Глава 4

3 года назад

Сердце бьется, как раненая птица, отчаянно и все слабее с каждым ударом. Слова, которые только что прозвучали, эхом отскакивают от стен комнаты, хотя она произнесла их тихо, почти безразлично. «Нам лучше перестать видеться». Это звучало так обыденно, словно она просто сказала «Я хочу чай».

Я смотрю на нее. Лицо скрыто в полумраке, виден лишь слабый контур. В памяти всплывают все черточки, все веснушки, которые мне так нравилось целовать. Но теперь эта картина размыта и тускла. Боль в груди сжимается, как кулак, но я стараюсь держаться, не показывая, насколько я раздавлен.

— Почему? — это все, что мне удается произнести. Голос предательски хрипит, и я ненавижу себя за это. Я должен быть сильнее, говорить уверенно, может быть, даже разозлиться. Но вместо этого я просто стою и смотрю на нее, вызывая жалость.

— Просто так. Я думаю, что нам нужно двигаться дальше, — говорит она, пожимая плечами, словно это не имеет никакого значения.

— И все? Это все, что ты можешь сказать? — я смотрю на нее, словно вижу двух разных людей, ту, которую любил, и эту, холодную и отстраненную. — Где та искра, тот огонь, который когда-то горел между нами? — я тщетно пытаюсь уловить хоть малейшее чувство на ее лице, хотя бы намек на сожаление. Но ничего, полное отсутствие эмоций.

— Дэмиан, не усложняй. Нам было хорошо, но это не было ничем серьезным. Так, приятное времяпрепровождение. Я не готова к отношениям, — ее отстраненное равнодушие ранит сильнее, чем любые крики и обвинения.

Она начинает собирать свои вещи. Куртка тихо соскальзывает с вешалки, ключи звенят в ее руках, словно лед. Каждое ее движение это подтверждение ее решения, а каждый звук нож, пронзающий мое сердце. Я не в силах оторваться от нее, загипнотизированный, и в то же время с отвращением наблюдая, как она легко отказывается от всего, что было между нами. Внутри меня нарастает паника, отчаянная надежда, что это всего лишь кошмар, из которого я вот-вот проснусь, и все вернется на свои места.

Я должен что-то сказать, что-то сделать, чтобы удержать ее. Но слова застревают в горле, а ноги словно приросли к полу.

Она подходит к двери, и на мгновение мне кажется, что она бросит на меня взгляд, скажет что-то, что изменит все. Но вместо этого она просто открывает дверь, бросает короткое «пока» через плечо и исчезает в темноте коридора.

Теперь я один. В тишине квартиры, которая еще мгновение назад была насыщена ее присутствием, теперь царит пустота, такая же ледяная, как ее равнодушие. Я падаю на диван, где только что лежала ее куртка, и смотрю в пространство, пытаясь осознать случившееся. Моя любовь, моя жизнь просто отказалась от меня, будто я ничего не значил.

И самое страшное, я понимаю, что она уже не вернется. Она уже движется дальше, оставив меня здесь, в этом жутком тумане разбитого сердца. Она вычеркнула меня из своей жизни, как ненужную страницу из старой книги, не испытывая ни малейшего сожаления. И это, черт возьми, ранит больше всего.

Настоящее.

Огромный дубовый стол, доставшийся мне от отца, был усыпан бумагами. Утренний свет пробивался сквозь массивные жалюзи, отбрасывая на полированную поверхность длинные тени. Я просматривал финансовые отчеты, а в отражении окна видел город, мой город, в котором сосредоточены мои владения, мои люди и мои интересы.

Смотрю на монитор, где мерцают цифры и графики, но вместо них передо мной всплывает ее лицо. Ее глаза, полные наивности и надежды, смотрят на меня из прошлого, как призраки, напоминая о том, что я когда-то потерял. Ее улыбка, словно проблеск солнца в мрачном лесу, обжигает меня изнутри, вызывая острую боль. Легкий аромат ее духов, терпкий и сладкий, пробивается сквозь запах офисной бумаги и кофе, напоминает о тех днях, когда мир был другим. Когда мои руки касались ее кожи, и весь мир сводился к биению наших сердец.

Я помню тот день, будто он был вчера. Тот ужасный день, когда все закончилось. Хлопнула дверь, и тишина наполнила комнату. Я видел ее уходящую спину и знал, что она больше не вернется. С тех пор меня словно вырвали из этого мира, оставив лишь оболочку.

Понимаю, что прошлое не отпустит меня. Оно всегда будет рядом, в тени моего сознания, напоминая о боли и о том, кем я мог стать. И вот теперь, когда она снова так близко, меня охватывает невыносимое желание снова что-то почувствовать, спустя три долгих года.

На экране телефона всплывает сообщение от моего помощника, Марко.

— Груз прибыл, ждем дальнейших указаний, — я нахмурился. Они ждут, словно не знают, что делать. Марко был надежным исполнителем, но порой ему не хватало инициативы.

— Перенаправьте в склад №7, пусть там ждут моего прибытия, — ответил я, быстро набирая сообщение на клавиатуре.

Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошел Бланко, мой консильери. Он всегда оставался спокойным и никогда не терял самообладания.

— Утренний кофе, босс? — спросил он, аккуратно ставя на стол дымящуюся чашку.

— Спасибо, Бланко, — кивнул я, откладывая бумаги в сторону.

Мы обсудили текущие дела, проблемы с конкурирующей семьей и ситуацию с продажами товара. Каждое слово было важно, каждое решение могло спровоцировать войну. Мои пальцы нервно постукивали по столу, отражая ритм моих мыслей. Я перевел взгляд на монитор компьютера и не мог от него оторваться.

— Что у тебя там? — спросил Бланко, заметив мой сосредоточенный взгляд.

— Помнишь Ракель? — обратился я к нему, уже предвидя его неодобрительное выражение лица.

— Может, пора отпустить ее? Столько времени прошло, а ты все о ней, — вздохнул он, закатывая глаза и откидываясь на спинку кресла.

— Я был у нее вчера, — сказал я, отводя взгляд в окно и вспоминая ее аромат.

— Я же говорю, у тебя уже галлюцинации, Дэм, — шатен разражается смехом, но мой пристальный взгляд заставляет его мгновенно замолчать, осознав, что я настроен серьезно.

— Она здесь. На моей территории, и она видела, как я убил того ублюдка на железнодорожных путях.

— Ты сейчас серьезно? Как ты мог это допустить? — консильери срывается на крик, от чего моя кровь начинает кипеть.

— Я похож на шута? Сам не понимаю, как не заметил ее, — пальцы нервно отбивают ритм, но я продолжаю смотреть на него.

— Ее надо устранить. Немедленно. Пока она не стала настоящей проблемой, — Бланко отхлебнул кофе, его тон был деловитым и не терпящим возражений.

Я перевел взгляд с монитора на него. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом техники.

— Ты ошибаешься, — мой голос прозвучал ровно. — Ее не нужно устранять. Она была свидетелем, теперь она станет соучастницей, это куда надежнее.

— Это рискованно. Она никем неконтролируемая. — Бланко нахмурился.

— Значит, мы будет ее контролировать, — я откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. — И, Бланко, — я сделал паузу, давая каждому слову обрести нужный вес, — я буду лично ее контролировать. Передай это всем. Любое действие в ее отношении без моего прямого приказа будет расценено как предательство. А с предателями мы разбираемся особенно тщательно. Все ясно?

— Она слабость, Дэмиан, не стратегия. Ты подменяешь интересы бизнеса личной одержимостью. Три года назад она тебя сломала. Сейчас ты позволишь ей разрушить все, что мы строили.

— Ты переходишь черту.

— Кто-то должен. — Бланко не отвел взгляда, его глаза уперлись в мои с вызовом, который я не видел у него годами. — Пока ты не перешел ту, с которой нет возврата.

— Мое решение, — я произнес, выделяя каждый слог, чувствуя, как напряглись его плечи, — не обсуждается.

Ракель

Комната утопала в полумраке, и я сидела на кровати в полной растерянности, не зная, как мне реагировать на все это и что он на самом деле хотел сказать. Что я, по его мнению, должна была помнить? Он говорил со мной так, будто у нас была общая история. Какая история может быть у маньяка и его жертвы? Разве что та, что началась в ту ночь на железнодорожных путях. И она явно должна закончиться смертью одной из сторон.

Воздух был густым и тяжелым, словно его присутствие все еще витало в помещении. Внезапно раздался сигнал автомобиля, и я вздрогнула от неожиданности. Я крепко сжимаю в руках смятую простыню, которая в этой темноте казалась хрупкой и ненадежной защитой от того, что только что произошло.

Стук моего сердца отдавался гулким эхом в ушах. Я медленно перевела взгляд с окна, где еще виднелась его фигура, на дверь. Он ушел, точнее сказать, сбежал. Но его запах остался, резкий, мускусный, смешанный с моим страхом. Этот запах пропитал все вокруг, впитался в мою кожу, напоминая о его прикосновениях.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать видения. Его лицо, бледное, с острыми скулами и настойчивым блеском в глазах, возникало передо мной, как болезненный фантом. Я ощущала его холодные пальцы на своей коже, его дыхание у своего уха.

***

Я лежала, уставившись в потолок, и в ушах стучала одна единственная мысль. Он знает, где я живу. Но потом, сквозь оцепенение, прорвалась волна ярости. Нет. Я не позволю какому-то психопату превратить меня в затравленное животное, которое трясется в своей же квартире.

Я резко встала с кровати. Страх никуда не делся, он сжимал желудок в тугой камень, но теперь у него появился союзник - гнев.

Я села за ноутбук. Мои пальцы дрожали, но я заставила их печатать.«Курсы самообороны для женщин Палермо», «Лучший перцовый баллончик отражение нападения», «Скрытые камеры для дома».

Я составляла список, это был мой щит против его угроз. Я рационализировала ужас, превращала его в решаемые задачи. Хорошо, ублюдок. Ты хочешь играть? Будет тебе игра. Я не какая-то беззащитная овечка. Я переживу это.

Через полчаса я уже ехала в спортивный магазин, чтобы купить самый мощный из разрешенных баллончик. Я сжала его в ладони, ощущая холодный корпус. Эта крошечная вещь давала призрачное ощущение контроля.

Затем запись на курсы самообороны.

— Не волнуйтесь, у нас тут все девушки быстро осваиваются. Научим вас давать сдачи, — молодой, подтянутый инструктор записал мои данные и улыбнулся.

Вернувшись домой, пока Мэтью был на работе, я установила в прихожей, напротив входной двери, маленькую камеру, замаскированную под деталь декора. Она подключалась к моему телефону. Теперь я буду знать о каждом, кто переступит порог.

К вечеру я чувствовала себя почти победительницей. Я не пряталась, а действовала. Пусть он только сунется. Моя жизнь снова была в моих руках. Немного нервных, дрожащих, но все же в моих.

На следующее утро, собираясь в университет, я не нашла баллончик в кармане куртки. Обыскала всю комнату. Ничего. Он просто испарился. Лишь позже, вынося мусор, я нашла его в ведре с едва заметным надрезом на баллоне, он был пуст.

Следом приходит сообщение от инструктора.

— Мисс Рамос, прошу прощения, но возникли непредвиденные обстоятельства. Ваша заявка аннулирована, технический сбой. Мы вернем вам деньги.

— Какой сбой? Я же все оплатила.

— Мне жаль, всего доброго.

Проверяю приложение, и как ни странно, связь с камерой была потеряна. Подойдя к месту, где я ее установила, я обнаружила пустое место. На полке лежала лишь маленькая, идеально отполированная гильза от пистолета. Никаких следов, никаких писем. Просто гильза. Безмолвное, неоспоримое доказательство его присутствия и его всеведения.

Я сидела на полу в прихожей, сжимая в руке холодную гильзу. Вся моя недавняя уверенность рассыпалась в прах. Я не строила крепость. Я возводила карточный домик, а он одним дуновением уничтожил его.

Он не просто следил. Он был везде. Он мог входить в мой дом, когда хотел, мог диктовать свою волю совершенно незнакомым людям. Мои попытки защититься были для него жалкими.

Гнев все еще горел где-то внутри, но теперь его заливала ледяная волна безнадежности. Он контролирует все. Эта мысль эхом отдавалась в пустоте, которую он оставил вместо моего чувства безопасности. Как он так все спланировал, что все произошло в один момент, а главное, когда он успел?

***

В коридоре академии было оживленно и шумно. Студенты смеялись, обсуждали последние новости и направлялись по своим делам. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь величественные витражные окна, окрашивали пыль в воздухе в золотистый оттенок. Я чувствовала себя отстраненной от этого бурлящего мира, просто наблюдая за происходящим из угла, сжимая в руках стопку учебников и уставившись в пол.

Внезапный стук каблуков по мраморному полу заставил меня поднять глаза. Передо мной стояла Кассандра. Она выделялась из толпы в своем безупречном костюме, словно модель, только что сошедшая с подиума. Ее светлые волосы были собраны в высокий хвост, подчеркивая изящную линию шеи, а на алых губах играла холодная улыбка.

— Ну, здравствуй, Ракель, — произнесла она с высокомерным оттенком в голосе, который звучал как сталь. — Слышала, ты усердно пытаешься догнать нас, одаренных. Но, похоже, все еще путаешься в основах.

— Я просто изучаю материал, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие и не поддаваться желанию ответить ей тем же.

— Позволь напомнить, что некоторым это просто не дано, как бы они ни старались, — она махнула рукой, и из-за ее спины вышли две девушки, усмехаясь.

Одна из девушек с розовыми волосами резко выхватила у меня стопку книг. Я вскрикнула, но было уже поздно. Книги с грохотом упали на пол, и страницы разлетелись во все стороны. Вторая девушка, обладательница рыжих волос, вылила половину своего напитка на книги, а оставшееся на меня.

— Ой, какая досада, — протянула Касандра, наклоняясь к упавшим книгам, словно ей было жаль их, но в ее глазах горел огонек злорадства. — Как же ты теперь будешь учиться, бедняжка.

Смех ее подруг эхом разнесся по залу. Некоторые студенты обернулись, чтобы взглянуть на происходящее, но быстро отвернулись, опасаясь стать следующими жертвами Кассандры. Я стояла мокрая, окруженная разорванными страницами и насмешками. Я чувствовала, как краска заливает лицо, а оскорбление обжигает изнутри. Блондинка с самого начала не приняла меня, считая слишком простой.

— Просто знай свое место, Рамос. Некоторые из нас рождены для величия, а другие, чтобы ползать у наших ног. Не пытайся подняться выше, чем предназначено, — она медленно выпрямилась, развернулась и ушла, оставляя меня униженную.

Подавляя слезы, я начала собирать разорванные страницы, чувствуя, как мое сердце наполняется горечью и жаждой мести.

Я выскочила из дверей академии и побежала в сторону ближайшего торгового центра. Ветер обдувал мою мокрую одежду, вызывая мурашки и холодок по спине. Через несколько минут я оказалась в теплом помещении и забежала в первый попавшийся магазин. Я взяла футболку и штаны с вешалок и зашла в примерочную, сняла с себя мокрую одежду и почувствовала прикосновение к талии. Подняв голову, я встретилась с темными голубыми глазами в зеркале.

— Ты изменилась, Ракель, — его голос звучит с притворной нежностью, а взгляд в зеркале полон самодовольства. Он не убирает рук с моей талии, заставляя чувствовать себя некомфортно.

— Опять ты? Это уже чересчур, — я выкрикиваю, пытаясь вытолкнуть его из примерочной, но он даже не сдвинулся на дюйм.

— Я не знаком со словом чересчур, котенок, — он усиливает хватку, вызывая легкую боль, а затем разворачивает меня и прижимает к стене.

— Что тебе нужно? — пытаюсь прикрыться, но он быстро фиксирует мои руки над головой.

— У меня есть предложение, от которого ты не можешь отказаться, — он тихо смеется и отходит. — И когда я говорю не можешь, это значит, что у тебя нет выбора. Одевайся, я жду.

Он выходит из примерочной, и я осознаю, что в ловушке. Скорее всего, он стоит прямо за шторкой. Пытаюсь успокоить дыхание, но руки дрожат. Одеваюсь, делаю последний глубокий вдох и выхожу навстречу смерти.