Глава 3

Я буквально вваливаюсь на заднее сиденье ярко-желтого такси, захлопывая дверь с такой силой, что весь автомобиль вздрагивает.

— Быстрее, умоляю! — выкрикиваю я водителю срывающимся от адреналина голосом.

Сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу, а по лбу струится холодный пот. Такси резко дергается и наконец-то срывается с места. Я обессиленно откидываюсь на спинку сиденья, жадно глотая воздух, но каким-то чудом нахожу в себе силы написать Нейтану сообщение о том, что мне внезапно стало плохо, и я вынуждена была уехать домой. Нервно оглядываюсь назад и с облегчением понимаю, что дорога позади абсолютно пуста, за нами никто не едет. Я глубоко выдыхаю, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

Спустя томительные двадцать минут автомобиль наконец останавливается возле моего дома. Выходя, я настороженно осматриваюсь по сторонам и, убедившись, что опасности нет, тихо и быстро проскальзываю домой, стремясь как можно скорее оказаться в безопасности.

Внезапно вспыхнувший свет ослепляет меня, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Где ты была? — раздается знакомый голос.

— Мэт, ты меня напугал. — Я облегченно выдыхаю, узнав брата.

Его взгляд устремляется на настенные часы, затем возвращается ко мне, полный гнева.

— Спрошу еще раз, где ты, черт возьми, была? Уже пять утра!

— Я была в клубе с коллегой. Ты уже спал, и я не хотела тебя будить, — оправдываюсь я, чувствуя себя провинившейся девочкой.

— Ракель, я просыпаюсь среди ночи от хлопка входной двери и не нахожу тебя. Что я должен был подумать? — кричит Мэт, его каштановые волосы взъерошены от волнения.

— Дверь? Но я точно помню, что закрыла ее тихо. Во сколько это было? — Я хмурюсь, пытаясь восстановить события в памяти.

— Час назад. Почему ты не отвечала на звонки? — требовательно спрашивает он.

— Прости, я не слышала, — достаю телефон и вижу множество пропущенных вызовов.

Сбросив туфли, я на цыпочках подхожу к брату и обнимаю его, уткнувшись лицом в его грудь.

— Прости.

Мэт крепко обнимает меня в ответ, затем отправляет спать, а сам начинает собираться на работу.

Дверь издает протяжный скрип, нарушая тишину комнаты, в которую я вступаю. Воздух пропитан странным ароматом, одновременно едким и сладковатым, напоминающим дорогой мужской парфюм. Мое сердце ускоряет ритм, несмотря на попытки отогнать тревожные мысли.

На первый взгляд, комната кажется нетронутой. Задернутые шторы, привычно расставленная мебель. Однако интуиция подсказывает, что что-то не так. Стул у рабочего стола слегка отодвинут, словно кто-то только что встал с него. На столешнице, рядом с моим ноутбуком, лежат раскрытые рабочие заметки. Делая шаг вперед, я замечаю на краю стола тонкую полоску черного материала, похожую на фрагмент шарфа или перчатки. Этот предмет определенно принадлежит не мне.

Дрожащими пальцами я осторожно поднимаю находку. Это не шелк, а какой-то блестящий синтетический материал, напоминающий ткань костюма. Он скользкий и прохладный на ощупь и оставляет на кончиках пальцев легкий древесный аромат.

Внимательно осматривая комнату, мой взгляд останавливается на плотных шторах. Отодвинув их, я вижу, как за окном наступает рассвет. На подоконнике обнаруживаю четкий отпечаток грязной подошвы с характерным рисунком.

Внезапное осознание пронзает меня, вызывая холодок, пробегающий по спине. Кто-то был здесь. Не просто кто-то, а это был он. Он проник в мою комнату, изучил мой дом, оставил свои метки, и теперь он точно знает, где меня найти.

Комната, еще минуту назад такая знакомая и уютная, теперь кажется зловещей ловушкой, местом, где побывал убийца. Осознание, что я не одна, что он где-то рядом, заставляет меня отступить к двери, будто это меня спасет.

Слышу, как Мэтью прощается, и входная дверь захлопывается с характерным щелчком. Решаю смыть с себя следы этой ночи. Платье, пропитанное потом, словно вторая кожа, с трудом поддается. Наконец, встаю под горячие струи душа. Ванная мгновенно наполняется густым паром и ароматом геля. Напряженные мышцы постепенно расслабляются, а тревожные мысли растворяются в теплой дымке.

Выхожу из душа, обернувшись полотенцем. Комната тонет в полумраке, лишь тонкая полоска света просачивается сквозь окно.

На кровати, словно задумчивый хищник, сидит парень. Я сразу понимаю, кто это, от чего ноги подкашиваются, но я удерживаю равновесие. Его силуэт в тусклом освещении кажется еще более зловещим, чем прежде. Он сидит, чуть склонив голову, пронзая меня взглядом. Темная рубашка, застегнутая до самого верха, придает ему вид человека, готового к чему-то важному. Скрещенные на груди руки и широко расставленные ноги демонстрируют его доминирование.

Я застываю, пытаясь разобраться в водовороте эмоций. Страх, удивление, даже нечто похожее на горькое смирение перед неизбежным. Даже после моего появления его лицо остается непроницаемым, как высеченная из камня маска. Напряжение сгущается в воздухе, плотное и осязаемое, словно густой туман.

— Ну привет, котенок, — произносит он, поднимаясь и направляясь ко мне.

Я стою, прижавшись спиной к стене, и не могу пошевелиться. Страх сковал все тело, и я не могу ни закричать, ни убежать, просто наблюдаю за его приближением. Ноги, словно приросли к полу. Мое тело просто не слушалось меня. Только слезы катились по щекам, а из груди рвался сдавленный крик.

— А знаешь, почему котенок? — тихо смеясь, говорит парень и укорачивает дистанцию между нами.

Я не могу и слова из себя выдавить, в горле стоит ком из страха и гнева.

— Неразговорчивая ты. При первой же малейшей угрозе ты убежала, как беззащитный кот, — его голубые глаза бегают по моему телу и лицу.

В моменте меня накрывает волна агрессии от собственной беспомощности, и я бросаюсь на него. Начинаю его царапать длинными ногтями, кусать за плечи, но он просто стоит неподвижно, будто совсем не чувствует боли. Спустя минуту ему это надоедает, и одним резким движением я оказываюсь на кровати, прижатая его коленом поверх моей спины.

— Что тебе надо от меня? — я срываюсь на крик и пытаюсь вырваться из его хватки.

— Запишу этот день в календарь, ты впервые со мной заговорила, — не отвечая на мой вопрос, он переворачивает меня на спину, обхватывая мои запястья всего одной своей рукой, и смотрит на меня.

В его взгляде нет даже намека на эмоции, лишь один холод, словно они сделаны изо льда. Но он меняется, когда наши глаза встречаются, мелькнуло что-то знакомое. Словно я уже видела эту боль где-то давно, но не могла вспомнить, где именно.

Дэмиан

Прядь светлых волос, небрежно выбившаяся из пучка, который был предназначен для душа. Знакомый изгиб губ, который появился, когда она заговорила со мной, все это было таким родным, до боли. И вместе с этим таким чужим. Мое сердце пропустило удар, а в груди вспыхнул обжигающий жар.

— Ракель? — ослабляю свою хватку из-за наплывающих эмоций.

— Откуда ты знаешь мое имя? — от ее крика начинает звенеть в ушах, и я морщусь.

В ее зеленых глазах читается то страх, то гнев из-за того, что она ничего не может мне сделать. Это была она, та самая. Та, которая когда-то умела так легко и непринужденно забирать мое сердце, чтобы потом безжалостно разбить его на мелкие осколки. В горле пересохло, и я чувствую, как внутри все напряглось. Все воспоминания, словно забытый альбом, разом нахлынули, затапливая меня. Я не могу отвести взгляд, словно зачарованный, и в то же время меня пронзает острая, болезненная тоска. Я не ожидал увидеть ее здесь, сейчас, спустя столько времени. Это не должна быть она, на ее месте могла быть любая, но только не она. И я точно не ожидал, что это будет так болезненно. Отпускаю ее, и она сразу же отползает к краю изголовья кровати, поджав под себя ноги. Подтягивает край полотенца, который начал сползать вниз от ее попыток защититься, открывая вид на ее грудь.

Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Это не может быть она, но я не верю в совпадения.

— Ты не узнала меня? — понимаю, что ответ на этот вопрос окончательно разрушит мой контроль над эмоциями, но не могу сдержаться.

— Узнала! — облегченно вздыхаю. — Ты тот, который убил бедного мужчину и даже не вздрогнул, — я прожигаю ее взглядом, от чего она еще сильнее вдавливается в изголовье.

— Ты сука, Ракель! Ты ни черта не помнишь, глупая девчонка, — я теряю контроль над собой окончательно и, словно зверь, срываю всю накопленную агрессию на нее.

Она не узнала меня. Она действительно не узнала меня. Это было не просто поразительно, это было больно. Но я не могу выдать своего разочарования.

— Проваливай из моего дома и жизни! Почему ты считаешь, что можешь запугивать людей и забирать их жизни? И почему это я ничего не помню? — она начала понимать, что я ничего не собираюсь ей делать, по крайней мере сегодня, и стала более смелой, это вызывает тихий смешок.

— Слишком много вопросов, — эмоции утихают, и я снова беру все под свой контроль, притягивая ее ближе, хватая за ногу.

Она старается вырываться, но у нее это плохо выходит, и все-таки я оказываюсь в нескольких сантиметрах от ее лица. Ее горячее и сбивчивое дыхание попадает мне на щеку, а ее запах вперемешку с гелем для душа заполняет нос. Он точно такой же, как и был тогда.

— Ответь тогда хотя бы на один, — она выставляет руки перед собой, будто ей это поможет.

— Ты стала свидетелем того, чего не должна была видеть, теперь ты моя проблема, — я снова вдыхаю ее запах, и мурашки проходят по коже, будто электрический ток.

Встаю с кровати и отхожу, оглядываю ее сверху вниз. Ракель хлопает ресницами, постепенно понимая, что я имею в виду, на глаза выступают слезы, но я все так же непоколебимо смотрю на нее.

— Ты сделаешь со мной то же самое, что и с ним? — ее голос начинает дрожать, и от ощущения, которое пронзает мое сердце, мне хочется сквозь землю провалиться.

— Узнаешь. Доброй ночи, Ракель, — выпрыгиваю в окно, через которое и зашел сюда, оставляя ее один на один со своими мыслями.

Подхожу к своему недалеко припаркованному Porsche Carrera черного цвета и сажусь за руль. Бью со всей силы по рулю, и на всю улицу раздается звук сигнала. Сжимаю в руке старый, потрепанный брелок. Дурацкий сувенир, подарок от нее. Я собирался выбросить его сто раз, но всегда останавливался в последний момент. Это был не сувенир, а трофей. Напоминание о том, что мое сердце можно было вот так просто взять и разбить.

Я с силой сжал металлическую безделушку в ладони, чувствуя, как острые края впиваются в кожу. Боль была ясной, чистой. В отличие от той старой, тупой боли, что она оставила после себя.

А теперь она вернулась. Не узнав меня, не помня ничего. Это было новым, еще более изощренным унижением. Мои губы растянулись в беззвучной ухмылке.

— Ничего не помнишь, глупая девчонка? — прошипел я в тишину салона. — Ничего страшного, я тебе напомню.

Я разжал ладонь, на коже остался красный след, но эта боль не чувствовалась. Я чувствовал лишь холодное, обжигающее пламя давно отложенной мести. Я был уверен, что больше никогда не увижу ее. Я вычеркнул ее из своей жизни, похоронил для себя, но сегодня вечером она снова передо мной почти полностью обнаженная и абсолютно пустая.