Глава 1. Девушка, убившая родителей

ДИСКЛЕЙМЕР! В книге могут упоминаться сцены насилия и описания проявления жестокости. Помните, что это художественное произведение. Автор не поддерживает действия своих героев. Перед каждой главой с вышеупомянутыми сценами будут предупреждения! Читайте с осторожностью!

Она помнила жжение на щеке после удара. Гневный взгляд отца, направленный на нее сверху вниз, скривишиеся от разочарования губы матери и безразличие сестры.

Она помнила, как слезы катились по ее щекам. Как тряслись руки, сжимающие край платья. Она помнила, как страх медленно перерастал в другую, более сильную и опасную эмоцию. Ее тело пронзила судорога. Глаза сжались, когда отец занес руку для очередного удара, а потом...

Потом был свет. Ослепительно-яркий, теплый и безопасный. Он поднялся из глубин души, потек по венам и вырвался на свободу, забирая с собой боль и страх. А еще жизни людей, которых она никогда не будет оплакивать.

Аин Гарт провела в тюрьме два года.

Дни и ночи сплетались между собой, делали мир за ржавыми решетками незнакомым и пугающим, а прошлое - темным и туманным. Через щель в потолке всегда проникала дождевая вода, делая воздух внутри невыносимо влажным и тяжелым. Из-за этого Аин часто кашляла и теряла сознание от удушающего ощущения в легких. Правда, были и хорошие моменты. Например, когда в камеру попадали солнечные лучи, и Аин вставала под них, чтобы насладиться крупицами тепла. В такие дни она слышала пение птиц и шелест крыльев, видела их маленькие силуэты, пролетающие над тюрьмой, и завидовала.

Маленькие создания, которые имели то, чего у нее не было - свободы.

Аин поерзала на металлической кровати, когда послышались хриплые вздохи других заключенных. Ее камера находилась на последнем этаже в северном крыле, что было довольно ужасно, потому что надзиратели доходили до нее только к концу дня, принося объедки и воду, в которой плавал мусор. Если еды по какой-то причине не доставало, они все равно что-то находили.

Одно из главных правил тюрем Гахарта - заключенные не должны здесь умирать. Для этого существовало другое место.

По этой причине Аин не позволяли голодать, хотя, видят Боги, она пыталась умереть таким способом. Или приносили снадобья, когда ее кашель становился кровавым, а на теле появлялись пятна из-за неизвестной болезни. Так поступали со всеми заключенными. В них поддерживали жизнь, чтобы спустя время эту жизнь могли забрать иным способом.

Впрочем, по мнению надзирателей, Аин уже давно должна была покинуть этот мир. Она была самым молодым преступником в этой тюрьме и не выглядела в глазах других заключенных как нарушительница закона, заслуживающая смерти.

Не очень высокая, худая, с болезненно-бледной кожей и потухшими глазами. Многие угадывали в ней девушку из знатного рода и ещё больше недоумевали, видя её здесь. Смеялись и шутили, пока она проходила мимо камер, а потом сторонились, когда узнавали, за что именно она попала в тюрьму.

Убийство родителей не возглавляло список жутких преступлений, но сам факт того, что его совершила такая хилая неприметная девчушка, вынуждал остальных от неё шарахаться. А когда заключенные узнавали, что причиной стала бесконтрольная магия, и вовсе просили надзирателей убрать Аин подальше, чтобы хотя бы временно обезопасить других.

Разумеется, с ней ничего не сделали, но люди вокруг больше не замечали Аин. Она перестала существовать даже для преступников, оказавшись в куполе одиночества, из которого ей попросту не позволяли выбраться. Но Аин их не осуждала. Она бы и сама с радостью перестала существовать.

Тонкое рваное покрывало не справлялось с холодом, но Аин все равно куталась в него, растирала пальцы и вжималась в грязный матрас, согреваясь воспоминаниями о палящем солнце. Представляла во рту вкус любимой еды и безопасное место, в котором хотела бы оказаться прямо сейчас. В последние несколько месяцев этим местом оказывался мир мертвых. Но не Мариас, с его вечно-сияющим солнцем, бескрайними цветочными полями и постоянным чувством счастья, которое даруется каждому, кто прожил свою жизнь по совести. Аин после смерти будет ждать Ильдис - обитель самых жутких созданий, обрекающих душу на страдание, лабиринтов, в которых умерших преследуют их собственные страхи, и боли.

Готовая к худшему, Аин никогда не пыталась бороться. Она не создавала проблем, всегда молча слушала насмешливые комментарии надзирателей и терпела омерзительные прикосновения к открытым участкам тела. По какой-то причине они никогда не переходили границ, существование которых удивляло само по себе, поэтому Аин не показывала страха.

Потому что это помогло ей держаться, а она, несмотря на попытки в прошлом, очень хотела выжить. И лучше быть пленницей здесь, чем оказаться жертвой там.

Каждую ночь Аин молилась древним магам, чтобы про неё просто забыли. Чтобы худощавая девушка из дальней камеры стала призраком, исчезла. Боги были благосклонны к ней.

Они дали два года. Целых два года, в течении которых она пусть и страдала физически и морально, но оставалась жива.

«Глупая Аин, - повторяла она про себя. - Тебе стоило броситься под колеса повозки в тот день, пырнуть себя ножом или заставить надзирателей убить тебя на глазах у всех тех людей. Ты должна была закончить свою жизнь, чтобы не бояться».

Аин прижала ноги к себе так сильно, что пальцы начало сводить судорогой. Она пыталась заснуть несколько часов, ругая себя и провоцируя судьбу. Голос в ее голове был таким громким, что это причиняло боль.

«Пусть кто-нибудь придёт и убьёт меня. Нет. Пусть кто-нибудь спасёт меня. Поможет мне сбежать из тюрьмы, из столицы или даже страны. Подальше от места, в которое я могу попасть».

Наконец Аин перестала дрожать. Мысли постепенно унесли её в прошлое. В жизнь, которую она любила и ненавидела одновременно. В жизнь, в которой она страдала, но все же была счастлива.

А потом Аин уничтожила эту жизнь. Уничтожила одну клетку и создала себе новую.

Она находилась в небольшой комнате где-то под землей с кандалами, болезненно сжимающих запястье, и пустотой в голове. Перед ней сидела невысокая женщина за пятьдесят, которая просматривала бумаги.

- Меня зовут Ноеми. Локсум назначил меня вашим защитником.

- Почему Локсум? - тихо спросила Аин. - Я происхожу из влиятельной семьи. Моей защитой должны заниматься люди из Рубиновой двадцатки.

- Рубиновая двадцатка отказалась защищать вас.

Аин сглотнула.

- Я не виновата.

Женщина хмыкнула. Она явно слышала эту фразу чаще любой другой в своей жизни.

- Вас обвиняют в убийстве Ролдена и Торы Гард...

- Я не виновата!

Женщина недовольно посмотрела на Аин.

- Хотите сказать, что не делали этого?

- Вы слышите меня? Я сказала, что не виновата.

- Значит, вы признаёте, что убили своих родителей?

Аин напрягла воспоминания. В голове снова прозвучали крики.

- Нет, я... Я признаю, что убила их.

- Тогда, как вы можете отрицать вину?

- Потому что я не могла контролировать свою силу! Это вина Локсума. Круэнтру не сработал!

Ноеми начала просматривать бумаги.

- Насколько нам известно, вы не проходили Круэнтру, потому что не попали в список детей с неконтролируемой магией.

Дыхание стало рваным. Аин отчётливо помнила, как повозка увезла ее к стенам крепости, как её сознание притупили и спустили под землю, где она стала частью дерева Тулиос.

- Ваши источники ошибаются, - заявила Аин. Руки случайно дернулись, и их тут же пронзила боль. - Я проходила Круэнтру, когда мне исполнилось двенадцать.

Ноеми удивилась.

- Вы и правда верите...

Женщина откашлялась.

- Мисс Гард, вы не проходили ритуал.

- Запросите мои данные у Локсума. Они подтвердят.

- Мы уже сделали это. И ваших данных нет в архивах совета.

- Что?

Ноеми протянула Аин бумаги, но она не взяла их.

- В Локсуме есть лишь письмо от ваших родителей. В нём говорится, что ваша магия стабильна и не требует ритуала.

- Это не... этого не может быть.

- Мы взяли показания у всех, кого могли. Люди утверждают, что вы находились дома. Через какое-то время вы ослабели, и родители перевезли вас в загородную резиденцию.

Аин почувствовала желание громко засмеяться. Ноеми говорила уверенно и смотрела на нее, как на сумасшедшую. Запах сырости усилился. От него кожа на руках заболела сильнее. Но боль внутри всё равно была несравнима ни с чем.

У неё осталась последняя надежда.

- Моя сестра может подтвердить.

Ноеми как-то странно напряглась. Жест мог остаться незамеченным, если бы Аин не смотрела так пристально. Но заметное волнение вдруг потянуло за собой неприятную догадку. Аин откинулась на железную спинку стула и вдруг почувствовала спокойствие.

- После чьих слов мне вынесли обвинение в убийстве, - спросила она. - Кто дал первые показания?

- Айли Гард.

Это не расставило всё на свои места, но Аин хотя бы знала, кому должна быть благодарна за свой новый статус.

«Айли меня обвинила».

Аин даже не могла сердиться на сестру. Обвинения были обоснованы. Аин действительно убила родителей. Но почему тогда в душе стало так мерзко. Аин вспомнила моменты, когда Айли публично потешалась над ней и заявляла, что ничего стоящего из Аин никогда не выйдет.

Между ними было пять лет разницы. Существенное время, за которое Айли смогла завести необходимые связи среди представителей Рубиновой двадцатки. Родители никогда не выводили Аин в свет официально, потому что знали, что передадут всё Айли.

Младшая дочь была лишь для красоты и удобства. Пока она не лишила их жизни.

Могла ли Айли подстроить всё остальное? Документы в архиве, показания свидетелей? После смерти родителей ей перешло всё. Она получила то, о чем всегда мечтала. Пусть и чужими руками.

- Послушайте, мисс Гард. Ситуация могла измениться, если ваши слова о ритуале были чем-то подтверждены. Но доказательств нет. Вас будут судить за убийство.

- А потом... Меня... Отправят в Банстреф?

Наоми не ответила, потому что ответ не требовался. Конечно, ее отправят в Банстреф. Туда отправляли всех пойманных преступников.

Аин вспомнила очертания «кровавого города». Он был старым района Морката, который забросили много десятилетий назад, пока Рубиновая двадцатка не забрала часть власти себе и не превратила забытый город в настоящее царство смерти.

Аин больше не могла говорить. Она слушала Ноеми, но даже не пыталась слышать её. Женщина не станет защищать Аин. Никто не станет защищать её.

Вспоминая тот разговор с защитницей Аин всегда вспоминала и другое. Например, факты, которыми с ней поделились во время вынесения приговора. Тела Ролдена и Торы Гард были выжжены изнутри световой магией, которая разрушила половину дома. Именно Айли, успев выйти на улицу, начала звать на помощь и указывать на лежащую без сознания Аин, которая вылетела через окно. Она назвала ее убийцей. Сказала, что Аин повздорила с родителями и начала вести себя странно. Что все пытались ее успокоить, но маленькая госпожа стала практически неуправляемой.

Сестры не было во время вынесения приговора, поэтому Аин не смогла посмотреть той в глаза. Попытаться понять, почему Айли совершила такой отвратительный поступок. Из-за этой лжи в глазах общественности она стала неблагодарной дочерью, которая убила родителей из-за какого-то пустяка.

И никто не знал, что это Аин была жертвой. Что это ее отец избивал долгие годы и запрещал появляться на публике, чтобы скрыть свои злодеяния. Что мать молча стояла рядом. Она повторяла, что Аин должна научится благодарить, ведь они так много делают для нее.

Да. Они многое для нее сделали. Как и она для них.

И несмотря на всеобщее порицание, заточение в тюрьме и два мучительных года в условиях, которые были созданы для смерти, несмотря на неизвестную магию, которая пришла ей на помощь, Аин не жалела.

И от этих мыслей ее душа с каждым днем становилась темнее.