобой, он бы не удержался, хвастался перед тобой.

Пока я лежала, пытаясь отдышаться, один из головорезов принес паяльную лампу. Щелчок, и синее пламя с шипением вырвалось на свободу. Мое сердце упало. Он поднес огонь так близко, что я почувствовала, как запекается воздух у моего лица, а запах паленых волос ударил в нос.

— В последний раз говорю с тобой по-хорошему. Схемы поставок, ключи от шифров, все, что знаешь. — Голос босса не изменился.

Слезы текли по моему лицу, смешиваясь с пылью и кровью на губах. Я снова покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, и он вздохнул, как учитель, уставший от непонятливого ученика.

— Жаль. Ты могла бы сделать это легко.

Он кивнул, и пламя приблизилось к моей обнаженной лодыжке. Первой пришла не боль, а запах горелой кожи, собственной плоти. Потом боль накрыла волной, белой и ослепляющей. Я закричала, дергаясь в бесполезных попытках вырваться, но пластиковые хомуты лишь глубже впивались в запястья, а крик разрывал горло, эхом отражаясь от голых стен.

Когда пламя убрали, я вся дрожала, рыдая и пытаясь вдохнуть сквозь спазмы. Сквозь пелену слез я видела, как босс смотрит на меня с тем же бесстрастным любопытством.

— Оставьте ее, — сказал он своим людям. — Пусть подумает о своем выборе, потом продолжим, начнем с пальцев.

Дверь захлопнулась, оставив меня в кромешной тьме, но теперь тьма была не самой страшной пыткой. Агония в ноге была живой, пульсирующей, невыносимой, каждый стук сердца отдавался в обожженной плоти новым приступом боли. Я лежала на холодном бетоне, вся в крови, слезах и запахе собственного горящего тела.

И тогда, сквозь боль, сквозь унижение, сквозь животный страх, прорвалась ненависть, яростная, всепоглощающая, слепая. Не к тем, кто меня пытал, а к нему, к Дэмиану.

Это все ты, отдал меня им, ты подставил меня, ты позволил этому случиться. Я сжала кулаки, чувствуя, как пластик режет кожу до крови.

И впервые за все это время страх отступил перед холодной, безжалостной решимостью. Они думали, что сломали меня, но они не понимали, что выпустили на волю не жертву, а монстра. И первым, кого он растерзает, будет сам Дэмиан Блэквуд.

***

Я плакала тихо и беззвучно, пока слезы смешивались с кровью на губах и пылью на щеках. Я звала Дэмиана, проклинала его и умоляла прийти, отчаяние было черной дырой, засасывающей меня целиком.

Время потеряло смысл, я могла пролежать так минуту или несколько часов, это не имело значения. Жажда, страшная, сушащая горло жажда, стала новым видом пытки.

Дверь открылась снова, и я инстинктивно сжалась в комок, ожидая новой боли. Вошел тот, что жег меня, с бутылкой воды в руках. Он присел на корточки, его лицо было бесстрастным.

— Ну что, передумала? Готова поговорить? — он потряс бутылкой перед моим лицом, и слюна предательски наполнила рот.

Я молчала, сжав челюсти, и он усмехнулся.

— Как хочешь.

Он открутил крышку и вылил воду на пол, в сантиметре от моего лица. Холодные брызги брызнули на кожу, и это было хуже, чем удар, я невольно рванулась к луже, но хомуты держали мертвой хваткой.

— У нас много времени, красавица. Дни, недели, может, даже месяцы, если понадобится. Мы можем делать это очень долго.

Он ушел, не дождавшись моего ответа, и снова наступили темнота и тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и жужжанием мухи где-то под потолком.

Я провалилась в забытье. Мне снилось, что я тону в озере, а Дэмиан стоит на берегу и смотрит, сложив руки, он не двигался, чтобы помочь, он просто наблюдал.

Я проснулась от нового приступа боли, ожог воспалился, пульсируя огнем. Я пыталась дотянуться до него связанными руками, но не могла. Это было безумие видеть свою собственную плоть, изуродованную, и не иметь возможности даже прикоснуться, чтобы облегчить страдание.

Именно в этот момент, в полном отчаянии, меня осенила новая, леденящая мысль.

Они не торопятся. Их жестокость была не спонтанной, а методичной, рассчитанной, они не просто хотели информации, а наслаждались процессом, моим унижением, моей болью.

И самое страшное, что где-то в глубине души я начала сомневаться придет ли он вообще? А не бросил ли он меня здесь, как ненужную вещь? Эти мысли были больнее любого ожога.

Внезапно снаружи, совсем близко, раздался новый голос, не тот грубый рык моих мучителей, а спокойный, властный баритон, отдающий приказ.

— К северному входу. Блэквуд только что проехал камеры на выезде из города, у нас есть час, не больше. Пусть себе бегает, ищет. Это только сделает его слабее, а мы тем временем продолжим нашу работу.

Работу, так они это называли. Мое сердце упало. Они не боялись его, они играли с ним, и пока он метался в слепой ярости, они методично, час за часом, разрушали то, что он, как ему казалось, так сильно любил.

Они не заманивали его в ловушку, они снимали с него кожу живьем, пока он был слишком ослеплен, чтобы это понять. И я была тем инструментом, с помощью которого они это делали.

— Ну что, красавица, ждешь, что твой принц на черном коне примчится? — Усмехнулся зашедший мужчина, оскалив желтые зубы.

Я не ответила, просто сжала зубы, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот. Он покачал головой, делая вид, что расстроен.

— Напрасно надеешься. Даже если он и найдет это место, здесь уже никого не будет. Мы просто сменим дислокацию, а там, — он многозначительно потрогал рукоять ножа на поясе, — продолжим наши беседы в более уединенной обстановке.

Он встал, и его напарник шагнул ко мне с каким-то мешком в руках. Последнее, что я успела подумать, это молитва, чтобы он успел.

— Время твоего антракта вышло, — прозвучал где-то сверху голос старшего.

И мир взорвался ослепительной болью в виске. Голова отчаянно зазвенела, комната поплыла, закрутилась в вихре теней и света, а потом резко и безжалостно погасла, поглотив меня целиком, сознание оборвалось, как перерезанная нить.

Дэмиан

Я отложил телефон, десятый неотвеченный звонок, она не брала. В груди, там, где обычно был лишь лед, когтями скреблась непривычная тревога.

— Бланко! — мой голос прозвучал резко, нарушая тишину кабинета.

Почти мгновенно в дверях возникла невозмутимая фигура консильери.

— Босс?

— Где Ракель? Последний раз я с ней связывался три часа назад.

— По нашим данным, она должна была вернуться с поручения сорок минут назад, — доложил Бланко.

— Данные? — Я медленно поднялся из-за стола. — Какие данные? Следили за ней?

— Стандартное наблюдение до определенной точки.

— До какой точки? — Я подошел к нему вплотную, воздух в комнате застыл.

— Такси, на котором она уехала, свернуло на трассу B-14. В сторону старой промышленной зоны, но камеры фиксировали его въезд, выезда нет.

Тишина повисла густая и тяжелая. Я стоял неподвижно, но видел, как по лицу Бланко скользнуло понимание, он заметил, как у меня напряглись скулы.

— Почему никто не доложил? — спросил я тихо, и в этой тишине мой голос прозвучал как взведенный курок.

— Связь с хвостом прервалась, думали, помехи, — мужчина попытался найти оправдание, но я уже понял, что оно бесполезно.

Я резко развернулся и с такой силой ударил кулаком по столешнице из черного дерева, что та затрещала.

— Думали?! — мой крик оглушил даже меня самого, все мое холодное спокойствие испарилось, сменившись первобытной яростью. — Ее нет! Ее забрали прямо из-под носа на моей же территории!

Я схватил со стола тяжелую пепельницу и швырнул ее в стену, хрупкое и ядовитое удовлетворение пронзило меня, когда хрусталь разлетелся на тысячи осколков.

— Подними всех! — закричал я, чувствуя, как глаза пылают. — Всех, Бланко, каждого ублюдка, кто умеет держать в руках ствол. Перекопать всю ту трассу, найти этого таксиста. Я хочу знать, кто посмел тронуть то, что принадлежит мне!

Я тяжело дышал, грудь вздымалась. Сквозь бешеную пелену я увидел в его взгляде нечто новое, он видел во мне не расчетливого стратега, а слепую, всепоглощающую ярость зверя.

— Дэмиан, это рискованно, ты можешь всего лишиться, — консильери пытался переубедить меня.

— Мне плевать. Они подписали себе смертный приговор, — прошипел я, и в этих словах была ледяная, беспощадная уверенность, заполнившая каждую клетку моего тела. — Все, кто к этому причастен. Я сотру их в порошок.

Я тяжело дышал, грудь вздымалась, словно я пробежал марафон. Воздух в кабинете был густым от пыли, поднятой разбитой пепельницей, и пахло гневом, настоящим, животным.

— Бланко, — мой голос прозвучал хрипло, но уже обретал привычную сталь. — Ты понял приказ?

Мой консильери, бледный, но собранный, кивнул, в его глазах больше не было тени сомнения, только холодная готовность.

— Так точно, босс. Все группы приведены в полную боевую готовность. Ждут ваших указаний.

Я прошелся к окну, сжав кулаки. Где-то там была она, моя ошибка, слабость. Моя Ракель.

— Начнем с такси, найти водителя, выжать из него всю информацию. Я хочу имена, адреса, маршруты, абсолютно все. — Я повернулся к нему. — И поднять все архивы камер наблюдения в радиусе пяти километров от той трассы. Каждую машину, каждый силуэт.

— Уже отдал распоряжение, — шатен достал планшет. — Первые данные поступят в течение десяти минут.

Целая вечность. Каждая секунда отсчитывала в моем сознании, как удары молота. Что они с ней делают сейчас? Бьют? Угрожают?

— Созови старших, — прервал я свой ход мыслей, нельзя было поддаваться, только холодный расчет, только действие. — Через пять минут чтобы были здесь, и без опозданий.

Бланко кивнул и вышел, оставив меня наедине с гудящей тишиной.

Я подошел к барной стойке, налил виски. Поднес бокал к губам, но не сделал глотка, просто почувствовал холод стекла.

Они не просто похитили Ракель. Они бросили вызов и за это они заплатят. Все до единого.

***

Я стоял перед картой города, утыканной цветными метками, и чувствовал, как адреналин снова закипает в крови. Каждый отчет, каждое донесение лишь подтверждали худшие опасения, чистая, выверенная работа, не случайность, а целенаправленный удар.

— Босс, — Бланко прервал мои мысли, подходя с планшетом. — Водитель такси найден, в багажнике его же машины мертвый.

Холодная волна ярости прокатилась по мне, убирали свидетелей, значит, операция масштабнее, чем я думал.

— Что еще?

— Просмотр камер дал результат. После съезда с трассы B-14 машину засекли на подъезде к промзоне, к старому заводу «Прогресс». Там она и скрылась.

— Есть движение на территории? — спросил я, уже мысленно прикидывая силы.

— Тепловые датчики засекают несколько активных точек. Не менее пяти-восьми человек.

Моих людей было достаточно, чтобы взять штурмом. Но штурм означал стрельбу, а если она там, это слишком большой риск.

— Отправляем группу Тень, бесшумный вход, разведка. Я хочу знать точное местоположение Ракель и всех взять для допроса, мне нужны имена.

Бланко кивнул, его пальцы уже летали по экрану, передавая приказы.

Я отвернулся к карте, уставившись на злосчастный завод. Они думали, что играют с зверем, дразня его из-за клетки, но не понимают, что клетка вот-вот рухнет.

Мой телефон завибрировал, неизвестный номер. Сердце на мгновение замерло. Я поднес трубку к уху, не говоря ни слова.

— Блэквуд, — прозвучал измененный электронный голос. — Ты, кажется, что-то потерял.

Я сжал трубку так, что костяшки побелели, но голос мой был спокоен, как поверхность озера перед бурей.

— Назови свою цену.

Электронный смешок.

— Цена? Пока не время для торгов. Просто хотел напомнить, она у нас и мы следим за твоими людьми. Один неверный шаг и твоя киса получит новое украшение в виде пули.

Связь прервалась. Они следили, значит, где-то рядом была крыса или снайпер.

Я медленно опустил телефон. Холодная ярость, сковывающая и безжалостная, окончательно вытеснила всю горячку. Они хотели игры? Хотели меня вывести из себя? Пусть попробуют.

Я повернулся к Бланко, поймав его взгляд.

— Меняем план. Тень остается на позициях, никакого штурма. — Я подошел к стене, где висели ключи от машин. — Они ждут, что я буду метаться, как сумасшедший. Что ж, не будем их разочаровывать.

— Дэмиан? — в голосе шатена прозвучало недоумение. — Что ты задумал?

Я взял ключи от самого неприметного Audi в гараже.

— Я дам им именно то, чего они ждут. Одинокого, отчаявшегося человека, который идет в ловушку сломя голову. — Мои губы тронуло подобие улыбки. — Они так сосредоточены на ней и на мне, что не увидят, как вторая группа уже у них за спиной.

Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Пусть думают, что я поддался эмоциям. Они украли не просто девушку, они украли мое спокойствие и уверенность и за это они заплатят не просто смертью, а унижением.