Глава 15

Проснуться одному в этой огромной постели после того, как она была рядом, стало новым видом пытки. Запах ее волос еще витал в воздухе, перемешавшись с ароматом дорогого мыла, который всегда казался мне безликим, пока она не привнесла в него что-то свое.

Я открыл глаза и раздраженно нахмурился. Нужно прекратить эти сопли. Сентиментальность это роскошь, которую я не могу себе позволить, особенно с ней. Впрочем, это не отменяло того факта, что комната казалась пустой, словно из нее выкачали весь кислород.

Потянувшись за сигаретой, я зажег ее, вдыхая едкий дым. Табак должен был успокоить нервы, но дым не принес обычного облегчения. Он просто заполнил легкие, оставляя пустоту в груди. Я раздраженно ткнул окурок в хрустальную пепельницу, подарок какого-то партнера, безликая дорогая вещь, как и все в этом доме до нее. Перед глазами стояла она, ее дерзкий взгляд, упрямый подбородок, тело, которое еще вчера так жадно отдавалось мне.

Я слышал, как она принимает душ, представляя, как она стоит под струями, смывая с себя меня. Эта мысль вызвала вспышку ярости. Она не может просто так уйти, стереть все, что было между нами. Она принадлежит мне, и я не позволю ей так легко отказаться от меня.

Откинув одеяло, я встал с кровати и направился в ванную. Она вышла оттуда, завернутая в один из моих халатов, слишком больших для нее, и казалась такой хрупкой и беззащитной, и это почему-то раздражало меня еще больше.

— Куда ты? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Нельзя показывать ей, что ее отсутствие задевает меня.

— Неважно, — ответила она, избегая смотреть мне в глаза.

Я подошел ближе, перекрывая ей путь.

— Важно. Ты живешь здесь и не можешь просто так уйти.

Она подняла на меня взгляд, и я увидел в ее глазах вызов.

— Я не твоя собственность, Дэмиан, — произнесла она, стараясь говорить твердо. — Я могу идти, куда захочу.

— Нет, не можешь, — возразил я, хватая ее за руку. Не грубо, но достаточно крепко, чтобы она поняла, я не шучу. — Ты здесь, потому что я так решил, и останешься здесь, пока я не решу иначе.

Я видел, как в ее глазах загорается гнев, но меня это не остановило. Я не могу позволить ей уйти опять, не сейчас, не после всего, что произошло между нами.

— Ты не можешь меня удержать, — прошипела она, пытаясь вырваться.

— Могу, — ответил я, притягивая ее к себе. — И ты это знаешь.

Я поцеловал ее жадно, властно, пытаясь заставить забыть обо всем, кроме меня. Я хотел, чтобы она почувствовала, что принадлежит мне, что не может без меня, но она не отвечала на поцелуй. Она стояла неподвижно, словно каменная, и это меня бесило. Я отстранился и посмотрел на нее, пытаясь понять, что у нее на уме.

— Ты думаешь, что можешь меня удержать силой? — спросила она тихо и опасно. — Ты ошибаешься.

— Я не хочу применять силу, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче. — Я просто хочу, чтобы ты осталась.

— Зачем? — спросила она. — Что тебе нужно от меня?

Я задумался. Действительно, зачем она мне? В последнее время я считал, что женщины лишь средство для достижения моих целей, но она была другой. С ней я чувствовал себя живым и настоящим, с ней я мог быть собой.

— Я не знаю, — признался я наконец. — Просто когда ты рядом, все становится лучше.

Она смотрела на меня так, словно видела насквозь, словно знала все мои слабости и страхи.

— Ты боишься остаться один, — произнесла она, и это прозвучало как приговор.

Я отвернулся, не желая показывать ей свою слабость.

— Это не твое дело, — огрызнулся я.

— Это мое дело с тех пор, как я оказалась в твоей жизни снова.

Я замолчал, она права, с тех пор, как она появилась, все изменилось, и я не мог отрицать это. Я взял ее за руку и повел обратно в спальню.

— Останься, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Пожалуйста.

Она молчала, но я видел в ее глазах колебание и надежду. И этого было достаточно.

Я не знаю, что будет дальше и смогу ли удержать ее, но я точно знаю одно, я не позволю ей уйти. Она моя, и я буду бороться за нее до конца, даже если это будет стоить мне всего. Ее клетка будет бархатной, но она останется клеткой, и Ракель останется в ней, потому что, нравится ей это или нет, она теперь часть моей жизни, неотъемлемая часть.

Ракель

Дни после того памятного вечера тянулись бесконечной серой полосой. Дэмиан окружил меня заботой, вниманием, даже нежностью, но все это казалось мне фальшивым и навязанным, будто он играл роль, которую сам себе придумал.

Он был рядом всегда, в спальне, в гостиной, даже в ванной, когда я принимала душ. Я чувствовала его взгляд, его присутствие и его контроль, а на тумбочке рядом с моей кроватью теперь всегда стояла ваза со свежими пионами, моими любимыми. Он запомнил. Эта мелочная забота душила меня сильнее любого приказа.

Я пыталась сопротивляться, отстраняться, игнорировать его, но он был неумолим, словно чувствовал мою слабость и уязвимость и пользовался этим.

И вот однажды утром за завтраком я решила, что с меня хватит. Я больше не могла притворяться и играть в его игры.

— Дэмиан, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Нам нужно поговорить.

Он поднял на меня взгляд, холодный и непроницаемый.

— О чем? — спросил он, откладывая вилку.

— О Мэтью, — ответила я и увидела, как его лицо меняется, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Зачем ты его держишь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Что он тебе сделал?

Дэмиан отвернулся и сделал глоток кофе.

— Это необходимо, — сказал он, стараясь закончить разговор.

— Необходимо что? — возразила я, повышая голос. — Он мой брат, Дэмиан, и он ни в чем не виноват!

Дэмиан резко развернулся ко мне, глаза были полны раздражения.

— Перестань, Ракель, — сказал он. — Ты знаешь, зачем он мне нужен.

— Затем, чтобы я не сбежала, — ответила я с горечью. — Ты держишь моего брата как заложника.

Дэмиан промолчал, не отрицая этого.

— Это подло, Дэмиан, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты говоришь, что любишь меня, а сам держишь в заложниках моего брата.

— Я делаю это ради тебя, — ответил Дэмиан, стараясь смягчить тон. — Я не могу позволить тебе уйти.

— Но почему? — спросила я, отчаянно пытаясь понять его логику. — Почему ты не можешь мне доверять?

— Я доверяю тебе, — ответил Дэмиан. — Но я не доверяю этому миру и не могу позволить тебе подвергать себя опасности.

— Но это же моя жизнь! — воскликнула я. — Я имею право решать, что для меня лучше!

— Нет, — отрезал Дэмиан. — Ты моя, и я буду защищать тебя любой ценой.

— Даже если это означает, что ты будешь держать моего брата в заложниках? — спросила я, с ненавистью глядя на него.

Дэмиан замолчал, словно обдумывая мои слова.

— Ты знаешь, что я сделаю все ради тебя, — сказал он наконец.

Я молчала, не зная, что ответить. Я понимала, что он искренен и действительно любит меня, но его любовь была какой-то больной и извращенной, она душила меня, лишала свободы.

— Что я должна сделать? — спросила я, отчаянно пытаясь найти выход. — Что я должна сделать, чтобы ты отпустил Мэтью?

Дэмиан подошел ко мне и взял мое лицо в свои руки.

— Ты должна доказать мне, что я могу тебе доверять, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Ты должна доказать, что никогда меня не предашь.

— Как?! — у меня перехватило дыхание. — Убить человека по твоей указке мало? Спасти тебя мало? Бегать у тебя на побегушках мало? Сколько еще можно это доказывать? Ты словно заевшая пластинка! — Голос сорвался на крик, эхом отозвавшись в тишине.

— Последнее задание, Ракель. — Дэмиан усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, безумный блеск, от которого кровь стыла в жилах.

— Ты сейчас серьезно? — мои глаза, наверное, стали размером с блюдце. Казалось, еще секунда и они вывалятся из орбит.

— А я, по-твоему, бываю несерьезным? — смертельно холодные пальцы приподняли мой подбородок, заставляя встретиться с его пронзительным взглядом.

— Я не об этом, но ты же сам сказал, что доверяешь мне! Зачем тогда эти вечные проверки?

— Я отпущу Мэтью сразу же. — Он отстранился, сделав глоток кофе, словно только что обсуждал погоду, а не судьбу моего брата.

— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, что выбора нет. — Что нужно сделать? — В груди все сжалось в тугой, болезненный комок.

***

Такси неслось по ночной трассе, оставляя позади огни города. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в кожаную обивку. Прямо у моих ног лежала черная спортивная сумка.

Любопытство грызло изнутри, что там? Деньги? Оружие? Наркотики? Но инстинкт кричал мне не смотреть и не трогать. Дэмиан бросил ее мне с таким видом, будто вручал почетную грамоту, назвав только адрес и время, ни единого лишнего слова.

Водитель пялился в зеркало заднего вида, и было за что, промокшая до нитки девушка с диким взглядом и подозрительным баулом посреди ночи. Я отвернулась к окну, за стеклом сплошная стена мокрого леса, ни души, ни огней, только наш автомобиль, несущийся в черную пустоту.

И тут свет, ослепительный, режущий. Фары другой машины, приближающейся с бешеной скоростью.

— Мать твою! — выругался водитель и резко дернул руль вправо.

Меня швырнуло к дверце, и прежде чем я успела опомниться, из подъехавшей машины вышли двое в форме, полиция.

Сердце упало куда-то в ноги.

Офицер приблизился к опущенному стеклу с бесстрастным, усталым лицом.

— Документы. Куда путь держите?

Мой взгляд лихорадочно забегал по салону, с водителя на полицейских и обратно, в горле пересохло.

— Пассажира везу, — буркнул таксист, протягивая права.

Второй коп обошел машину.

— Багажник откройте. А вы, гражданка, — его взгляд уперся в меня, — покажите, что у вас в сумке.

В ушах зазвенело. Нет, только не это. Нет-нет-нет, я не могу, я не знаю, что там. Если это что-то незаконное, я подставлю его или он подставляет меня?

Мои пальцы дрожали, скользя по холодной молнии. Я медленно, будто в кошмарном замедленном повторе, стала расстегивать сумку. Взгляд офицера был прикован к моим рукам.

— Давай, давай, красавица, — прошипел он, и в его голосе вдруг пропала вся усталая официальность, осталась лишь нетерпеливая жадность.

Молния разошлась. Внутри, доверху, лежали аккуратные, плотно упакованные килограммовые брикеты в прозрачной пленке, белый, смертоносный порошок.

— Бинго! — второй полицейский, заглянув через мое плечо, ударил ладонью по крыше такси. — Я же говорил! Наш золотой груз!

В голове у меня все завертелось. Груз. Так вот в чем было последнее задание, подстава, целиком и полностью.

— Эй, что за нахер?! — водитель резко обернулся, его лицо исказилось от гнева и паники. — Я вообще-то не в курсе был! Я просто таксист!

— Заткнись, старик, — я поняла, что это никакие не полицейские, когда первый мужчина достал из-за пояса не рацию, а пистолет с глушителем. — У тебя два варианта. Или ты сейчас заводишь машину и исчезаешь, забыв это все, как страшный сон, или мы тебя прямо здесь и похороним, выбирай.

Лицо таксиста побелело, и он метнул на меня взгляд, полный такой чистой ненависти, что мне стало физически плохо.

— Вали отсюда! — прошипел он, обращаясь ко мне. — Вылезай! Быстро! Я из-за тебя сейчас пулю ловить не буду!

Он дико заерзал на месте, хватая ручку переключения передач. Мужчины понимающе переглянулись. Тот, что был у пассажирской двери, рывком открыл мою дверь.

— Выходи, красавица. Не задерживай добрых людей, — он грубо схватил меня за локоть.

— Нет! Отстаньте! — я вцепилась другой рукой в подголовник переднего сиденья, отчаянно пытаясь остаться в машине, в этом хоть каком-то подобии укрытия, но его хватка была железной. Он выдернул меня из салона, как щенка, и я грохнулась на асфальт, больно ударив колено.

В ту же секунду таксист вдавил газ в пол. Машина рванула с места, и я смотрела, как ее красные огни тают в темноте, оставляя меня на обочине с сумкой наркотиков и двумя мужчинами, которые непонятно что хотят от меня.

— Ну что, — один из них обнажил зубы в подобии улыбки. — Покатаемся?

Второй уже открывал багажник их машины. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Только не это.

— Нет! — крикнула я и рванулась прочь, в сторону леса.

Я не успела сделать и трех шагов. Сильная рука схватила меня за волосы и резко откинула назад, и я вскрикнула от боли.

— Думала, сбежишь? — прорычал тот, что держал меня.

Я отчаянно забилась, пытаясь вырваться, царапая руки, которые сжимали меня, и лягнула одного из них по ноге, услышав сдавленное ругательство.

— Держи ее, черт возьми!

Второй подскочил, и вдвоем они справились. Мои ноги оторвали от земли и меня понесли, извивающуюся и отбивающуюся, к багажнику.

— Отпустите! Дэмиан! — закричала я в пустоту, уже не зная, кого звать на помощь.

Меня швырнули внутрь. Я ударилась головой, в глазах посыпались искры. Перед тем как дверца захлопнулась, я увидела сверху усмехающееся лицо одного из них.

Полная, давящая, густая темнота. Звук щелчка замка прозвучал громче любого выстрела. Глухой удар по крышке сверху, шаги, хлопок дверей, двигатель заурчал, и машина тронулась, увозя меня в неизвестность.

Я лежала, прижавшись к холодному металлу, пытаясь не дышать, чтобы лучше слышать. Сначала только гул мотора и вибрация, потом сквозь шум дороги пробились голоса.

— Ну и засада, думал, придется марать руки об этого таксиста.

Второй голос, тот, что вытаскивал меня из машины, ответил раздраженно.

— Расслабься, все по плану. Босс сказал, берем девку, груз, остальное неважно.

Сердце упало. Значит, они знали и ждали именно меня.

— А что с ней делать-то? — первый снова заговорил, и в его голосе скользнуло любопытство. — Если мы ее отпустим, то нам...

Второй резко перебил его.

— Сказали, живой груз, но если что... — он не договорил, но я услышала однозначный щелчок, тот самый, каким взводят курок.

Горячие и соленые слезы потекли по моему лицу, от страха, ярости, от полного, оглушительного предательства. Я была не человеком и не заложницей, а грузом, а срок годности у такого груза истекает очень быстро.