Глава 7. Дар для потерянной души

Девичье лицо, залитое потом, исказилось от гнева. В глазах читалась безысходность, но тело продолжало попытки напасть на противника. Юна издавала боевой клич при каждом движении, швырялась гнусными оскорблениями и использовала всю свою теневую магию, которой в любое другое время было бы достаточно.

Если бы перед ней не стояла Андрэйст.

Пятерка лучших палачей не просто считалась таковой. Они заслужили свое место, доказали, что в стенах кровавого города нет никого, кто смог бы одолеть их. Когда будущие убийцы только попали в Банстреф, Анэйтис сразу распознала в них мощную магию и через два года убедилась в этом, заставив каждого сражаться с группой палачей. Поединки продолжались несколько дней. Всем запрещали есть и спать, пить давали только изредка. К концу испытаний тренировочный плац был усеян трупами, которые специально не убирали ради зрелищ и устрашения.

Тогда Андрэйст и Эйдинар было пятнадцать, Лерону и Рэвору - шестнадцать, а Ансгару - восемнадцать.

Они сражались друг за другом, выступая против всего Банстрефа лишь для того, чтобы Анэйтис удовлетворила свое любопытство и заполучила в свои руки способ давления на палачей. Ведь после того кровавого месяца никто из них не пытался пойти против ее воли, потому что наказанием могла стать мучительная смерть от рук одного из Пятерки.

Исключение составляли подобные Юне. Уверенные в своей силе глупцы, которые стремились к изменениям. Андрэйст не могла их винить. Все они хотели занять место среди лучших, стать не просто сошкой, управляемой Анэйтис, а важной фигурой, которая будет внушать страх.

Андрэйст поощряла их стремления. А вот бездумные поступки - нет. Она видела что-то удручающее в этих постоянных попытках, у которых всегда был один и тот же исход. Они желали изменить устои Банстрефа, но отказывались меняться сами. Пока ими управляла злость и чувство несправедливости, Пятерка совершенствовала свои умения, познавала глубины магии, от которых остальные были далеки.

Поэтому Андрэст и Эйдинар еще в семнадцать лет освоили магию секанов, которая служила для них почти бесконечным источником энергии. Поэтому близнецы начали передавать друг другу свою силу и научили тени объединяться, превращая их в смертоносное теневое существо, способное дать отпор даже самым жутким тварям из Ильдиса. Поэтому Ансгар считался непобедимым с магией подчинения и ужасающей аурой, которая обездвиживала противника.

И именно поэтому Юна и остальные палачи, которые просто хотели занять место сильнейших, но не стать ими на самом деле, никогда не победят Пятерку.

- Собираешься и дальше наводить на меня тоску? - спросила Андрэйст, когда Юна выпустила из рук теневые стрелы, но промахнулась из-за плохой концентрации. - Или твоим лучшим оружием служит только язык?

- О да! - крикнули с трибун. - Языком она вчера хорошо поработала!

Раздался смех, из-за которого Юна покрылась красными пятнами. Андрэйст заметила, как Эйдинар одобрительно посмотрела на крикнувшего парня и чуть ли не засветилась от счастья. Оскорбление тех, кто действовал ей на нервы, доставляло подруге невероятное удовольствие.

Когда прошлым вечером Анэйтис объявила о начале тренировочных поединков, Эйдинар умоляла поставить ее в паре с Юной. К счастью для последней, Анэйтис отказалась. На таких поединках было запрещено убивать противника целенаправленно, но иногда смерть случалась из-за неожиданных случаев, которые вовсе не были неожиданными.

Чтобы контролировать происходящее в Банстрефе, Анэйтис приказала своему мужу, Рестару, следить за всеми. С помощью световой магии он запоминал большие объемы информации и был способен создавать целые схемы в голове, зная не только отношения между палачами, но и почти все факты про них.

Страхи. Прошлое. Членов семьи. В какое время они чаще всего вставали утром, с кем любили проводить время. Учитывались даже предпочтения в еде. Анэйтис хотела знать про них все, чтобы иметь несколько рычагов давления. Ей нравилось контролировать не только работу палачей, но их жизнь.

Андрэйст была одной из немногих, за кем Рестар практически не следил. Она не показывала лишних эмоций, ни на что не реагировала, оставалась равнодушна ко многим вещам, которые происходили вокруг. Благодаря её спокойному характеру главы Банстрефа ослабили бдительность и оставили попытки узнать её слабости. В их глазах Андрэйст была послушной, ответственной и неконфликтной, выполняла любое поручение и не задавала лишних вопросов. На хорошем счету вместе с ней был Лерон. Остальные из Пятёрки имели привычку создавать трудности.

Юна снова сделала выпад вперед, пытаясь нанести удар мечом и совершить обманный маневр с помощью магии. Андрэйст не собиралась двигаться с места, поэтому с легкостью отбила меч наконечником копья, и призвала Атри, чтобы та поглотила тени.

- Это нечестно! - крикнула Юна, отбрасывая оружие в сторону. Андрэйст ощутила горечь от того, что с ним обращались подобным образом. Сама она всегда ухаживала за своим копьем. - Секан даёт тебе превосходство!

- Мои навыки дают мне превосходство. Атри помогла мне только в конце нашего поединка.

- Мы ещё не закончили!

Юна сделала шаг к мечу, но Андрэйст призвала теневые щупальца, обхватила ими тело девушки и изо всех сил прижала к земле. Послышался хруст и болезненный стон.

- Мы закончили.

Юна несколько раз дернула руками и в итоге сдалась, глядя на Андрэйст ненавистным взглядом.

- Перестань много болтать и освой свою магию нормально. Возможно, тогда ты наконец-то начнёшь представлять хоть какую-то ценность.

Они обе посмотрели на Рестара, который сидел на самой верхней трибуне. Мужчина разочарованно покачал головой. Его глаза вспыхнули белым. Видимо, он что-то зафиксировал в голове.

Когда Андрэйст ушла с площадки, Рестар шагнул ей навстречу. Как и жена, он одевался исключительно в белую одежду, которая делала его русые волосы до плеч на пару тонов светлее, имел худощавое аристократическое тело и тягу к чрезмерному уходу за собой. На его мраморной коже не было ни одного изъяна. Она почти переливались от травяных мазей, которыми Рестар обмазывался перед сном. Однажды Андрэйст и Эйдинар во время обхода увидели его в окне покоев, сидящего перед большим зеркалом и наносящего на лицо толстый слой чего-то белого.

Эйдинар чуть не стошнило.

- Анэйтис хочет видеть вас с Эйдинар, - произнес Рестар высоким мелодичным голосом.

Рэвор и Лерон, сидящие неподалеку, одновременно повернули головы. Они перестали следить за следующим поединком, сосредоточив все внимание на Рестаре, и больше напоминали хищников, готовых напасть. Андрэйст вспомнила несколько равных шрамов, которые украшали спины близнецов, и ощутила волну холодной ярости, снова посмотрев на Рестара.

«За обманчиво милым лицом и добродушной улыбкой скрывается настоящее чудовище».

- Прямо сейчас?

- Есть проблемы?

Он продолжал улыбаться, хотя его глаза немного засветились от всплеска магии.

«Что может быть важнее встречи с Анэйтис?» - говорила его реакция.

- Никаких, - ответила Анэйтис, не желая начинать конфликт.

Все равно ссора с Рестаром не принесет ей никакой пользы. К тому же, следовало успокоить разбушевавшиеся тени близнецов, которые начали скапливаться под сидениями трибун. Они медленно полезли к ногам Рестара, извиваясь и поглощая свет.

- Замечательно. - Его глаза вновь стали дымчато-серыми. - Поторопитесь. Она сказала, чтобы вы не задерживались.

Андрэйст покорно кивнула, дождалась, когда мужчина уйдет, и укоризненно посмотрела на близнецов. Тени тут же исчезли.

- И что вы планировали сделать? Напасть на него? - тихо спросила она, подходя ближе.

- Не понимаю, о чем ты, - ответил Рэвор, игнорируя взгляд Андрэйст и разглядывая трибуны с поддельные интересом.

- Лерон, - с нажимом произнесла Андрэйст, привлекая внимание второго близнеца.

Он пожал плечами.

- Анэйтис сказала, что в последнее время Рестар плохо контролирует гнев. Это была защитная мера.

Одновременно с чувством благодарности Андрэйст ощутила легкую тревогу, которая возникала каждый раз, когда дело касалось кого-то из Пятерки. Независимо от того, в каком состоянии находился Рестар, попытки использовать против него магию всегда заканчивались плачевно.

Рэвор и Лерон знали об этом не понаслышке. Ещё были свежи воспоминания о том, как Андрэйст и Эйдинар обрабатывали их глубокие раны после пыток Рестара. Анэйтис не волновало, что они защищались. Ее вообще мало волновало, в каком состоянии были палачи. Главное, чтобы они выполняли свои обязательства перед Банстрефом.

- В следующий раз держите себя в руках, - попросила Андрэйст, а потом тихо добавила: - В случае опасности я сама разберусь с ним.

Близнецы хитро улыбнулись и кивнули, зная, что её спокойная натура не гарантировала вечное послушание. Андрэйст ответила им приподнятыми уголками губ и пошла к кабинету Анэйтис. За это время Эйдинар уже успела куда-то деться, поэтому пришлось отправлять Атри по её следам, чтобы передать приказ.

Утро в Моркате было холодным и сырым. Небо затянуло пепельно-серыми тучами, которые подсвечивались молниями уходящей грозы. После проливного дождя дороги возле Банстрефа размыло. Через открытые окна раздавался треск ветвей и крики диких чёрных птиц, которые кружили над улицами кровавого города. Сквозь привычные звуки Андрэйст различала голоса горожан и звуки колес, проезжающих по мостовой.

Банстреф был частью старого города, заброшенного почти сотню лет назад. Локсум позаботился о том, чтобы между ним и первыми заселенными домами проходила граница, которая по первоначальному замыслу должна была дарить чувство безопасности. Но жители столицы все равно боязливо поглядывали на шпили крепости, где жили палачи, и на высокую стену, за которой вершили правосудие.

«Никакая граница не спасет Моркат, если палачи захотят напасть», - промелькнула в голове мрачная мысль.

Андрэйст вышла в коридор, который соединял две части крепости. Вместо стен там были проржавевшие металлические перегородки и дырявая крыша, едва спасавшая от дождя. Андрэйст обогнула лужи, вдыхая влажный воздух, и заметила на выступе с другой стороны коридора фигуру.

Под статуей крылатой твари Ильдиса сидел Ансгар. В его руках блестел тонкий клинок из магического серебра, который становился прочнее с каждой отнятой жизнью. Андрэйст была уверена, что в их мире не найдётся ни одного заклинания или оружия, способного сломать этот клинок.

Волосы Ансгара были слегка влажными. С воротника черного плаща и рукавов на камень падали бледно-красные капли. От палача не просто веяло смертью. Он сам был ею. Обычные люди или слабые маги чувствовали истощение и страх, находясь рядом с Ансгаром, но от Андрэйст тоже тянулся шлейф смерти, поэтому она ощущала своеобразное спокойствие.

В тенях рядом показались два глаза. Секан Ансгара, гиена Шенти, с подозрением следила за приближением Андрэйст. В ее хищном оскале и прищуре всегда проскальзывало что-то враждебное. Шенти ненавидела людей и с удовольствием убивала тех, на кого покажет Ансгар. Она подпитывалась его желаниями. Он давал ей свободу, отпуская охотиться на живность лесов вблизи Морката. Андрэйст знала, что секан уходил еще дальше, к постоялым дворам и дорогам, по которым передвигались путники, и нападал на них.

Пару лет назад об этом узнал Локсум. Анэйтис получила приказ остановить взбунтовавшегося палача, но решила проигнорировать волю советников и просто попросила Ансгара быть не таким заметным.

- Почему ты не убила ее? - раздался низкий голос.

Блеснуло лезвие, и в нем Андрэйст увидела отражение алых глаз.

- Бездумное убийство не в моем стиле.

- Слышал, в последнее время Юна доставляет много проблем.

- Это не значит, что её нужно убить.

Ансгар заинтересованно склонил голову. Светлые пряди упали на лоб. Тени скользнули по лицу, очерчивая острые скулы и пухлые губы, которые практически никогда не улыбались. Большую часть времени Ансгар выглядел обманчиво спокойным, но внутри него всегда кипела раздражительность и жажда крови. Он быстро выходил из себя, не считая нужным сдержать гнев. И быстро успокаивался, если поблизости оказывался кто-то из Пятерки.

Он мог избить какого-нибудь палача до полусмерти, а потом расслабленно сидеть возле близнецов или Эйдинар, слушая их бессвязные диалоги и позволяя то, чего другие не будут удостоены никогда. Но вопреки общественном мнению, особое отношение Ансгара не стирало границы между ними окончательно. Андрэйст всегда помнила, кто находился перед ней.

Охотник. Убийца. Один из сильнейших палачей. Если не самый сильный.

Анэйтис запрещала Пятёрке сражаться друг с другом, поэтому они не знали, в чьих руках было преимущество. Но Андрэйст не сомневалась: если им придётся вступить в схватку, последним Ансгар не останется.

- Ты же не думаешь, что подобное отношение к смерти спасет твою душу от Ильдиса?

Слова Ансгара позабавили Андрэйст.

- Нет ничего, что могло бы спасти мою душу.

- Верно. - Ансгар спрятал клинок в тенях, поднялся и спрыгнул с выступа к Андрэйст, не скрывая предвкушения. - Мы отправимся туда все вместе и будем впятером отрабатывать грехи на службе у темных Богов.

Люди боялись говорить про Ильдис. Перед смертью посещали храмы и молились, чтобы Боги сжалились над ними и позволили пройти через врата Мариаса. Возможно, кому-то эта мольба и помогала, но палачей будет ждать только один исход.

Самый дальний и тёмный угол Ильдиса, с беспощадными тварями, терзающими душу.

- Ты что-то хотел? - спросила Андрэйст, зная, что Ансгар избегал бесполезных разговоров.

- К Анэйтис приходил кто-то из совета. Кто-то очень влиятельный, судя по ауре. Я не смог ни разглядеть этого человека, ни даже проследить за ним. Наша дорогая надзирательница поставила свой излюбленный барьер.

- Неужели?

Андрэйст подняла взгляд и посмотрела на края башни, в которой жили Анэйтис и Рестар.

Банстреф внушал страх жителям страны, но у Локсума он вызывал отвращение и гнев. Кровавый город был напоминанием о том, что Рубиновая двадцатка имела в своих руках большой кусок власти, который у советников не получалось отобрать. Они пытались пробудить людей восстать против решения влиятельных семей, но своеобразная гарантия безопасности привлекала их куда больше. Жители Гахарта были согласны поощрять жестокое убийство, пока палачи оставались в стенах Банстрефа, а преступники получали по заслугам.

Никто не знал, что Анэйтис позволяла своим подчиненным выходить в город несколько раз в месяц. Даже она понимала, что постоянное заточение в стенах кровавого города, который стал воплощением самой смерти, сделает палачей неуправляемыми.

Так почему кто-то из Локсума осмелился прийти сюда? Какие дела могли быть у советников с главой Банстрефа?

- Спасибо за информацию.

Ансгар кивнул и и без лишних слов направился дальше по своим делам. Андрэйст посмотрела ему вслед и последовала его примеру, продолжая путь и раздумывая над их коротким разговором.

К тому моменту, когда она дошла до кабинета и встретилась с Эйдинар, мысли уже сплелись в один тугой ком, который завел ее в тупик.

«Нет смысла думать об этом сейчас».

Судя по раздражению на лице Эйдинар и немного припухшим губам, ее отвлекли от весьма интересного времяпровождения. Она закатила глаза, когда послышался приказ войти, и открыла дверь так сильно, что та ударилась о стену.

- У меня будет задание для вас, - сказала Анэйтис, не поднимая головы и игнорируя вспышку гнева.

Она сидела за столом, одетая в длинный шёлковый халат кремового цвета, и рассматривала старинный пергамент, от которого веяло холодом.

Магический артефакт.

Андрэйст нахмурилась, ощущая тревогу. Не из-за странных эмоций, возникших от присутствия в комнате древней силы, а из-за голодного взгляда, который Анэйтис даже не пыталась скрыть. Она выглядела довольной, улыбалась и стучала пальцами по столу, словно раздумывая о своих дальнейших действиях.

- Сегодня вечером в Банстреф привезут новую группу преступников. - Наконец-то Анэйтис подняла взгляд. - Среди них есть человек, который попал в тюрьму по ошибке. Вы должны его спасти.

Андрэйст и Эйдинар переглянулись.

- Мы убиваем преступников, а не спасаем, - напомнила Эйдинар очевидные вещи.

Но Анэйтис, которая больше всех чтила законы Банстрефа, не видела проблемы. Андрэйст снова посмотрела на пергамент и вспомнила слова Ансгара. Могут ли они быть как-то связаны друг с другом? Анэйтис никогда не стала бы спасать кого-то из кровавого города. Это было выше её достоинства и шло вразрез с жестоким характером. Но за определённую цену...

Почувствовав интерес к своему сокровищу, Анэйтис взмахнула рукой, скрывая артефакт во вспышке света. Еее накрашенные красным губы растянулись в хищной улыбке.

- Мы сделаем исключение в этот раз.

- Зачем? - продолжила Эйдинар. - Кто этот человек?

Улыбка дрогнула, а потом и вовсе пропала. Анэйтис медленно встала, поставила руки на край стола и сощурилась. Губы сжались в плотную линию. На шее выступили вены .

- Не помню, чтобы разрешала задавать вопросы.

Она взмахнула рукой. Два луча света ударили по Андрэйст и Эйдинар, оставляя на щеках неглубокие ровные порезы. Никто из них не двинулся с места и не издал ни звука.

- Я отдала приказ, поэтому вы будете послушным и выполните его без лишних проблем. Вам ясно?

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Андрэйст и Эйдинар одновременно кивнули. Гнев оставил Анэйтис. Обойдя стол, она подошла к ним и похлопала по раненым щекам, размазывая кровь.

- Не нужно меня разочаровывать. Хорошо? Вы - моя гордость. Не хочу, чтобы у нас возникли проблемы. - Дождавшись еще одного покорного кивка, Анэйтис вернулась за стол. - Это очень важное поручение. Мы должны все сделать правильно.

Андрэйст заметила, что Эйдинар так сильно сковало от злости, что её шея и руки покрылись красными пятнами.

- Как мы поймем, кого нужно спасать? - спросила Андрэйст, перетягивая внимание на себя.

- На девушке будет метка. Вы сразу её почувствуете.

Девушке.

«Неужели... Та самая?».

- Еще указания? - Андрэйст изо всех сил скрыла свою заинтересованность.

- Другие палачи не должны вас видеть. Выведете девушку через северные ворота. Там её будет ждать повозка. Об остальном позаботятся. На этом все.

Эйдинар вылетела из кабинета и размашистым шагом направилась в конец коридора. Сэгра, который появился из-за вспышки сильных эмоций, преданно последовал за хозяйкой. Тени вились из ее тела и оседали в углах.

Андрэйст не спешила за подругой, зная, что она остановится где-нибудь на лестнице и дождется ее, чтобы выплеснуть свой гнев при свидетелях.

- Как же я хочу всадить ей ногти в глотку и вытащить все внутренности наружу, - услышала Андрэйст, спускаясь на второй этаж.

Эйдинар стояла лицом к стене, сжимая окровавленные пальцы. Ее тяжелое дыхание раздавалось в унисон с дыханием секана, нарушая тишину в дальнем коридоре. Андрэйст хотела было успокоить Эйдинар, но тут в запотевшем окне промелькнул белый шар.

Он прошел сквозь стену и опустился на подоконник, принимая образ совы. Эйдинар развернулась, когда Андрэйст потрепала ее по плечу.

Секан Блайнда.

Андрэйст тут же раскинула тени, скрывая их от остальной части коридора.

- Нуби. В чем дело?

Сова наклонила голову, рассматривая их большими голубыми глазами, и взмахнула крыльями, высвобождая силу. В голове Андрэйст прозвучал голос Блайнда:

- Я видел ваш сегодняшний разговор с Анэйтис. Это она. Та девушка, про которую я говорил вам в прошлый раз. Теперь я точно уверен, что она проходила круэнтру вместе с нами.

- Ее спасения желает кто-то из Локсума, - сказала Андрэйст, игнорируя удивленный взгляд Эйдинар. - К Анэйтис приходил кто-то из совета.

- И я знаю кто. - Блайнд мысленно улыбнулся. - Обязательно спасите ее, а после приходите ко мне. Я расскажу вам про еще одно видение.

Эйдинар хотела задать следующий вопрос, но Нуби взмахнула крыльями и скрылась, пройдя сквозь стену. Последовала продолжительная пауза. Потом раздалась тихая ругань Эйдинар.

- Палач спасает преступника...

- Анэйтис ведь сказала, что девушка попала в тюрьму по ошибке.

- Но другие об этом не знают, - раздраженно сказала Эйдинар. - У нас вообще есть шанс вытащить ее из Банстрефа, не привлекая внимания?

У Андрэйст не было ответа на этот вопрос.

Аин вцепилась обмороженными пальцами в металлические прутья. Кандалы сменили на тугие упругие браслеты, которые блокировали любой источник магии, хотя Аин уже давно не чувствовала присутствия своей силы.

Внутри повозки от одной стены к другой тянулись прогнившие скамейки. Другие заключенные суетливо смотрели вокруг. Кто-то нервно смеялся. Кто-то кричал и молил убить его прямо здесь. Женщина рядом со слезами на глазах шептала, что все это скоро закончится.

Опухшие пальцы пульсировали, но Аин всё равно сжала прутья сильнее, справляясь с рвотными спазмами. Пока рядом раздавались тихие молитвы, ее глаза бегло осматривали пейзаж. Смутные силуэты надзирателей, которые обступили повозку, терялись на фоне густых кустарников и городской стены. Аин знала, что с её верхушки за ними внимательно наблюдают, направив на повозку арбалеты.

Никто не станет смертельно ранить преступников, ведь каждый из них обязательно должен добраться до конечной точки.

Вскоре повозка остановилась. Надзиратели открыли двери и стали вытаскивать преступников, силой опуская их на землю и не позволяя подняться. Аин поспешила встать, чтобы не столкнуться с грубым отношением, но ее всё равно схватили за локоть и выкинул на холодный ночной воздух.

Колени ударились об острые камни. Эта боль была незначительной на фоне всего, через что Аин пришлось пройти в жизни. Но она никогда не чувствовала такого страха. Надзиратели принялись пересчитывать преступников.

Пока они говорили, Аин медленно подняла глаза. Огромные кованые ворота с толстой цепью и замком быстро осветились вспышкой молнии. Стена вокруг не позволяла увидеть часть города, в котором убили несколько тысяч преступников. Проходя мимо, надзиратель пнул Аин, заставляя вернуть взгляд к земле, и скорчил недовольную мину. Плюнув рядом, он крикнул своему товарищу:

- Сколько ещё ждать?

- Палачи сами решат, когда открыть ворота.

Надзиратель ругнулся и сказал уже тише:

- Хочу убраться отсюда.

Аин услышала в его голосе страх. Внутри зародилось что-то похожее на гнев, но чувства быстро потухли. У нее было сил раздумывать над справедливостью и особенно требовать ее. Если Аин оказалась перед воротами Банстрефа... Что ж. Значит, так решили великие Боги.

Рядом с воротами в стене была небольшая дверь. Аин заметила её, когда та открылась. Из нее вышел мужчина средних лет в белоснежной одежде, скрытой длинной накидкой. Он подошёл к преступникам, посмотрел каждому в лицо и широко улыбнулся, облизывая губы.

- Вы готовы платить за свои грехи?

Послышалась мольба, гневные возгласы и обреченный стон. Кто-то смотрел на мужчину с гневом, кто-то - с надеждой. Он же возвращал им взгляд, наполненный восторгом и счастьем.

- У каждого преступника есть шанс спастись, - начал мужчина, указывая рукой назад. - Ваша цель - пройти город и добраться до Северных ворот на другой стороне. - Он говорил так, словно Банстреф был лишь игрой, в конце которой всех ждал приз. - Постучите в них, и ни один палач не посмеет тронуть вас. Вы получите долгожданную свободу.

Аин сглотнула болезненный ком.

«Дойти до Северных ворот... Какие у меня шансы?».

Никаких.

Мужчина отошёл в сторону, хлопнул в ладони, и ворота затрещали. Земля задрожала, как только железная конструкция сначала резко дёрнулась, а потом медленно поползла в стороны. Из крайней улицы потянулись щупальца тумана. Через него Аин увидела очертания домов, развилок, уходящих в тьму, и шепот, пронизывающий нервы.

- Банстреф готов принять своих гостей.

Аин толкнули вперёд. Ноги понесли ее вперед, хотя мозг пытался возрозить в ней желание бороться.

«Пусть меня лучше убьют из-за попытки сопротивления, - кричало сознание. - Палачи не подарят мне быстрой смерти».

Но тело отказывалось слушаться. Пока внутри шла неравная борьба, все преступники оказались внутри.

Ворота с грохотом закрылись.

Преступникам понадобилось несколько мгновений до полного осознания происходящего. Все они попали в Банстреф. Город, из которого невозможно выбраться.

- Что же нам делать? - спросил кто-то.

В ответ послышались варианты:

- Прятаться.

- Нет, надо на них напасть. Не верю, что они настолько сильны.

Пока Аин раздумывала, что делать ей, все преступники разбежались, боязливо оглядываясь и подбирая с земли все, чем можно было отбиваться.

Она осталась в полном одиночестве. Порыв ветра укусил за кожу босых ног. В горле снова закололо, но она боялась издавать звуки. Туман медленно плыл вдоль дороги. Полуразрушенные здания увеличивались в размере ближе к центру Банстрефа. Аин осмотрелась. Она может спрятаться, но что толку? Сколько раз палачи выходили сюда? Вряд ли в Банстрефе есть места, в которых Аин не найдут. Шаги и голос постепенно стихли. Теперь Аин окружила только гнетущая тишина.

«Сколько осталось до сигнального огня?».

Аин подняла голову и посмотрела на башни. Туман скрывал их верхушки, но она всё равно чувствовала пристальные взгляды. Над городом свистел пронизывающий ветер. Цепи на стенах скрипели и ударялись о камень, разнося по улицам тихий звон. Аин показалось, что эти звуки доносились из самого Ильдиса, где темные Боги и их твари уже ждали появления новых жертв.

«Остаться здесь или...».

Отбросив сомнения, Аин напрягла ноги до боли в мышцах и побежала налево, вдоль стены. На следующем повороте повернула, понимая, что скрываться лучше в центре, среди высоких неприступных пристроек. Может, её завалит балками и камнями, и она умрёт от сильного удара.

Аин не хотела представлять, какой палач найдёт её. Лишь надеялась, что смерть наступит быстро. Не заметив осколки на земле, Аин споткнулась от резкой боли. Тонкая полоска крови окрасила срез камней, выложенных на дороге. Чтобы хотя бы немного подавить страх, который с каждой секундой поглощал сознание, Аин подошла к ближайшему дому и открыла дверь, надеясь спрятаться там. Помещение внутри местами не имело пола, а деревянные балки кое-как поддерживали второй этаж.

«Я не смогу здесь спрятаться».

Аин оглядела улицу. Дорога шла на возвышение, и ещё через два дома виднелся перекрёсток. Туман отказывался покидать Банстреф, оседая на здания и скапливаясь в углах, мешая ориентироваться.

Возле перекрёстка показалось два силуэта.

Преступники. Они шли на полусогнутых ногах и вертели головами в поисках укрытия. Аин ощутила, как холод иголками впился в спину. Когда неизведанная сила потянула ее назад, откуда-то сверху пролетели две стрелы. Они разорвали воздух над козырьком здания, в котором пряталась Аин, и пронзили головы преступников. В тишине улиц раздался звук разорванной плоти.

Улицы Банстрефа озарил яркий, кроваво-алый цвет. Тела упали на землю, а за ними появились ещё две фигуры. Аин прикусила губу до крови и скрылась за дверью, прижавшись лопатками к холодной стене. Туман, забравшийся в помещение, медленно утекал через щели и покидал улицы. Аин не могла заставить себя выглянуть на улицу еще раз. Раздался громкий смех.

Палачи.

От страха глазах появились белые пятна. Через них Аин увидела дверь в стене напротив и тихо, ступая до боли в ногах, направилась туда. Потянув за ручку, она вновь оказалась на улице в узком переулке. До соседнего здания, покрытого сероватой слизью, можно было дотянуться, не вытягивая руку.

Аин почувствовала панику. Узкие помещения только помешают ей при попытке сбежать, но двигаться в сторону перекрестка она не решалась. Равнодушие внутри схлестнулось с желанием жить. Аин заставила себя сдвинуться с места.

С первым шагом она услышала крики, со вторым - взрывы, с третьим - смех палачей.

- Вылезайте из своих нор! - Мужской голос эхом разнесся по городу.

Аин двинулась дальше по улице и свернула направо. Двери всех зданий по пути были закрыты, а разбитые окна не позволяли проникнуть внутрь. Каждые несколько минут раздавались душераздирающие вопли. Металлический запах уже успел пропитать воздух, а вместе с ним над городом повис ореол смерти.

Возле следующего поворота скопилась тьма, шёпот которой царапал стены и пробирал тело до мурашек. Аин заставила себя шагнуть назад, а потом услышала какой-то шум сверху. Подняв голову, она увидела черное пятно, летящее вниз. Аин успела отскочить, когда на её место упало тело женщины. Той самой, которая хрипела о том, что всё скоро закончится.

Приступ тошноты взял своё, и Аин скрутило спазмами. Она упала на землю, кашляя и выплевывая изо рта желчь. Однажды, когда Аин было восемь, Айли прижгла её ногу раскаленным ножом. Старшая сестра заплакала, уверяя родителей, что это произошло случайно. Аин слишком зациклилась на боли, чтобы понять, что в действия Айли не было ничего случайного. Палач сделал с этой женщиной нечто подобное, только в более извращённой форме. Всё лицо и руки прижгли раскалённым железом и разделили ожоги длинными порезами тонких лезвий. Запах плоти призвал новые рвотные позывы, но жалеть себя у Аин не было сил. С крыши посыпался песок и послышались... шаги.

- Так-так. - Женский голос прилетел к ней сверху вместе с лезвием ножа, вонзившегося в стену рядом с Аин. - Прячешься от нас, маленькая преступница?

Аин сорвалась с места, когда блеснул очередной нож. Она забыла о том, что на шум могут прибежать остальные палачи. Аин неслась по давящим улочкам, быстро осматривая повороты, пока палач преследовал её. Сладостные речи, которые прилетали ей в спину, лишь нагоняли и усиливали страх.

В конце показался выход на большую улицу.

«Выхода нет».

Аин выскочила на улицу, закрутилась в стороны из-за потери координации и оступилась, прижимаясь к деревянному столбу, который придерживал крышу. Она боялась двигаться дальше. Палач приземлился где-то над ней, напевая тихую мелодию и проводя острием по каменным стенам.

Холодный пот лился по спине и лицу. Из трещин на губах сочилась кровь. Аин не сразу заметила перед зданием напротив тело молодого мужчины. Четыре ножа торчали из живота так, словно палачи играли друг с другом на меткость. Открытые мертвые глаза смотрели на ночное пасмурное небо.

Страх притупился. Как и замолчал голос, призывающий мириться с судьбой. Аин сдавила пальцами мокрое дерево, раздумывая, будет ли удача на ее стороне в этот раз.

«Я должна попробовать».

Дождавшись, когда женщина подойдет к краю, Аин рванула к трупу, создав столько шума, сколько могла. Неожиданные действия с её стороны должны вывести палача из равновесия. Заставить сделать опрометчивый поступок. Это и произошло. Когда Аин подбежала к трупу и потянулась к ножам, палач навалился на неё сверху. Перевернув ее на спину, женщина скривила губы в ухмылке.

- За тобой я бежала дольше, чем за остальными.

Лицо, усыпанное мелкими пятнами крови, излучало желание убить. Она выглядела юной. Слишком юной для подобных зверств. Аин попыталась вырваться, но палач сильно ударил её по лицу. Рот наполнился кровью.

- Что ты задумала, маленькая преступница?

Короткий нож вонзился в бедро. Аин закричала, не оставляя попыток отбиться всем телом. Сопротивление доставляло девушке над ней удовольствие. Она воткнула ещё один нож в плечо и замахнулась, чтобы ударить следующим, но Аин освободила правую руку и потянулась ею к трупу.

Все-таки, судьба была на её стороне. На соседнем перекрёстке раздался взрыв. Жар полоснул по телу, обжигая тонкую кожу. Девушка отвлеклась, бросив недоуменный взгляд в сторону, и Аин воспользовалась этим, вытащив нож из живота парня и полоснув по шее палача.

Багровая кровь брызнула в лицо. Кашляя, Аин смогла оттолкнуть с себя девушку, бьющуюся в конвульсиях. Каштановые волосы с разноцветными прядями стали грязно-коричневыми. Девушка упала. Из открытого рта брызнула кровь. Она смотрела на Аин, словно не верила, что кто-то вроде неё смог нанести сильный удар. В ее глазах не было страха. Только ненависть и... смирение.

Аин не стала ждать, пока девушка умрёт. Она схватила ещё один нож из тела, выпрямилась и тут же замерла. Возможно, при других обстоятельствах она и не увидела бы тень по другую сторону улицы, но инстинкты накалились до предела.

На козырьке одного из зданий сидел парень. Чёрная маска скрывала половину лица, а капюшон - волосы. Взгляд скользил по коже, оставляя невидимые следы. Секунды стали мучительно медленными, пока Аин ждала нападения, но его не последовало. Палач продолжал сидеть на своём месте, безразлично наблюдая то за Аин, то за происходящим на других улицах.

Когда парень привстал и отвернулся, она воспользовалась случаем и побежала, оглянувшись лишь раз.

«Почему он отпустил меня?».

Думать об этом не было времени. Забежав в очередной узкий переулок, Аин потеряла равновесие и прижалась плечом к стене. Кровь окрасила её одежду в красный. В глазах потемнело.

«Ты должна найти укрытие! Иди! Не останавливайся!».

Незнакомый голос, прозвучавший в голове, дал сил для новых шагов. Аин медленно двинулась дальше, сжимая в руках ножи. В таком состоянии они ей вряд ли помогут, но даже такая бесполезная вещь позволяла чувствовать себя хоть немного уверенней. Пройдя половину улицы, Аин увидела ещё одну тень сверху.

«Это тот палач? Всё-таки решил меня добить?».

Руки слабо сжали рукоять ножей. Сквозь грохот, который раздавался где-то на улицах поближе, и шум в голове, вызванный потерей крови, Аин смутно различила шепот, который тянулся к ней и призывал остановиться.

Она не остановилась. Продолжила ковылять вдоль стены, не обращая внимания на слизь, прилипшую к пальцам.

С губ сорвался обреченный стон, когда в конце улицы появился еще один палач. Мужчина оскалился, вытащил клинок из-за спины и побежал. Аин сделала последний рывок и навалилась на шаткую дверь, которая не выдержала веса и повалила слабое тело на холодный камень.

Ударившись о ступеньки, Аин больше не смогла подняться. Продолжая сжимать ножи, она поползла вглубь небольшой комнаты, напоминающей подвал. Влажный воздух причинил легким боль. Ноги и руки ослабли и отказывались слушать. Когда нож упал и звонко ударился о пол, Аин поняла, что это конец.

Тяжело дыша, она наблюдала за спешащей к ней тенью. Предательские слезы потекли по щекам, обжигая ссадины на коже. От тяжелых шагов мужчины вздрагивало сердце. Не так сильно, как могло бы.

«Я умираю».

Обессилев, Аин опустила голову на гниющую деревянную коробку. Ее жизнь оборвется. Осталось только подождать и узнать, как именно.

Сначала Аин увидела, как в дверном проеме появилась фигура палача. Его широкую улыбку. Капли крови, стекающие по губам и подбородку. Потом за его спиной что-то блеснуло. Аин моргнула несколько раз, заставляя себя держаться, но мир вокруг закружился и потерял свои краски. Прозвучал свист. Металл рассек воздух. Голова палача слетела с плеч.

И Аин потеряла сознание.