Глава 5. Дыхание смерти

Болезненный кашель прорвался через тревожный сон. Аин распахнула глаза, посильнее укуталась в тонкую простыню и медленно встала, наблюдая за силуэтами стражников, мелькающих на стене коридора.

Кашель раздался снова. Аин задрожала, но в этот раз не от холода. Ей был знаком этот кашель. Влажный, с сильной отдышкой и кровавыми каплями, которыми потом будет окрашено все вокруг.

- Нужно проверить остальных, - раздался голос главного стражника. - Живо!

Послышались шаги, ругань, металлический лязг и болезненные стоны.

Аин подошла к прутьям и попыталась разглядеть людей в коридоре. Корин, высокий взрослый стражник с седыми волосами и узкими черными глазами, сложил руки на груди и наблюдал за тем, как его подчиненные вытаскивают из камеры парня. Сил у него почти не осталось, поэтому не было и сопротивления. Все его тело покрыли бордовые отметины и синяки. Аин шарахнулась назад, откинула простынь и начала исследовать свое тело. Холод ушел на второй план.

Если окажется, что у Аин появились симптомы, ее снова запрут в подземелье и будут ждать. Так поступали с теми, кто подхватывал болезни, которые здесь никогда не лечили.

Аин хотела умереть, но мечтала о быстрой, незаметной для других смерти. Не о мучительно долгих днях под землей, борясь с холодом, голодом и пронизывающей болью, из-за которой тело даже не способно пошевелиться.

Корин остановился перед камерой Аин, склонив голову, осмотрел ее и нахмурился, когда целитель тщательно проверил тело. Аин не смущалась, когда шершавые руки старика задрали рубашку. Она была уверена, что не представляла особой ценности в глазах мужчин. Никто из заключённых никогда не бросал на неё похотливые взгляды и не пытался прижать её к стенке в редкие моменты возможности. Да и зачем, если рядом находились пышногрудые дерзкие женщины, которые даже в тюрьме умудрялись притягивать к себе внимание. На их фоне Аин была бледным пятном, податливой и тихой слабачкой, не вызывающей никакого интереса.

«Интересно, как сейчас выглядит Айли».

Сестра еще в детстве выделялась необычной красотой, которую многие называли опасной, имела выразительные скулы и глаза с холодными переливами, способными заткнуть любого неугодного. Наверное, она стала ещё выше и изящнее, повторяя черты родителей, которых в Зимней роще считали одной из самых красивых пар.

Когда-то Аин думала, что тоже обретет привычную для семейства Гард грациозность и величие, но ей не дали такой возможности. Младшую дочь всегда держали в тени, не позволяя сиять ярче, чем Айли.

Теплые пальцы целителя прошлись по худым ногам и обхватили лицо руками, заглядывая в глаза.

- Здорова.

Корин все это не сводивший с них взгляда, не изменился в лице, но Аин видела, как расслабились мышцы на его лице. Чаще всего управляющий тюрьмы оставался безучастным. Однако в такие моменты его волнение прорывалось на поверхность. В нем не было чего-то теплого и заботливого. Словно от жизни Аин что-то зависело. Что тревожило и раздражало Корина.

Когда целитель покинул тюрьму, в коридорах какое-то время было тихо. Почти до самого вечера Аин не слышала ни голосов, ни шагов стражников. Только тяжелое дыхание из камер неподалеку, которые благодарили Богов за шанс пожить еще.

Стоило небу потемнеть от наступающей ночи, как сквозь гнетущую тишину прорвался мужской голос.

- Пора смыть себя этот смрад! Сначала дамы.

В восточном крыле первого этажа находилась купальня. освещаемая лишь несколькими факелами. Вода была ледяной, поэтому многие держались поближе к огню и отказывались снимать одежду, пусть от ее запаха и слезились глаза. Некоторых женщин холод не останавливал. Они погружались в воду с головой, и только от одного этого зрелища у Аин все сжималось внутри.

Сама она быстро ополоснулась водой из бочки поблизости, отмыла грязь с рук и ног, и через силу помыла волосы противным мылом, в котором застряли опилки.

Аин не любила это холодное и сырое помещение, в котором было скользко и неприятно. Неприятно, потому что стражники оставляли купальню без присмотра, и Аин несколько минут находилась в компании других женщин. И в отличии от мужчин, которые ею совсем не интересовались, эти наблюдали за Аин с особым любопытством.

- Почему тебя до сих пор не отправили в Банстреф? - спросила тучная женщина с очень короткими волосами и оливковой кожей, которая находилась в тюрьме где-то две недели.

Она стояла посреди купальни голая. Ее мощные руки сжимали треснутую чашу. На теле виднелись длинные рваные шрамы, которые многое говорили о человеке.

- Я не знаю, - ответила Аин.

Женщина с подозрением сощурилась. Остальные заключенные повторили за ней. Ответа Аин была недостаточно, чтобы утолить любопытство, но никто рядом не рискнул напирать с новыми расспросами или прибегать к физическому давлению. Ведь она по-прежнему оставалась таинственной девушкой с дальней камеры, которая убила родителей из-за неконтролируемой магии и до сих пор осталась жива.

Аин никогда не задумывалась, почему стражники не трогали ее, когда приходила повозка и забирала преступников в Банстреф. В этой тюрьме сидели только убийцы, и потому каждый из них рано или поздно должен был оказаться на улицах кровавого города.

Кому-то давали отсрочку и позволяли пожить еще пару месяцев перед встречей с палачами. Кого-то, кто был достаточно влиятельным и богатым, тайно выпускали. А кто-то отправлялся в Банстреф даже не успев ступить на территорию тюрьмы. Обычно это были бедняки, убившие ради выгоды, которым некуда было возвращаться.

Аин не относила себя ко второй категории, ведь иначе ее уже давно отпустили бы. Она не создавала проблем и старалась всегда следовать указаниям стражи. Может, поэтому ее не трогали.

В глубине души Аин понимала, что у всего этого есть причина. Однажды она даже спросила у главного стражника о причинах ее долгого пребывания в тюрьме. Корин хмуро посмотрел на нее и сказал:

- Поменьше об этом думай.

И Аин перестала. Она доверилась воле Богов и понадеялась, что, если они заберут ее к себе, то сделают это быстро.

Заметив, что женщины потеряли к ней интерес, Аин повернулась лицом к стене и села недалеко от факела, впитывая тепло. Этого было недостаточно, чтобы согреться. Аин не помнила, когда ее тело в последний не дрожало холодно и не было покрыто красноватыми пятнами, кожа на которых зудела и трескалась.

- Что будет с теми, кого утро отвели в подземелье? - спросил голос позади.

- Оставят там, пока они не поправятся или не сдохнут, - ответила женщина, которая до этого обращалась к Аин.

- Почему целитель не может вылечить их?

- Зачем? - послышался злобный смех. - Мы убийцы, которым дорога в Банстреф. Кто будет тратить лекарства на таких, как мы?

После упоминания кровавого города в купальне стало тихо. Аин посмотрела на женщин, сидящих неподалеку. Они тревожно теребили края рубашек, переглядывались и обменивались решимостью, которой не было места в их ситуации.

- У нас получится сбежать, - тихо говорили они. - Если не сейчас, то потом, по пути в Банстреф.

- В этом нет ничего сложного.

Аин хотела усмехнуться, но вовремя прикусила язык. Даже, если шанса сбежать по пути в Банстреф у них не было, она не имела права отбирать надежду на спасение. Каждый человек хотел жить. Даже, если он эту жизнь отнимал.

Дожидаясь, пока стражники не войдут и не поведут их обратно в камеры, Аин вслушивалась в разговор женщин. Они делились своей историей. Кто-то с гордостью, кто-то со страхом. Одни убили ради развлечения и выгоды. Другие - защищаясь. Одни клялись, что больше никогда не совершат грех. Другие обещали расправу тем, кто остался на свободе.

Разные женщины. Разные судьбы. И одна общая черта - надежда.

Аин тоже когда-то надеялась. До того, как попасть в тюрьму. До того, как Айли обвинила ее в убийстве родителей и даже не выслушала.

- Вы закончили?! - крикнули стражники и, не дожидаясь ответа, вошли. - Выметайтесь отсюда.

Аин вскочила с места и встала в самом начале процессии, надеясь поскорее вернуться в свою тихую дальнюю камеру. Единственное место во всем мире, в котором она могла чувствовать себя хотя бы в какой-то безопасности.

- Аин? Ты слышишь меня? - прозвучал знакомый голос в сознании. - Я буду рядом.

Аин попыталась вспомнить лицо человека, который всегда успокаивал ее в детстве.

- Нас могут разлучить.

- Тогда я найду тебя. Обязательно найду! И заберу в безопасное место.

- Обещаешь?

- Обещаю. Только продержись, ладно? Будь тут, пока я не приду. И все изменится.

- Я буду ждать, - ответила Аин, и, не услышав ответ, повторила уже громче. - Я дождусь тебя! Только найди меня. Пожалуйста.

Через три дня в коридоре снова поднялся шум. Аин вырвалась из сна, в котором снова звучал голос из прошлого, и подумала, что у кого-то из заключенных вновь обнаружились симптомы болезни. И лучше бы это было так. Когда по ту сторону камеры показалось лицо незнакомого мужчины в выходной серой форме, не похожей на тюремную, Аин занервничала. Были слышны протесты заключенных, мольба и звуки рассеченной плоти. Все тело оцепенело, когда за стенкой раздался пронзительный крик.

- Нет! Пожалуйста! Только не сейчас!

Молодой мужчина с безразличием посмотрел на Аин, игнорируя суматоху.

- Что она сделала?

- Начальник Корин не докладывал нам, - послышался писклявый голос другого стражника. - Сидит здесь уже два года.

- Так долго? - Теперь взгляд мужчины стал заинтересованным. Хотя жестокости в нем не убавилось. - Записи о ней?

- Ничего нет, господин. Главный следил, чтобы ее не трогали. Мы надеялись, что она помрет сама. Знаете ведь, что держать заключенных такой долгий срок...

- Неважно, - оборвал его мужчина. - Приказано отправлять всех, кто находится под стражей больше шести месяцев. Пакуйте ее.

Аин шарахнулась назад и врезалась в стену под окном. Мужчина ушел не сразу, разглядывая ее, пока стражник возился с ключами. Прежде чем паника сместила спокойствие, Аин обратила внимание на бледную кожу незнакомца, от которой отражался магический огонь, на длинные светлые волосы, убранные в низкий хвост, и неестественно бледные глаза, которые светились в полутьме камеры. Он будто впитывал страх заключенных, запоминая детали и контролируя ситуацию.

«Где Корин?» - хотелось спросить у нее, но звук так и не сорвался с губ.

Мужчина выждал еще какое-то время, оценивая Аин, а потом развернулся и ушел. В этот момент к ней вернулась способность двигаться и чувствовать. Она с ужасом посмотрела на стражника, который ворвался в камеру.

- Нет, - тихо выдохнула она.

- Молчать! - крикнул стражник и хлестнул Аин по спине. - Будешь вести себя хорошо, и тебя не заставят тащиться за повозкой.

Холодные кандалы сковали худые запястья. Аин неотрывно смотрела на них, пока ее тащили по коридору. Другие камеры уже опустели. На стенах и полу виднелись капли крови и клочки волос, а в воздух наполнился кисловатым запахом, от которого скручивало внутренности. Аин повело в сторону, когда стражник потянул ее за собой по крутым ступеням. Желудок сжался, в глазах потемнело.

- Быстрее! - Боль пронзила нижнюю часть лица. - Хочешь сдохнуть тут?

Аин попыталась отбиться, но стражник снова ударил по щеке и сдавил руки. От жжения в кистях она заскулила и стала податливее.

Холодный ночной ветер ударил в лицо.

Два года. Аин не выходила на улицу целых два года. Тело отреагировало на холод скованными конечностями, болью в груди и неприятными мурашками по всему телу.

Свет большой луны падал на темный фасад каменной тюрьмы, выделяя решетки камер, водосточные трубы и мертвые кустарники, растущие под окнами первого этажа. У кованых ржавых ворот ожидали три крупные повозки, а в отдалении открыли портал, куда направился незнакомый Аин мужчина. Он ни разу не обернулся на крики заключенных, которых самолично обрел на смерть.

«Ты ведь этого хотела, - прозвучал равнодушный голос в голове. - Мечтала, чтобы хоть кто-нибудь закончил твои страдания и отправил душу в мир мертвых».

Аин до скрипа стиснула зубы. Мысли напоминали ее желании умереть, но тело... Ее тело действовало самостоятельно. Аин упиралась ногами в землю, пытаясь замедлить шаг стражника, хваталась за его предплечья и впивалась искусанными ногтями ему в кожу. Бесполезно. Мужчина держал ее мертвой хваткой, стягивая по ступеням вниз.

У Аин не было обуви, поэтому от мокрой земли ступни пронзило словно сотни игл. Сопротивление глухо отдавалось в ночной тишине, которое нарушалось ее вскриками, ржанием лошадей, готовых везти заключенных, и смешков стражников, выстроившихся вдоль ворот и с наслаждением наблюдающих за попытками Аин спастись.

В какой-то момент ей удалось вырваться, оттолкнуть стражника и даже сделать несколько шагов вперед. Незнакомец обернулся. Аин ощутила на себе его взгляд и новый всплеск интереса, но он не стал ничего предпринимать и просто скрылся в портале, а ее саму рывком потянули назад.

- Вот тварь!

Аин затолкали в повозку, где мужчины и женщины неподвижно сидели на одном месте. Их руки были плотно прижаты к телу, и только глаза бегали в ужасе.

Магия.

Аин почувствовала, как она сковывает ее саму, заставляет быть послушной и тихой.

Стражник шумно выдохнул. Голодный взгляд остановился на Аин. Он улыбнулся, радуясь победе над слабой девушкой, и провел шершавой ладонью по ее оголенной коленке. Аин завопила в мыслях и вцепилась ему в горло, позволяя страху вести. Но в реальности она могла только смотреть в его похотливые глаза и терпеть отвратительные прикосновения.

- Если бы не Корин, я бы помог тебе скрасить время в тюрьме. - Ладонь поднялась и обхватила подбородок. - Как жаль, что ты обречена.

Позади него послышались голоса извозчиков и стражи, ржание лошадей и звуки отъезжающей повозки.

- Проследите, чтобы они добрались до Банстрефа в целостности и сохранности! - крикнул кто-то. - Палачи любят, когда у их жертв есть силы отбиваться.