Глава 2. Кровавый город

Улицы Банстрефа вновь окрасились в алый. Красноватая дымка поднималась от мокрых камней и смешивалась с густым туманом, накрывая город смертельным куполом.

Андрэйст стояла на крыше северной башни и вглядывалась в полумрак, через который виднелись силуэты. В их отчаянных попытках отбиться была надежда на спасение, но они все понимали, что жизнь каждого закончится сегодня. На этих самых улицах. От рук палачей, для которых мольба звучала как самая любимая мелодия на свете.

Когда металлический запах крови поднялся к башне, Андрэйст спрыгнула на землю. Одновременно с этим где-то впереди раздался пронзительный крик. И еще один слева. И еще. Потом звук разорванной плоти и смех.

Смех принадлежал не преступникам, которых привезли сюда на закате и заставили войти через большие железные ворота, чтобы встретить свою смерть. Смех принадлежал хладнокровным убийцам, которые эту самую смерть несли.

Андрэйст неторопливо направилась вниз по улице, держа в руках длинное копье. Ее секан Атри - теневая пума, которая была создана из магии, - покорно шел рядом, внимательно вслушиваясь в происходящее вокруг. Сегодня Андрэйст выпала возможность патрулировать Северную башню, ворота в которой были единственным способом покинуть Банстреф и снять с себя клеймо преступника. Но для этого необходимо выжить и отбиться от палачей.

А это было практически невозможно. За всю пятидесятилетнюю историю кровавого города сбежать удалось только одному заключенному. Одна оплошность, которая стоила палачам, упустившим жертву, жизни. Больше такого не повторялось.

Андрэйст остановилась на перекрестке и стянула капюшон. Несколько черных прядей тут же подхватил слабый ветер. Синие глаза, напоминающие воды в озере Баадма, внимательно рассматривали местность и светились в полутьме, когда Андрэйст использовала магию.

С крыш ближайших домов капала вода. Андрэйст принюхалась. Нет. Не вода. Кровь.

Она подняла голову и увидела тело, наполовину висящее с крыши. Чуть дальше было еще одно. Судя по всему, сегодня палачи заманивали своих жертв наверх и развлекались там. Андрэйст поморщилась. Она не разделяла чрезмерное проявление жестокости, убивала преступников быстро, не желая тратить на свою работу лишние эмоции и силы. Что нельзя было сказать про других палачей, которые оставляли после себя лужи густой крови, чужие внутренности, разбросанные по улицам, или конечности.

Разглядывая привычную для себя картину, Андрэйст ничего не испытывала. Ее не грызла совесть. В мысли не закрадывались сомнения или мечтания о другой жизни. Она уже давно поняла, какое место Боги отвели ей в этом мире, поэтому просто следовала правилам, позволяющим выживать. В нынешнем положении убийство преступников было незначительной преградой, разделяющей ее прошлое, наполненное страхом и смертью, и настоящее, в котором она могла не бояться. О будущем Андрэйст никогда не думала, ведь шансов остаться в живых с каждым днем становилось все меньше.

- Найди Эйдинар, - приказала Андрэйст Атри.

Пума царапнула когтями по камням и растворилась в тенях.

Одновременно с этим впереди показался силуэт. Андрэйст присмотрелась и увидела женщину в черных лохмотьях и измазанным кровью лицом. Хромая, она шла вперед и шептала себе под нос.

- Они сказали, что отпустят, если я убью его. Сказали, что стану одной из них. - Подняв взгляд на Андрэйст, женщина замерла и заплакала. - Я не виновата! Почему меня привезли сюда?! Я не виновата! Я не хотела убивать его... Он... Разозлил меня... Я не хотела... Пожалуйста, пощадите меня!

Андрэйст склонила голову в бок и призвала магию. В тенях, окутывающих женщину, было несколько невинных душ. Она убила не одного. Минимум пятерых. Не по случайности, а целенаправленно. И собиралась убивать дальше. В ее словах звучало не раскаяние, а страх за собственную жизнь.

Внезапно в глазах женщины появился гнев. Она оскалилась и рванула на Андрэйст.

- Я убью тебя и сбегу! Я освобожусь!

За женщиной появились две тени, которые с нечеловеческой скоростью устремились вперед. Блеснул металл двух клинков. Жертва даже не успела пискнуть. Одно лезвие снесло ей голову, второе - разрубило тело на две части.

Все это время Андрэйст стояла неподвижно. Она смотрела, как части тела падают в грязную лужу, окрашивая ту в красный. Голова, лицо на которой навечно застыло с гримасой ужаса, откатилась к ее ногам.

- Разве ты должна спускаться с башни? - спросил один мужской голос.

- Или тебе стало так скучно, что решила посмотреть поближе? - вторил другой.

Андрэйст прошла мимо головы и направилась к двум палачам. Когда она подошла ближе, они одновременно стянули маски с лиц. С одинаковых лиц.

Рэвор и Лерон были близнецами, которых отличали разве что разная длина волос, шрамы, полученные за время жизни в роли палачей, и характер. Оба высокие и худощавые, с большими серыми глазами, острыми скулами и бледной кожей. Их светлые волосы имели пепельный оттенок, и если Лерон постоянно зачесывал их назад, открывая вид на лоб, то Рэвор оставлял локоны в беспорядке, который прекрасно передавал буйную натуру палача. Лерон, напротив, был спокоен и немного отчуждения. Что делало их с Андрэйст очень похожими.

- Сколько осталось? - спросила она, разглядывая испачканную кожу на их руках и шее.

- Четверо. - Глаза Лерона засияли серебром. - Трое.

Сразу после его слов над улицам разнесся визг. Рэвор хмыкнул и скрыл свой клинок с длинным лезвием в тенях магии.

- Уже двое. Жаль, что мы не там. Я люблю добивать последних.

Длинные плащи с глубокими капюшонами делали палачей практически незаметными в окрестностях Банстрефа. Хотя обычно они снимали их, как только приводили преступников, потому что без них было проще бегать и маневрировать между дающими отпор жертвами.

Андрэйст свой почти никогда не снимала, потому что всегда скрывалась, прежде чем напасть. И даже в роли простого наблюдателя ей больше нравилось оставаться неприметной.

Атри появилась как раз в тот момент, когда близнецы обсуждали количество убитых ими преступников. Взгляд Рэвора, который тут же сосредоточил внимание на пуме, жадно заблестел. В Гахарте не каждый человек мог научиться призывать секанов. А для парня с раздутым самомнением невозможность добиться успеха в какой-либо области звучало как оскорбление.

- Я пойду к Эйдинар, - сказала Андрэйст.

- Сегодня она особенно кровожадная, - бросил ей в спину Лерон.

Когда Андрэйст обернулась, палачей уже не было на месте, хотя весь путь до следующего перекрестка она чувствовала их присутствие. Близнецы использовали этот прием на жертвах, чтобы заставить их бояться, но для людей, которых они пустили в близкий круг, это было своеобразной заботой. Если у Андрэйст возникнуть сложности, Рэвор и Лерон обязательно вмешаются.

Эйдинар нашлась в переулке недалеко от главной улицы. Она загнала жертву в тупик и медленно надвигалась, размахивая косой. Чтобы не мешать, Андрэйст запрыгнула на козырек и бесшумно села на край.

- Пожалуйста, - послышался мужской голос. - Умоляю тебя. Я сделаю все, если позволишь мне дойти до ворот. Только не трогай меня. Остановись, пожалуйста.

Эйдинар звонко засмеялась. Длинные чёрные волосы плавно развивались под воздействием ветра и магии.

- Они тоже просили тебя остановиться. - Девушка взмахнула рукой, и острие косы царапнуло стену, вызывая искры. - Они плакали. Умоляли тебя. Но ты наслаждался их страхом. Как и я - твоим.

Мужчина жалобно замычал. Андрэйст присмотрелась к нему. Эйдинар всегда выбирала насильников. Всегда мужчин. И всегда расправлялась с ними самыми извращенными способами, на которые только была способна. Чем больше они молили о пощаде, тем больше она радовалась. Их страх подпитывал ее. Делал еще агрессивнее и злее.

От мужчины тянулись маленькие завитки теней - истерзанные души, которые покинули этот мир слишком рано.

И теперь Эйдинар сделает все, чтобы он об этом пожалел.

Темный лис крутился у ее ног, хищно поглядывая на добычу. Сэгра, рожденный из магии своей хозяйки, как и она любил наслаждаться страхом. Его глаза полыхали алым.

- Я вздерну тебя над главной улице. Изрежу, лишу тебя твоей любимой конечности и засуну ее тебе в глотку, чтобы ты умер от собственного члена. Выпотрошу и позволю дикими птицам сожрать твою плоть. И потом позабочусь, чтобы твою душу с почестями приняли в Ильдисе.

Уголки губ Андрэйст приподнялись. По всей стране уже давно бродила легенда о том, что палачи были вестниками Ильдиса, служили темным Богам и выполняли самые их жуткие приказы. Убийства действительно позволили им видеть присутствие смерти рядом с грешниками, но никак не связывало их с миром мертвых. Однако никто не убеждал испуганных жертв в обратном. Видеть на их лицах страх было приятно.

- Нет! - закричал мужчина.

Эйдинар замахнулась косой, чтобы сделать привычный первый удар и рассечь грудную клетку, но сверху спрыгнула еще одна фигура. Слишком быстро и внезапно, чтобы успеть что-то предпринять. Лезвие блеснуло в полутьме. Вместе с ним из самых дальних углов к мужчине потянулись тени. Несколько из них задели Эйдинар, оставляя на ее коже рваные раны.

Послышался булькающий звук. В лезвии, которое плавно прошло по плоти, отразился довольная улыбка.

- Юна! - крикнула Эйдинар, когда фигура поднялась над убитым.

Светлые волосы до плеч показались из-под капюшона. В голубых глазах блеснула злость и превосходство.

- Извини, - сказала девушка. - Случайно тебя задела.

Но Эйдинар вряд ли злилась из-за этого.

- Он был моим, - прорычала она.

Юна наиграно изумилась и уставилась на тело.

- Правда? Я думала, что ты уже перестала убивать насильников. Очевидно, что с твоей головой по-прежнему что-то не так.

Андрэйст поднялась на ноги. Юна, заметив ее, скривила губы.

- Зато я закончила быстрее, чем ты.

- Уходи, - тихо сказала Андрэйст.

Красные глаза Эйдинар светились от злости. Если Юна продолжит провоцировать ее, то уйдет вслед за насильником. Девушка фыркнула, но дальше спорить не стала. Покинула улицу так же, как и появилась. Андрэйст покачала головой. У этой трусливой девчонки даже не хватило сил пройти мимо Эйдинар.

Что было к лучшему. Ведь палачам запрещалось убивать палачей. А Эйдинар была на грани.

- Когда-нибудь, - прошипела Эйдинар, разворачиваясь к Андрэйст. - Я размозжу ее голову о главные ворота, а тело оставлю лежать на главной улице, чтобы она всегда осталась частью Банстрефа.

Андрэйст посмотрела на тело. В жизни палачей практически не существовало причин для гордости, а следование принципам было лишь жалкой попыткой сохранить человечность. Многие в Банстрефе просто выполняли свою работу, избавляясь от преступников.

Но для Эйдинар убийство насильников имело значение. Это была ее возможность отчиститься. И очистить души тех, кто прошел по тому же болезненному пути.

Не говоря больше ни слова, Эйдинар прошла мимо. От нее тянулась тень, в которой спрятался недовольный Сэгра.

С южной стороны послышались три удара колокола. Звон разлетелся не только над Банстрефом, но и почти над всем Моркатом, оповещая, что все вошедшие в Банстреф преступники были убиты.

Комнату заполнили тихие стоны. Сквозь приоткрытое окно проникал холодный ночной воздух и треск сухих ветвей. Свет луны отражался в треснувшем зеркале, в котором виднелись очертания двух фигур.

Эйдинар не сразу заметила, как ее руки, на которых красовались свежие раны, переместились на шею парня, лежащего под ней. Как пальцы вжались в покрасневшую и влажную от пота кожу. Как в глазах темного оттенка смешались желание и страх.

Чаще всего им нравилось, когда она была груба. Нравилось, когда она садилась сверху и чуть ли не разрывала одежду, прежде чем позволить плоти войти в нее. Ничего другого Эйдинар не принимала. В ее постели оказывались лишь те парни, которые соблюдали два условия: всегда быть под ней и никогда не прикасаться к ней. Любой, кто нарушал это правило, вылетал из комнаты и больше никогда туда не возвращался. И к удовольствию Эйдинар, бунтарей в ее жизни было мало.

Они могли доминировать на улицах Банстрефа, карая преступников и наслаждаясь их кровью, но за закрытой дверью власть сменялась послушанием, и каждый из них покорно лежал на кровати и позволял делать с ним все, что заблагорассудится.

Спустя года Эйдинар научилась быстро определять тех, кто подходил под ее критерии, и полностью игнорировала похотливых идиотов, которые любили причинять боль. А Эйдинар ненавидела, когда ей делали больно. Ненавидела смотреть на них снизу вверх и чувствовать тяжесть чужого тела. Ощущать горячее дыхание на лице и прикосновения рук к коже.

В реальности она уже однажды через это проходила. А потом ещё сотни раз в кошмарах, вспоминая глубокую ночь, пустую улицу и смех трёх мужчин, который смешался с ее плачем.

Она была жертвой однажды.

И больше ею быть не собиралась. Именно поэтому никто из парней, с которыми она делила кровать, не трогал ее.

Тени заклубились возле двери и прошмыгнули через щель внизу. Эйдинар откинула влажные волосы с лица и перестала двигать бедрами.

- Что случилось? - тяжело дыша, спросил Лэрд. Его руки дернулись к ее талии, но он вовремя себя остановил.

Эйдинар приподняла уголки губ.

- Продолжим чуть позже.

Это был не вопрос, и Лэрд сразу понял, что ему надо проваливать. Он никогда не задавал лишних вопросов и получал только то, что ему давали. Потому что знал, что в следующий раз их совместная ночь будет гораздо дольше и горячее. Ради этого стоило подождать.

Эйдинар слезла с него и быстро надела обтягивающие штаны и кожаный камзол на голую грудь. Лэрд кое-как натянул свою одежду и выскочил в коридор, но тут же замер, увидев там человека.

- Привет, Андрэйст.

Вместо ответа девушка кивнула и молча зашла в комнату.

- Обычно ты не прерываешь меня на самом интересном, - протянула Эйдинар, усаживаясь в кресло возле окна и позволяя сквозняку охлаждать ее разгоряченное тело.

- Обычно ты не забываешь, когда начинается время патрулировать Банстреф.

Эйдинар замерла.

- Я уже закончила, - продолжила Андрэйст. - Ансгар составил мне компанию.

- Ты серьезно? Он согласился заменить меня просто так?

- Он чуть не убил нового палача сегодня на тренировке. Анэйтис предупредила, что если он снова убьет кого-то из прихоти, последует наказание.

Палачам нельзя было убивать палачей. Но это правило не распространялось на самого отбитого и опасного из них. Эйдинар громко рассмеялась.

- Будто это возможно. Анэйтис боится его. Впрочем, как и все в Банстрефе. - Эйдинар откинула голову назад, а потом так же резко ее вернула, недовольно посмотрев на Андрэйст. - Если патруль прошел без проблем, зачем ты меня прервала?

Андрэйст редко показывала эмоции, но Эйдинар все равно заметила, как у нее дрогнули уголки губ. Хотя голос все равно остался тверд, когда она сказала:

- Небольшая месть.

Эйдинар застонала.

- Но не только. Анэйтис позвала нас к себе.

- Только не это. Лучше уж патрулировать Банстреф всю ночь.

Эйдинар раздраженно вздохнула, но все-таки встала, когда Андрэйст покинула комнату. Она могла ворчать сколько угодно, но приказы Анэйтис в стенах Банстрефа не нарушались.

«Раздражает».

- Она сказала, чего хочет? - спросила Эйдинар, когда они поднялись на последний этаж пристройки рядом с Банстрефом.

Сейчас была глубокая ночь. Обычно в такое время Анэйтис никого не трогала.

Здесь было светло и ярко, потому что эта часть принадлежала Анэйтис. А она ненавидела тьму. Стены были выложены светлым камнем, на полу лежал мягкий бежевый ковер, который не пачкался благодаря магии. Эйдинар как-то пыталась заляпать его кровью и грязью, чтобы отомстить Анэйтис, но потерпела неудачу.

- Нет.

- Если она снова будет говорить о моем поведении...

- С чего бы это? - поинтересовалась Андрэйст. - Ты же всю неделю была душкой.

Очевидная издевка, потому что Эйдинар ею не была. Она устроила две драки с Юной, избила парня, который пытался ее облапать и ослушалась правил Банстрефа, выйдя в город без разрешения.

- Мы входим в число самых сильных палачей. Я требую больше свободы! - Голос Эйдинар эхом разнесся от каменных стен.

- Скажи об этом Анэйтис.

Эйдинар остановилась у приоткрытого окна, створки которого мотыляло из-за сильного ветра. Ее злила безысходность, которую она почувствовала после слов подруги.

Сказать Анэйтис о свободе? В ответ можно было получить лишь громкий смех в лицо и наказание в виде запрета на выход в город. Анэйтис неустанно повторяла, что Банстреф - это свобода, на которую они все могли рассчитывать. Если бы не кровавый город, все палачи уже покоились бы в сырой землей.

- Нас спасла не Анэйтис, - тихо сказала Эйдинар сквозь зубы.

Андрэйст нахмурилась.

- Разве это важно? Мы здесь, потому что нам позволили. Мы здесь, потому что Боги посчитали нас достойными жизни. Не имеет значения, кто вытащил нас из того кошмара. Главное, чтобы мы не позволили нас туда вернуть.

Эйдинар вспыхнула от злости. Не на подругу, а из-за ее слов. Андрэйст была права. Она всегда была права. И от этого Эйдинар раздражалась еще больше.

Они были палачами. Они были обязаны следовать правилам. Они должны быть благодарны... Эйдинар с благодарностью отрубила бы Анэйтис голову, если бы это позволило ей стать по-настоящему свободной.

«Это время еще не пришло, - прозвучал в голове знакомый голос. - Но скоро все изменится. Скоро вы получите ту свободу, о которой мечтаете».

Эйдинар молча направилась за Андрэйст, проговаривая про себя эти слова и успокаиваясь.

Они дошли до конца коридора, и злость снова вернулась, когда по ту сторону двери послышались недовольные возгласы.

- Кто она такая, чтобы устанавливать в Банстрефе правила? - кричала Юна. - Я могу выбрать любого преступника и убить его. Разве не в этом наша цель?

- Ты задела ее, - ответил ей тихий мелодичный голос, от которого у Эйдинар от бешенства задрожали колени.

Все-таки следовало закончить с Лэрдом, чтобы напряжение внутри нее переросло в усталость, а не злость.

- И что с того? Она ведь в порядке.

- Ты нарушила правила.

- Но...

- Две недели выход в город под запретом. Мы закончили.

Последовало молчание. Потом громкие шаги. Когда дверь распахнулась, Эйдинар даже не стала отходить, встречаясь взглядом с разгневанной Юной. Андрэйст когда-то сказала, что они были очень похожи из-за постоянного раздражения и тяги к агрессивным действиям. Эйдинар тогда чуть не стошнило.

- Пришла плакаться? - ехидно поинтересовалась Эйдинар, когда Андрэйст молча зашла в кабинет.

- Заткнись, - сказала Юна, проходя мимо.

На ее лице бледнели давние шрамы. Один такой разделял левую бровь на две равные части. Рассеченная губа говорила о том, что Юна уже успела с кем-то сцепиться.

«Даже жаль, что это не я».

- Твои жалобы больше похожи на тявканье голодной собаки, - продолжила Эйдинар, скрещивая руки. - Может, облегчить твои страдания и прикончить тебя?

- Достаточно! - приказали из кабинета, когда Юна ринулась к Эйдинар, а та вызвала копье. - Никакого оружия здесь.

Юна покраснела от злости, со всей силы ударила по стене, оставляя красные отметины, и рванула прочь из коридора.

- Эйдинар, зайди.

Андрэйст уже стояла перед белоснежным столом с убранными назад руками. В ее действиях читалась покорность, которой Эйдинар противилась и одновременно восхищалась. Ведь только она знала, что Андрэйст на самом деле разделяла ее взгляды и тоже желала свободы. Но у подруги хватало сил скрывать свои истинные эмоции, тогда как у Эйдинар с этим часто было проблемы.

Она молча встала рядом с Андрэйст. Анэйтис поднялась из-за стола.

Эйдинар до сих пор помнила свое недоумение во время их первой встречи. Тогда она не понимала, как эта изящная женщина с идеально гладкой кожей, длинными волосами жемчужного оттенка, яркими голубыми глазами и грациозной фигурой могла управлять Банстрефом. Как она с вожделением наблюдала за работой палачей и хвалила их за проявление жестокости.

Анэйтис выглядела почти ровесницей Эйдинар и Андрэйст, хотя точно была гораздо старше. У ее семьи, входящей в Рубиновую двадцатку, был доступ к древним артефактам и магическим заклинаниям, которые, судя по всему, позволяли ей выглядеть так, как она хочет.

- Сколько раз я говорила, чтобы вы не выясняли отношения? Особенно в Банстрефе.

- Гадина сама начала, - сказала Эйдинар, наполняя свой голос желчью.

Анэйтис, одетая в длинный белоснежный халат, покачала головой.

- Я знаю.

- Тогда зачем я здесь?

- Положение обязывает меня провести воспитательную беседу с каждым, кто нарушил правила.

Эйдинар глянула на молчащую рядом Андрэйст.

- А она?

- Позвала сюда за компанию. Каким-то чудом рядом с Андрэйст ты ведешь себя по-человечески.

В это была доля правды, но Эйдинар вдруг захотелось показать, что ее мнение ошибочно. Анэйтис уселась обратно, закидывая ногу на ногу. На фоне витражного стекла, занимающего почти всю стену, она смотрелась величественно и опасно. Однако Эйдинар не смотрела на главу Банстрефа с вожделением и обожанием, как большинство других палачей.

Ее обманчиво милый облик сначала ее пугал. Потом вызывал отторжение. Эйдинар не доверяла людям, которые обманывали других с помощью внешности. Эта женщина была способна на самые страшные злодеяния. И если палачи действовали открыто, то она работала из тени.

Однажды Анэйтис призналась, что избавилась от собственной тетки, когда та начала ставить под сомнение ее власть в Банстрефе. И не просто убила. Она пытала ее, чтобы душа родственницы и после смерти знала, что не стоит идти против такого человека. В Зимней роще об этом не знали, но Анэйтис нуждалась в том, чтобы кто-то был осведомлен о совершенном ею преступлении.

Палачи подошли идеально.

- Юна создает слишком много проблем. - Анэйтис подняла бокал красного вина и сделала маленький глоток. - Я удивлена, что вы до сих пор ничего не предприняли.

- Нам запрещено убивать других палачей, - недовольно буркнула Эйдинар.

Анэйтис хмыкнула.

- Ты бы хотела ее убить?

- Да, - без сомнений ответила Эйдинар.

- Ну а ты, Андрэйст?

- Предпочитаю игнорировать людей, которые действуют мне на нервы.

Ухмылка Анэйтис переросла в улыбку.

- Ваша пара продолжает меня удивлять. Не понимаю, как вам удается найти общий язык.

Общее прошлое. Кровавое, жестокое, мучительное.

- Можешь не беспокоиться, - обратилась Анэйтис к Эйдинар. - Я решу вопрос с Юной.

- И когда это будет? Что, если она продолжит самовольничать в Банстрефе?

- Просто продолжай вести себя как обычно, - отмахнулась Анэйтис.

Эйдинар хотела продолжить наступать, чтобы получить подробный ответ, но тени Андрэйст прикоснулись к ее. Успокоили. Убедили, что лучше промолчать. Эйдинар стиснула зубы.

- Я поняла.

Анэйтис кивнула, довольная ответом.

- И почаще будь такой паинькой. - Женщина улыбнулась. - Мне бы не хотелось возвращаться к привычке наказывать тебя за плохое поведение.

Шрамы на спине зачесались от воспоминаний. Это было давно. Это было больно. И это было одной из причин, по котортй Эйдинар ненавидела Анэйтис. Ее мягкий голос успокаивал, пока рука рассекала плоть. В ее глазах читалось беспокойство, пока губы растягивались в кровожадной улыбке.

- Андрэйст, проследи, чтобы не возникло проблем.

- Слушаюсь.

Эйдинар мечтала о времени, когда она сможет создать проблемы и не быть наказанной. Когда она сможет показать свои истинные чувства и сбежать.